Часть вторая. Ллойд и капитан-альбинос

      — Ллойд! Беги сюда! — во весь голос прокричал Кодарь.       И я рванул к нему. По краям балкон уже начал обваливаться вниз, на морские скалы.       Шаг, ещё шаг, и на третьем пол подо мной треснул. Я начал падать вниз.       «Всё. Вот она — моя смерть», — я мысленно распрощался с жизнью, как вдруг почувствовал, что меня кто-то схватил за правую руку. Это был Кодарь.       — Держись! Забирайся!.. — на выдохе он произнёс.       Я начал ногами и левой рукой забираться в коридор, который уже был просто окном.       До моих ушей донёсся грохот — обломки огромного балкона разбились о морские скалы.       Держась правой кистью за руку Кодаря, а своей свободной рукой уперевшись в пол, я закинул левую ногу на пол и полностью забрался. Мы с Кодарем обессиленно сели друг напротив друга, облокотившись спинами к стенам.       — Сп… — попытался сказать я, как резко почувствовал горечь в горле. Точно, я ведь безгласый… временно… По крайней мере, я на это надеюсь.       — Что? — спросил Кодарь. — Ты что-то хотел сказать?       Я помотал головой и сделал движение губами, как бы говоря: «нет».       — Что с твоим голосом?.. А, прости… это всё я виноват, — Кодарь опустил взгляд на пол. — Понимаешь, я не мог себя контролировать, когда капитан Пеларта залез мне в голову…       Так как нога Кодаря была самой ближней его частью тела ко мне, я несколько раз дотронулся до неё, как бы зовя его. Он поднял свой взгляд с пола.       Жестикулируя руками и двигая губами, я попытался до него донести до него фразу:       «Ты не виноват, всё нормально. Голос ко мне вернётся».       Точно, надо связаться с Кодарем мысленно, но у меня нет при себе Мирдолиса. А в той комнате, видимо, Милдред использовала свои силы для связи со мной.       — Нет, виноват… Я не сберёг Зарру. Помимо капитана Пеларты, я чувствовал присутствие Зарры в своей голове… И сейчас… Словно что-то изменилось… мой рассудок не такой, как прежде…       Странно, я, конечно, не могу заглянуть в голову Кодаря, но всё же мне интересно, что его разумом произошло вчера и происходит сейчас.       Кодарь по-прежнему смотрел в мою сторону. Указательным пальцем я начал тыкать себя в место, которое находилось чуть выше правого виска. В этом месте уже росли волосы.       — Что? — спросил Кодарь.       Я настойчивее начал показывать в это место, и парень напротив меня понял, что я хотел до него донести.       — Стоп. Когда у меня успели отрасти волосы? — Кодарь на палец накрутил прядь, поднял глаза вверх и увидел свои поседевшие волосы. — Ничего себе… Откуда? Как? — Кодарь вновь перевёл на меня взгляд. Я указал ладонью на него, как бы говоря:       «Ты же сам понимаешь».       Кодарь убрал руки от своих волос, а потом, вздохнув, сказал:       — С Заррой что-то не так, я чувствую это прямо сейчас, но мысленно связаться с ней я не могу… Мы должны её спасти.       Свой соглашение я выразил киванием головы.       В коридоре послышались шаги. Мы с Кодарем повернули головы, и из-за угла показалась Милдред. Женщина-Адепт, похрамывая, зашагала к нам. В обеих руках она что-то держала.       Мирдолис! У неё в руках был черенок Мирдолиса.       — Балкон обвалился, — сказал Кодарь, когда Адепт подошла к нам.       Мы поднялись на ноги.       — Странно, — сказала Милдред, — замок сделан из прочного камня. Балкон не мог обвалиться просто так… Кстати, Ллойд, — Милдред посмотрела на меня, — держи Мирдолис (он тяжёлый).       Я аккуратно взял черенок, чтобы никого тут не порезать, и он обрёл лезвие. Да, и брони на мне нет, я в чём-то… домашнем. И меч сунуть некуда, поэтому я просто опустил его ниже.       — Милдред, что случилось только что с погодой? — спросил Кодарь.       — У нас есть одно подозрение, — ответила Адепт, — и оно, похоже, самое страшное.              В этой части Подлунного Мира Солнце сквозь облака медленно катилось к горизонту, предвещая закат.       