Часть вторая. Ллойд и капитан-альбинос

      Здесь царила ночь, но было светло, как при полной Луне, однако, посмотрев на небо, я её не заметил. Было очень-очень много звёзд.       — Что это за место? — до моих ушей донёсся голос Милдред. — Ллойд, ты здесь?       — Да! — громко ответил я. Хотя, голос Адепта звучал близко.       Послышался глубокий вдох, а потом голос:       — Гд-де я?..       Это произнёс Кодарь.       Когда мои глаза привыкли к темноте, и я мог что-то различать, мне стало понятно, в какой части «Гордости Короля» я теперь находился — около срединного люка (грот-люка).       — Где мы? — вновь прозвучал голос Милдред.       Я увидел сначала её, а потом — Кодаря, — они оба стояли напротив меня.       — Мы в ловушке… — неожиданно загадочно для себя произнёс я. — Кодарь, когда капитан Пеларта вселился в тебя во второй раз, он (то есть ты) украл из комнаты с реликвариями Неподлунный Камень.       — И-и, — Кодарь заикнулся, по-моему, от испуга, — чт… что?..       — В этом измерении он тоже есть, — ответил я, — он оказался здесь сразу после нашей встречи с ним в Базальтовом Вулкане.       Я увидел, как Кодарь опустил голову, а на его лице мелькнула злобная ухмылка. Парень с подозрительной надеждой спросил:       — Он нас найдёт, так?       — Скорее всего, — ответил я, — Пеларта понял, что мы украли Камень… А алхимия ему помогла вновь связаться с нами… Вот такие дела.       — Что ж, — выдохнула Милдред, — уйти отсюда мы не сможем… Значит, надо дать бой пирату.       — Но у него, — начал я, — собранный Медальон Четырёх Стихий. С четырьмя Стихийными Камнями он нас порешает на раз и два!       — Постой, Ллойд, — продолжила Адепт, — я не думаю, что это так просто. Знаешь, я прожила не одну сотню лет, и мне известно, что даже у самых могущественных существ (даже если брать тех же Стихиалей) нет власти в некоторых местах. В таких местах они становятся равными по силе людям… или магам, как я, Кодарь, — Милдред взглядом указала на парня, — или ты, Ллойд.       — Постой, — я немного помотал головой, — к чему ты клонишь?       — К тому, что у капитана Пеларты власти над огнём, водой, землёй и воздухом в этом измерении просто не существует.              Вообще, Милдред была права, потому что, переместив Ллойда, Кодаря, Милдред и экипаж «Гордости Короля», о котором первые три пока не знают, в Мир-Между-Мирами, капитан Пеларта попытался сразу же их найти при помощи Камня Воды (да и остальных Камней тоже). Однако Медальон не работал — Стихийные Камни тускло светились и всё. Тогда капитан Пеларта усерднее пытался «вытащить» из Медальона хоть какое-нибудь проявление силы, но вместо этого в его голове прозвучали голоса́ четырёх Стихиалей (Лунны, Стеллины, Сабтеррана и Саламандра) одновременно:       «У НАС НЕТ ВЛАСТИ НАД ЭТИМ МЕСТОМ…» — раздались голоса, словно эхо никогда не существовавших цивилизаций.       Капитана Пеларту охватил некий неописуемый страх, тревога. Пират понял, что магически он слабее одной только Милдред (победа над Лунной была лишь чудом…), а на «Гордости Короля» всего три мага. Поэтому шансы капитана победить стремились к нолю.       Тем не менее, Пеларта крепко обхватил пальцами свой магоцвет-изумруд и вытащил его из Медальона Четырёх Стихий. Пират знал из мифов, что Стихиали не воплотятся, пока их Камни вставлены в Медальон. Для богов он был своеобразной тюрьмой.       Также вспомним, что в Мире-Между-Мирами неправильная география, вообще пространство здесь было неправильным. Поэтому вычислять расстояние в километрах, в морских милях, в морских узлах, в астрономических единицах, в световых годах или даже в парсеках было бессмысленно, потому что оно зависело от стремления, желания найти друг друга. У членов «Гордости Короля» оно пока было слишком малым, а у капитан Пеларта — изначально большим, но после того, как он разочаровался в Стихиалях — оно немного приуменьшилось… однако, не исчезло окончательно.       — Куда держать курс, капитан?! — с мостика крикнул штурман Камребер.       Капитан Пеларта услышал голос с носовой части «Клешни Рока», после чего направился к штурвалу. Он негромко сказал штурману, когда подошёл:       — Плыви прямо…       — Прямо?.. — глупо переспросил Камребер.       — Да…       После этого капитан Пеларта правой рукой вынул саблю из ботта, а левой вставил в навершие меча магоцвет-изумруд. Теперь пират обладал прежней силой.              Милдред засунула указательный палец себе в рот, а потом вытащила его и подняла вверх.       Этот трюк мне знаком, он определяет направление ветра.       — Странно, — произнесла Адепт, — вообще нет ветра. И вы слышите? — она, похоже, обратилась ко мне и к Кодарю.       — Что? — спросил последний.       — Ничего, — ответила Милдред, — здесь нет никаких шумов.       Я прислушался и услышал лишь скрип корабельной обшивки. Самое главное, что по логике должно было здесь создавать звук — море (посредством волн, разумеется). Странное оно какое-то.       Я развернулся и через пару шагов оказался на краю палубы. Вцепившись в руками в перила, я перегнулся через них. В мои глаза попала идеально ровная морская плёнка. В море не было натуральных волн. Только корабль создавал искусственные колебания в воде, слегка покачиваясь из стороны в сторону. М-да. Это измерение довольно странное.       — Что там? — до моих ушей донёсся голос Кодаря.       — А вот знаешь, — не разворачиваясь, начал я, — море. Просто море. Ни тебе волн, ни пены морской… Просто банально море, — я выпрямился и развернулся.       А потом я услышал знакомый голос пропитого человека:       — Э-эй! Где мы?       Это крикнул как-то сонно капитан Пассергит. Мы все повернули головы в его сторону. Он стоял возле открытых дверей в капитанскую каюту. Пират был в той же красно-зелёной пиратской-королевской одежде, но на его голове не было треуголки. В правой руке у капитана была бутылка. (Спорю, она с ромом).       — Капитан Пассергит? — удивилась Милдред. — Что вы здесь делаете? Ваше отплытие должно было состояться только через… три дня.       Да, я что-то про это знаю. Капитан Пассергит на «Гордости Короля» должен был отплыть в другое королевство, чтобы наладить поставки различной провизии… и просто поддержать дружеские или нейтральные отношения между королевствами. Ведь моё — Подлунное Королевство — далеко не единственное государство, в котором правит маг (или маги).       Короче говоря, как я понял, это такой ежегодный «тур», проводимый для того, чтобы не началась магическая война.       — Да-а-а… — капитан замешкался и почесал затылок левой рукой. — Мы с парнями.       — И поборники здесь? — перебила Милдред. — Это хорошо. Сейчас же будите их всех!       — Э-э-э… Стоп! — воскликнул Пассергит. Выдохнув, он спросил таким… пьяноватым голосом: — Где. Мы?       — Неизвестно, — ответил я. — Но мы знаем точно, капитан Пассергит — в этом месте где-то плывёт и ищет нас капитан Пеларта.       — Плохо дело, — произнёс Пассергит. — Как он нас найдёт? Или мы его будем искать?..       — Дело в том, что никак. Мы не понимаем, — произнесла Милдред.       И тут я неожиданно вспомнил тот самый магический компас, стрелка которого указывала только на капитана Пеларту. Именно через этот компас мы нашли капитана Пеларту в первый раз!       