Капитан Тресмердиус Пеларта и Зарра стояли в носовой части «Клешни Рока». Только пару минут назад за двухдечным кораблём затонул небесный остров Стихиаля Воздуха. Теперь капитан-альбинос владел двумя стихийными самоцветами одновременно, поэтому разобраться со следующими двумя Стихиалями (Сабтерраном, Стихиалем Земли и Саламандром, Стихиалем Огня) ему не составит труда…       — Капитан Пеларта! — с палубы донёсся крик штурмана Камребера. — Куда сейчас держать курс?!       Капитан Пеларта медленно обернулся и негромко произнёс:       — Держать курс к Базальтовому Вулкану, к Стихиалю Огня!.. — альбинос развернулся обратно, про себя подумав:       «Там и состоится наша финальная встреча…»       Он и Зарра смотрели на горизонт, а потом пират начал разговор:       — Видишь, Зарра, твои друзья не спешат тебя спасать. Ты действительно думаешь, что они ещё… успеют прийти?       Из-за алхимических махинаций капитана Пеларты Зарра не могла отвечать на вопросы широким ответом (в этом, конечно, и для самого капитана есть минус: он уже точно не сможет узнать, что при нём нет Неподлунного Камня, что в будущем сыграет злую шутку), её глаза, её разум был окутан пеленой, мраком, забвениями о важных жизненных моментах…       — Они придут, — как-то членораздельно ответила Зарра.       — Пусть будет по-твоему. Но, как ты можешь наблюдать, у меня уже два Стихийных Камня, а что есть у Ллойда и у Адептов?       Зарра повернулась к капитану Пеларте и подняла глаза, чтобы поймать его взгляд.       — Ни-че-го, — продолжил пират.       Но это было не так. Капитан Пеларта не знал наверняка, но догадывался, что Стихиаль Земли или Стихиаль Огня (или они оба) уже примкнули к Адептам, но Пеларта прекрасно понимал — чтобы доплыть до Саламандра необходимо время, которого у Ллойда и Адептов было всё меньше и меньше…       «Возможно, они заручились поддержкой Сабтеррана. Даже если так, то им всё равно меня не одолеть», — подумал про себя пират.       Капитан Пеларта оживился, задав Зарре вопрос:       — Помнишь, я спрашивал тебя, зачем ты открыла мой медальон?       Капитан Пеларта понимал, что содержания в ответе будет мало, но он рассчитывал на другое…       — Что вам надо?! — нервно спросила Зарра и начала медленно отходить от пирата. Когда она развернулась, капитан Пеларта резко схватил своей правой рукой за её левый локоть, а потом сказал (с того момента его речь грубела):       — Ты не дала мне конкретного ответа на тот вопрос! — произнёс он быстро. — Ведь не из-за интереса ты его открыла, так?!       — Отпустите! — вскрикнула Зарра, словно её разум выходил из мрака и забвений капитана, и начала в прямом смысле вырываться из «клешней» пирата, выдёргивать руку, но хватка капитана Пеларты была очень крепкой.       Пираты, которые были на палубе, посмотрели в сторону своего капитана и пленной девушки. Они тот час опустили свои взгляды, когда пират их мигом оглядел своими голубыми глазами, как бы отдавая приказ.       Зарра по-прежнему пыталась вырваться. Альбинос резко притянул её к себе, да так резко, что расстояние между их лицами сократилось до пары сантиметров.       — Была другая причина, Зарра, не так ли? — продолжил капитан. — Тот парень, в голову которого я влез?! Он тебя любит, как и ты его, да?! Он выжил, мне не хватило жестокости и садизма, чтобы уничтожить его!       — Кодарь? Выжил?! — сказала Зарра с самым сильным в жизни удивлением, которого до этого момента не было никогда.       — Кодарь, значит… Ты открыла медальон, из-за зависти?! Потому что ваша с ним любовь ущемляется Адептами?!       — Отпусти меня, пират! — вновь вскрикнула Зарра с явной нотой жёсткости в голосе. Это значило только одно: заклинание капитана Пеларты почему-то спало, тем не менее, пират добился своего, он знает, что предложить девушке…       — Я против этого, Зарра. Ведь ущемлять отношения — это ужасно… — на лице альбиноса появилась странная, загадочная улыбка.       Зарра немного успокоилась. Капитан Пеларта отпустил её.       — Что вы хотите сказать?.. — произнесла как-то печально девушка.       Капитан Пеларта медленно поднёс к её лбу правую руку, будучи, сложив указательный и средний пальцы вместе. Когда пират дотронулся до лба, девушка мгновенно заснула.       — Мистер Клавтер! — Пеларта подозвал боцмана, стоявшего около носа «Клешни».       — Да, капитан.       — Отнесите её в мою каюту, — альбинос указал на Зарру.       Клавтер взял на руки девушку и понёс её в капитанскую каюту.       Капитан Пеларта обернулся. Его взор устремился на горизонт. Далее пирата-алхимика посещали странные мысли, одной из которых была эта:       «Почему заклятие спало?.. Этого не должно было произойти, ни при каких обстоятельствах…»       Капитан почувствовал во рту большое количество жидкости. Нет, это было не повышенное слюновыделение, это была кровь. Пеларта подошёл к перилам (которые находились возле ступенек, ведущих на основную палубу) и, вцепившись в них руками, харкнул в море кровавой слюной.       «И кровь эта, откуда она?..» — подумал капитан вновь.       С каждым часом Пеларта чувствовал, как боль в его груди растёт и усиливается.              Уже успев переодеться в броню, в Королевском Тронном Зале я уселся за свой законный трон, который до этого принадлежал Гнердриду, а до него — Арлину, Кровавому Королю, а ещё раньше — моему далёкому предку Мерлину.       Сам трон был сделан из золота и красной ткани. По бокам у него имелись очень удобные ручки.       Сам Королевский Тронный Зал никак не изменился со времени правления Арлина: с потолка свисали гигантские красные ткани, а в центре висела чудная люстра, источниками света которой были бесчисленные вечные свечи. Чуть ли не у самых стен стояли возвышающиеся до потолка узорчатые колонны. От самого входа (огромных и узорчатых ворот, возле которых стояли два поборника-стражника) в Зал до ступенек, ведущих к трону, разлёгся красный ковёр с золотым контуром. Только в центре не было портала, через который я ушёл из Подлунного Мира год назад, а явился — в этом. (Где они этот портал вообще хранят?).       В центре Тронного Зала стояли несколько человек: Гнердрид (с которым я по-прежнему был в «контрах»), Милдред и Кодарь (который постепенно приближался к статусу Королевского Советника. Хотя нет. Он — просто мой друг).       Я спустился с трона (да, трон стоял на небольшой возвышенности, которая представляла из себя что-то вроде ступенчатого усечённого конуса) к кампании. У нас состоялось мероприятие, которое можно именовать словом «совет». Но, по-моему, от меня пользы тут мало, ведь я — безгласый.       — Перед тем, как мы начнём обсуждение и выстраивание плана, — начал как-то радостно Адепт Гнердрид, — я хочу тебе, Милдред, вам, король Ллойд, — здесь определённо был сарказм, — и тебе, Кодарь, — Гнердрид переводил свой взгляд с одного на другого в точности с произношением имён, — представить бога природы, Стихиаля Земли — Сабтеррана! — Адепт немного повернулся и левой рукой указал на огроменные ворота. Пальцы Гнердрида дрогнули, и двери с низким скрипом, грохотом отварились.       В образовавшемся проходе стоял Сабтерран. Это был толстый мужчина средних лет (хотя нет, это был дедулька), рост которого чуть-чуть превышал один метр. На нём была какая-то странная одежда: золотисто-зелёная мантия, из которой кое-где прорастали какие-то цветочки. На лице Сабтеррана росла длинная до ног, седая и неухоженная борода. У него также был крючковатый нос. Короче говоря, это был низкий и весёлый на вид дедулька.       — Приветствую вас, смертные! — торжественно произнёс Сабтерран и начал подходить к нам. — До меня дошли слухи, что моя сестра Лунна убита! И несколько минут назад была убита Стеллина! Мне необходимо знать, какой гад это делает, и где он находится!       Пока он шёл, я заметил, что в местах, где только что была его нога — прорастает трава и маленькие цветы, но как только Стихиаль отходит от своих «плодородных» шагов, это всё вянет и бесследно исчезает.       — Всё по очереди, Стихиаль Земли, — сказал Гнердрид, — мы не знаем, какую цель преследует капитан Пеларта, то есть на неизвестно, зачем он убивает Стихиалей.       — Это может знать Зарра, но я с ней связаться не могу, — заговорил Кодарь.       — Почему? — спросил Адепт-старик.       — Её сознание… оно не то, что заблокировано… оно… его словно нет!       — Может, он тогда умерла? Может, её убил Пеларта?       — Нет, Гнердрид! Она жива! — вскрикнул Кодарь. — Я это знаю.       — Ну, будь по-твоему.       — Я думаю, — встряла Милдред, — что он знает про то, что Сабтерран у нас.       — Откуда этот Пералта, Пелатра… м-м… ну, этот… может знать, что я у вас? — в разговор вошёл Стихиаль.       — Он совершил много всяких алхимических махинаций прямо у нас под носом, а мы это с трудом заметили! — ответила женщина-Адепт.       — Ну что же получается? — похоже, что Гнердрид решил подвести итог разговора. — Мы не знаем, какую цель преследует капитан Пеларта, и у него уже есть два Стихийных Камня!       Все погрузились в молчание.       Я, может, и не могу говорить, но я могу размышлять:       «Капитан Пеларта собирает Стихийные Камни, так, да? Не хочется, конечно, об этом думать, но всё же мне кажется, что он и Сабтеррана положит, и Саламандра тоже. Ну вот, допустим, капитан собрал все четыре Камня, да? И что дальше? Он будет править миром? Он собирал все Камни, чтобы банально править миром? По-моему, уже с одним Стихийным Камнем можно править миром (ведь по рассказам, капитан Пеларта за день до моего появления в Подлунном Мире при своей небольшой силе смог противостоять двум Адептам одновременно!). Думаю, что версию про господство над Подлунным Миром можно смело отбросить (я почему-то уверен, что её можно отсеять).       Так, вернёмся к тому моменту, что Пеларта собрал четыре Камня, хотя подождите…» — я оборвал свои размышления и мысленно связался с Кодарем.       — А, Ллойд? Что? — парень повернулся ко мне. Я сделал то же самое.       «Кодарь, спроси-ка у Гнердрида, сколько существует стихий».       Кодарь незамедлительно повернулся к Гнердриду и задал вопрос:       — Адепт Гнердрид? Ллойд спрашивает, сколько существует стихий?       — Пять, — без раздумий ответил Адепт, — по-моему, пять.       — Не «по-моему, пять», — грубовато встрял Сабтерран, — а точно пять!.. Погодите, — Стихиаль устремил свой взгляд на меня. Глаза у него были вполне человеческие, — ты, парень, говорить не умеешь??? — здесь я услышал через-чур вопросительную интонацию.       — О, нет, — за меня ответил Кодарь, — это долгая история…       В подтверждение словам парня я кивнул.       — Ну, пять стихий всего, — продолжил Стихиаль, — что ты хочешь этим сказать парень.       Мне не хотелось всё повторять по десять раз, поэтому я напрягся и сделал так, чтобы мои мысли были слышны всем (включая Сабтеррана).       «Что представляет из себя Пятая Стихия?» — мысленно я всем задал вопрос.       — Это тьма, космос, Ллойд, я же тебе говорил, — ответил Гнердрид вслух.       — И вновь ошибка! — воскликнул Стихиаль Земли. — Пятый Элемент это не только тьма!..       Все повернулись в сторону Сабтеррана.       — А что же это? — спросил Кодарь, который стоял возле меня.       — Это… — Сабтерран выдержал интригующую паузу. — Это Вечность.       — Не понял, — опять спросил Кодарь.       Сабтерран сразу же начал пояснять:       — Вечность — это все процессы во Вселенной… все противоположности: свет и тьма, добро и зло, жизнь и смерть, начало и конец, безначальность и бесконечность… и, как вы, наверное, уже поняли: огонь и вода, земля и небо (воздух).       «Но в Медальоне Четырёх Стихий, — я заговорил мысленно, — (исходя из названия. И я видел этот артефакт) только четыре отверстия для Стихийных Камней и одно для магоцвета».       — Верно, потому что Камня Вечности не существует, — ответил Сабтерран.       — Как не существует? — встряла Милдред. — Но как же Стихиаль Вечности?..       — Наш отец, — начал Сабтерран.       А ведь точно, Стихиаль Вечности это отец Лунны, Стеллины, Сабтеррана и Саламандра! Все эти Стихиали и есть друг другу противоположности!.. Но они воплощённые противоположности… Сабтерран упомянул, например, такие противоположности: жизнь и смерть. Не думаю, что есть во Вселенной существо по имени Жизнь и существо по имени Смерть… хотя, всё может быть…       — Наш отец, — продолжил Стихиаль Земли, — не зависит от Камня Вечности, это — во-первых! А во-вторых, существует такой первый артефакт, как Медальон Пятой Стихии, Гаерду́м (Ģâėrđúт) на вистоле. Как раз этот самый Медальон зависит от Уробо́ро́са* (так зовут нашего отца).       «И что этот Гаердум делает?» — мысленно спросил я.       — Существует, — произнёс Стихиаль. — просто существует. Даже мы — Стихиали — не знаем, что он делает, когда не используется, ведь сам Уроборос его не охраняет… Но… — Сабтерран поднял указательный палец левой руки вверх. — Полностью собранный Аэлем (так на вистоле называется Медальон Четырёх Стихий) и Гаердум можно объединить в ОМНИА́РДОС (ØТИI∆ЯÐØ$) — МЕДАЛЬОН ПЕРВООСНОВ, который подвинет его владельца не то, что к Уроборосу, а к самому Потустороннему.       «Может, — вновь заговорил я, — тогда если ОМНИАРДОС управляет абсолютно всем, то капитан Пеларта хочет изменить этот мир? Основательно перестроить фундамент Вселенной?»       — Скорее — не перестроить, Ллойд, — сказал Гнердрид, — а разрушить его… разорвать ткань действительности в клочья.       — Исходя из этого всего, — произнесла женщина-Адепт Милдред, — нельзя допустить, чтобы Пеларта собрал МЕДАЛЬОН ПЕРВООСНОВ.       — Что тогда делать будем? — спросил Кодарь.       — Мы должны объединиться с моим братом Саламандром, — ответил Сабтерран. — Если этот Пеларта заполучит третий Стихийный Камень, то я уже не смогу особо вам помочь, владелец уже станет непобедимым.       — Так, Милдред говорила что-то о перехвате, — сказал Кодарь. — У Базальтового Вулкана.       — Отличная идея! — воскликнул Гнердрид. — Нельзя терять ни минуты!              — Проснись, — холодно произнёс капитан Пеларта.       Альбинос стоял в своей каюте возле кровати, где неподвижно лежала девушка. Это была Зарра, и она спала.       Внезапно её глаза раскрылись и сразу же поймали взгляд капитана Пеларты. Девушка ни чуть не испугалась. На этот раз заклинание капитана Пеларты подействовало. Сейчас Зарра была для него человеком понимающим. Забвение затуманило о пирате все негативные эмоции.       Зарра нисколько не разозлилась и не обиделась на него после того, что дальше произошло с капитаном Пелартой: в своей груди он почувствовал ужасную боль. К пирату подступил настолько влажный кашель, что, казалось, у Пеларты не воздух в лёгких… а сплошная кровь. Капитан резко сгорбился. С новым кашлем из его рта вырвались кровавые слюни, которые попали на лицо Зарры (даже после этого девушка не почувствовала отвращения) и на её броню. Пират упал на колени, откашливаясь литрами крови на пол.       Вот она — плата за забвение разума, за победу над двумя Стихиалями, за чрезмерное использование проклятой и могущественной магии — алхимии. Плата эта называется словом «жизнь».       Зарра вскочила с кровати и помогла капитану встать на ноги. Подхватив его за правую руку, они выпрямились.       — С вами всё в порядке? — печально спросила девушка.       — Да, — ответил капитан, выплюнув на пол оставшуюся во рту кровь, — спасибо.       — Что с вами происходит?       Капитан слегка повертел головой:       — Я не знаю, — ответил он и посмотрел на свою ладонь, которая только что была в кровавой лужице. Ладонь была испачкана кровью. Он вытер её об свой мундир, на котором остался след.       Капитан Пеларта не знал наверняка, но догадывался. И догадок этих боялся и с усилием их отвергал.       После этого дня капитан Пеларта всё чаще и чаще откашливался кровью. Боль в его груди с каждым разом становилась всё невыносимее, что хотелось кричать. О нормальном сне капитан забыл окончательно. Каждую следующую ночь он просыпался оттого, что не мог дышать, оттого, что в его рту было достаточно крови, чтобы наполнить кофейную чашку.       А одним утром пират проснулся и обнаружил, что вся его подушка и концы его белых волос приобрели кроваво-красный цвет.       Из-за этого всего альбинос стал параноиком. Он стал спать меньше, а потом и вообще перестал, боясь умереть ночью в собственной постели.