Когда капитан Пассергит развернулся и готов был уйти к себе в каюту. Я его окликнул:       — Капитан Пассергит!       — Чего? — он развернулся.       — Где тот заколдованный компас, — сделал я ударение на букву «а», — с помощью которого мы нашли Пеларту в тот раз?       Глаза капитана Пассергита засверкали (а ещё он, по-моему, протрезвел). Левую руку он засунул куда-то за спину, после чего высунул оттуда узорчатую коробочку. В ладони капитана её крышка открылась. Внутри был, собственно, компас с соответственными буквами: «С» (север), «Ю» (юг), «З» (запад) и «В» (восток).       Я услышал, как к нам подошли Милдред и Кодарь, которые сразу уставились на циферблат… хотя, стоп — эта поверхность с буквами-обозначениями на компасах правильнее называется словом «лимб».       Мы все — четверо — обомлели. Магнитная стрелка крутилась беспорядочно, из стороны в сторону. Она не могла указать, в какой стороне в данный момент находился капитан Пеларта.       Капитан Пассергит резко захлопнул коробочку со словами:       — Та-ак-с… Странно…       — Его здесь нет? — с напряжением в голосе спросил Кодарь.       — Нет, парень, — ответил капитан, — он где-то здесь, но-о… м-м… странно… его словно нет на конкретном месте. Компас нам говорит ясно, что он в долю секунды перемещается из точки в точку…       — …или его здесь просто нет, — закончила Милдред, — но я уверена, что он здесь. Магия не врёт.       — Вы, волшебники, — нас троих оглядел капитан Пассергит, — прокладывайте путь в этом месте… Я не знаю, куда держать курс.       — Ветра же нет… — сказал Кодарь.       — Если ты не заметил, парень, — произнёс капитан, — корабль каким-то чудом идёт по воде.       — Тогда держите курс прямо, капитан, — сказала Милдред.       — Хорошо… но сначала позвольте мне… надеть треуголку!       После последней фразы капитан Пассергит мигом зашёл в каюту и захлопнул за собой двери.       — Он, манипулируя мной, выкрал Неподлунный Камень, — произнёс Кодарь.       Я повернулся к парню. В правой ладони он держал чёрную пирамидку с четырёхугольным основанием.       — Он нас найдёт, ведь так? — продолжил парень.       — Да, — ответила Адепт Милдред. — Он нас найдёт, поэтому мы должны будем сопротивляться, стоять до последнего.       — А что сейчас делать? — спросил я.       — Ждать.       После этого Милдред ушла в капитанскую каюту, вновь разбудила там капитана Пассергита, который вышел на палубу, а потом побежал в трюм поднимать-пробуждать матросов и поборников. От нечего делать я пошёл на нос «Гордости Короля» (ну нравится мне это место!) поглазеть на идеально ровное море, освещаемое бесконечной россыпью небесных звёзд.       — Ллойд? — я услышал голос Кодаря.       Когда я обернулся, он уже подошёл и стоял рядом (слева).       — Слушай, ты ведь знаешь, что из комнаты с реликвариями я выкрал не только Неподлунный Камень?       — Да, знаю, — ответил я, — ты взял те невидимые ножи, чтобы… для чего?..       Я прекрасно знал, для чего Кодарь взял эти кинжалы… но пусть он сам ответит, что он, кстати, и сделал:       — Ты же всё сам знаешь, Ллойд. Я говорил тебе о своём намерении убить этого ублюдка Пеларту.       — Чем тебе обычные ножи не подошли для убийства? — спросил я.       — О, он их увидит… — со скрытым и злобным энтузиазмом произнёс Кодарь. — А эти — нанесут неожиданный удар. Знаешь, — он вернул себе прежнюю интонацию, — Адепта Гнердрида мне вообще не было жалко… я словно испытал удовольствие, когда увидел его отрубленную голову.       Да, Гнердрида мне тоже не было жалко, однако я не помню, чтобы у меня внутри что-то дёрнулось, что испытал радость или удовлетворение… Помню, что меня вырвало. Это было для меня ужасным зрелищем. Бр-р-р! Мороз по коже! Даже вспоминать не хочу!       Впрочем, не соглашаться и соглашаться одновременно с Кодарем я не стал. Это, по-моему, не самая лучшая тема для обсуждения.       — Эти самые невидимые кинжалы, — продолжал Кодарь, — вонзятся в плоть альбиноса, и Зарра будет отомщена… и остальные ученики, погибшие от рук Пеларты, будут отомщены.       — Да… — тихо произнёс я.       Мешать Кодарю в расправе над капитаном Пелартой я не видел резона. По-моему, для моего друга — это дело чести.       Дальше мы молчали. Мне это напомнило сцену, когда мы плыли за капитаном Пелартой, что бы выкрасть у него этот треклятый Неподлунный Камень. Тогда мы тоже разговаривали в носовой части. (Только тогда в небе светило Солнце).       Неподлунный Камень.       Я только сейчас задумался, сколько всего произошло из-за этой паршивой пирамидки. Капитан Пеларта вторгся в замок и убил несколько человек, из-за Камня умерли Гнердрид и Зарра. И так далее…       А сейчас что?       Всё было напрасно?       Гнердрид и Зарра умерли зря? Ведь если бы мы не поплыли за капитаном Пелартой, никто бы не умер! Мы бы, конечно, сидели, сложа руки (или на попе ровно) и ждали, пока капитан Пеларта убьёт всех Стихиалей и заполучит Гаердум, Медальон Пятой Стихии.       Я обернулся и во мраке увидел, что на палубе вовсю работали сонные матросы: кто натягивал шкоты, кто драил саму поверхность. Капитан Пассергит (с треуголкой на голове) стоял за штурвалом и иногда его покручивал. Мой взгляд перекинулся на двери капитанской каюты: оттуда вышла Милдред. Закрыв за собой, она поднялась на мостик (небольшую палубу, где был, собственно, штурвал). Я ринулся к ней — всё-таки сейчас, думаю, самое время рассказать о моих сбывающихся мыслях.       Когда я отошёл, Кодарь не повернулся. Он был одержим местью.              «Хочу?.. Нет!.. Надо, если хочешь собрать ОМНИАРДОС!.. Что мне это даст?.. Зачем я собираю ОМНИАРДОС?.. Власть над Вселенной!.. Зачем мне власть над всей Вселенной?.. Незачем!.. Тогда зачем мне нужен ОМНИАРДОС?.. — противоречивые мысли посещали голову капитана Пеларты. Он медленно, но верно сходил с ума. — Ради Пандоры… МЕДАЛЬОН ПЕРВООСНОВ её воскресит… Ради Пандоры… мне нужен Неподлунный Камень… Тогда я не хочу встречи с ними… я её жажду!..»       Приступ кашля выдавил из капитана Пеларты ещё порцию крови. Сила брала, не оставляя. Выцветший мундир альбиноса побагровел от свежей крови. Обе кисти пирата были красными.       Какая-то точка, находившаяся в море, привлекла голубые и раздражённые глаза капитана Пеларты. Через подзорную трубу он увидел точку — медленно плывущий галеон. «Гордость Короля».              — Милдред? — спросил я, когда поднялся на мостик и подошёл к ней.       — Чего?       — Отойдём? Есть разговор…       Мы отошли от штурвала. Капитан Пассергит косо взглянул на нас, а потом отвёл глаза.       — Что такое? — спросила Адепт.       — В общем, я недавно начал за собой такое замечать. У меня возникали всякие предположения и догадки насчёт каких-то событий… А потом догадки обращались в реальность!.. — я воскликнул так, что капитан Пассергит мельком глянул в нашу с Милдред сторону. — А за два дня до того, как вы меня вернули в Подлунный Мир, Милдред, мне приснился сон, где Гнердрида обезглавили…       В первом сне Гнердриду просто перерезали горло. Но я решил немного приукрасить.       — …дальше, — продолжил я, — эти сны становились подробнее и красочнее… вплоть до того, что я чуял запах крови. Потом, кроме смерти Гнердрида, я видел, как капитану Пеларте становилось всё хуже. Всё смерти и смерти, и в конце концов умер Гнердрид так, как это было в моём сне… А, да, снов про кончину Зарры у меня не было…       Милдред слушала меня с широко раскрытыми глазами. Потом она опустила свой взгляд вниз и сказала:       — Жалко, что ты раньше не говорил, Ллойд… Эта информация нам бы очень сильно пригодилась… — она явно что-то недоговаривала. — Скажи вот что… Ты видел, как капитану Пеларте становилось всё хуже и хуже…       — Ну да.       — Ты видел его смерть? — спросила Адепт прямо.       — Нет, — твёрдо ответил я.       — Ллойд, — Милдред сделала вдох, — я могу сказать тебе только одно…       — Что же? — нервно спросил я.       — В тебе проявляются способности пророка.       Слово «пророк» после нашего разговора крутилось у меня в голове ещё о-очень долгое время.       Я уже хотел задать вопрос, который звучал бы так: «Можно подробнее про пророков?», как вдруг с вороньего гнезда* раздался крик:       — ДВУХДЕЧНЫЙ КОРАБЛЬ НА ГОРИЗОНТЕ!!!       На «Гордости Короля» началась суета. Подготавливали пушки, к ним подносили ядра; на палубу приносили мушкеты, кремниевые пистолеты и сабли.       Милдред резко обернулась, сказав сквозь зубы:       — Пеларта… Нашёл-таки.       — Заходит с правого борта! — громко прокричал капитан Пассергит.       Да, корабль с драными серыми парусами — «Клешня Рока» — был по правую сторону от нас, его путь был перпендикулярен «Гордости»       Я подошёл к правому краю мостика и пригляделся: корабль подплывал довольно быстро, расстояние между нами сокращалось стремительно.       Как я понял, что он приближался быстро, ведь ночь в этом мире по-прежнему царила? На «Клешне Рока» (как и здесь) были зажжены фонари, и в их ярком увеличивающемся свете можно было разглядеть паруса.       Я посмотрел на носовую часть. Кодарь, увидев приближающуюся «Клешню Рока», спустился на палубу и вытащил саблю, находившуюся в бочке у самого низа фок-мачты. А потом на груди парня меня привлёк тусклый голубоватый свет. Это магоцвет Кодаря? Это аквамарин? Так вот, где ученики хранили магоцветы — в полупрозрачном кулоне на груди!       Когда свет, исходивший от груди Кодаря, угас, сабля в руках парня приобрела голубой контур. Она как бы начала подсвечиваться.       «Вот, — подумал я, — магический меч без магоцвета в навершии. У Кодаря же есть невидимые кинжалы?.. Ведь так?.. Интересно, что он затеял?..»       «Гордость Короля» резко ускорилась, да так резко, что я чуть не упал с ног. Это был выстрел из носовых орудий «Клешни Рока». Второе ядро, как я понял, в борт не попало, потому что «Гордость» уже успела отплыть от обстреливаемой линии.       — Он пристраивается! — вновь громко крикнул капитан Пассергит.       Да, капитан был прав — «Клешня Рока» развернулась и пристроилась у правого борта «Гордости Короля». Ещё через пару секунд борты двух кораблей столкнулись, что вызвало новый толчок. Теперь оба судна плотно прижимались друг к другу и шли прямо.       Мачты чудом не задевали друг друга.       Пираты «Клешни» мгновенно пробирались на палубу «Гордости». Началась схватка. В воздухе повис звук биения и скрежета металла, выстрелов и перезарядов пистолетов… и просто крики.       С пояса я снял черенок Мирдолиса, который сразу же обрёл лезвие, и начал глазами искать на палубе «Гордости» капитана Пеларту и Кодаря.       Вот он! Нет, это не альбинос. Кодарь не намеревался сражаться с вражескими пиратами, он лишь отражал их удары саблей в его руках, подпитываемой магической силой. Ещё пару отражённых ударов, и Кодарь пробрался на пустую палубу «Клешни» (хотя нет, на корабле капитана Пеларты всё же был пират — штурман, который стоял, собственно, штурвала).       «А где Милдред?» — подумал я.       Оглядевшись по сторонам, я не увидел Адепта.       В этот момент на мостик забежал пират, с которым в фехтовальный поединок вступил капитан Пассергит. Увидев это, я понял, может, капитан «Гордости» — пьяница, но фехтовальщик из него отличный.       На мостик забежал второй пират, и уже капитан Пассергит отражал удары обоих, высекая искры, как из своей абордажной сабли, так и из вражеских.       — Эй! Пират! — крикнул я случайному.       Но на меня внимание обратили оба. Направив Мирдолис в того, что стоит ближе ко мне, я «выстрелил» (если так можно сказать) сгустком отталкивающей (в прямом смысле) энергии. Первый пират улетел на палубу. Думаю, я сломал ему не одну пару костей, оказав такую «услугу».       Капитан Пассергит не растерялся и, высунув левой рукой из пояса золотистый кремниевый пистолет, выстрелил во второго пирата, после чего сказал в мою сторону:       — Спасибо.       «Кодарь!»       Я быстро спустился на палубу по ступенькам, которые находились по правую сторону. Корабли шли впритык друг к другу, поэтому мне не составило труда перепрыгнуть через бортовые перила на пустую палубу «Клешни Рока». Все люки были раскрыты. Я побежал в грот-люк и через секунду оказался в трюме. Здесь было тихо, разве что можно было услышать глухой звон металла — схватка на борту «Гордости Короля».       «Свет, — подумал я, и лезвие Мирдолиса засияло фиолетовым светом, точно световой меч из «Звёздных Войн». — На этом этаже Кодаря и Пеларты нет, значит — надо спуститься ниже».              Кодарь на этаж ниже Ллойда. Точнее — он сюда спустился, когда Ллойд только ступил на палубу «Клешни Рока».       Кодарь огляделся. Его меч был наготове. Капитана Пеларты нигде не было, однако парень не верил, что столь сильный пират будет прятаться на самом нижнем этаже трюма — в карцере. Впрочем, Кодарь оказался прав, когда далеко из-за спины услышал хрипловатый знакомый голос:       — Кодарь… рад тебя здесь видеть…       Парень резко обернулся, но нападать не стал… Однако меч он выставил вперёд.       Капитан Пеларта стоял метрах в пяти от него. Левая рука альбиноса лежала ладонью на эфесе сабли, закрывая магоцвет-изумруд, который находился в навершии.       — Согласись, Зарра умерла напрасно… Не я и не уж тем более ты не хотели её смерти… Но… что было, того вернуть. Мне жаль.       — Жаль? — в Кодаре закипел гнев. — Ты жестоко её убил! А до этого — чуть не сломал ей челюсть! О какой жалости идёт речь, ублюдок?              Я услышал голос Кодаря. Последнее, что он сказал: «О какой жалости идёт речь, ублюдок?» Я встал возле люка, который вёл на этаж ниже — туда, где были Кодарь и Пеларта. Стоит мне прыгнуть, и я окажусь среди них. Но пока мне лучше прислушаться к их разговору. Напряжённому разговору.       — Нет, Кодарь, ты этого не понимаешь, — до моих ушей донёсся голос капитана Пеларты, — ты не прожил ещё столько, сколько я. Тебе на вид лет шестнадцать-восемнадцать, а ты знаешь сколько мне? У меня было очень много времени, чтобы переосмыслить моральные понятия. Мне восемьсот тридцать девять лет, друг мой, из которых восемь столетий я был заперт…       Наступила пауза, а потом я услышал голос самого Кодаря:       — Я-я… я тебе не друг! — произнёс он злобно. — И никакой жалости не было, капитан. Была жестокость.       — Может быть…       Так легко Пеларта согласился?!       Однако потом он продолжил, сменив тон и интонацию:       — Думаешь, я не знаю, что Ллойд находится этажом выше?       Не знаю, что с Кодарем, но у меня внутри всё мгновенно сжалось от страха, однако я понял, что сейчас отступать нельзя… Поэтому я прыгнул в люк, а когда я приземлился, то выпрямился и развернулся. Метрах в пяти от меня и Кодаря стоял капитан Пеларта.       — Отлично, — в свете Мирдолиса я увидел на лице Пеларты мелькнувшую улыбку, — король-герой, который убил самого Кровавого Короля, и его друг в сборе!       — Ллойд, — вполголоса произнёс Кодарь, — спина к спине. Вместе!       — Да, — ответил я       Капитан Пеларта резко убрал ладонь с эфеса.       «Вставил магоцвет в меч, значит?!»       Правой рукой пират мгновенно вытащил саблю из ботта. Изумруд засиял, а лезвие полыхнуло ярко-зелёным огнём.       — Нападайте, — произнёс пират.       Я и Кодарь побежали в две противоположные стороны, и, сделав полукруг, мы напали на капитана Пеларту.       Он был выше нас, его руки были длинными. Пират был ловчее, он, по-моему, с лёгкостью отражал наши удары, поворачиваясь то к Кодарю, то ко мне. Долго блоки мы не делали, ибо если капитан замахивается, а Кодарь делает блок, то нападаю я.       Эта буря голубой и фиолетовой магии и ярко-зелёного огня шла минут пять, пока с уст капитана Пеларты не сорвалось слово:       — Осточертело…       Вновь повернувшись ко мне, пират вцепился левой рукой в эфес Мирдолиса, тем самым заблокировав моё участие в бою. А когда Пеларта повернулся к Кодарю, он отразил его удар и пнул парня ногой в живот, оттолкнув его.       — Странно, что Кровавый Король не убил тебя, — произнёс капитан, когда развернулся ко мне, — но я не повторю его ошибки!       Пеларта поднял Мирдолис, в который были вцеплены мои руки. Альбинос готов был загнать мне в живот саблю, однако я быстро сумел сообразить. (Адреналин из-за страха такие мысли выдаёт!). Я отпустил Мирдолис, его лезвие исчезло. Ни для кого, кроме как для меня, этот меч является лёгким. (Только что я вспомнил, что Гнердрид дал черенку вес в тридцать килограммов).       Не удержав меч в левой руке, капитан Пеларта почти упал на живот, однако он упёрся в пол коленями. Черенок выпал. Я его подобрал, образовав на Мирдолисе фиолетовое остроконечное лезвие.       Замах, и капитан Пеларта блокировал мой удар. Пират стоял уже на одном колене. Он поднялся, всё сдерживая блок. А потом прямо перед своим лицом я увидел белый кулак. Сознание моё не ушло. Вставая, я видел, что было дальше: Кодарь поднялся и в одиночку стал сражаться с Пелартой. Бой этот длился недолго, но я заметил совсем другое — на поясе пирата висел Медальон Четырёх Стихий. Значит, Милдред была права! Силы Стихиалей в этом измерении не работают!       Удар, блок, удар, отражение, замах, промах… Капитан Пеларта выбил из рук Кодаря саблю и оттолкнул парня в столб. Тот ударился о него и скатился вниз по стене.       Когда я поднялся, то увидел, что Кодарь, как и я, пребывал в полубессознательном состоянии. Пеларта подошёл к нему, вытянул в его сторону левую руку и произнёс:       — Неподлунный Камень… он ведь у тебя, так? Ах, вот он, нехорошо прятать в кармане Первые реликвии.       Я немного обошёл и увидел, что из внутреннего кармана брони, которая была надета на Кодаря, медленно вылетела чёрная пирамидка. Она мягко приземлилась пирату в ладонь.       — Наконец-то, — произнёс альбинос. — Хотите лицезреть мою победу, парни? — с этими словами капитан Пеларта поднялся из трюма на палубу.       — Кодарь? — я подбежал к парню и помог ему встать. Он держался за голову.       Вместе мы так поднялись на палубу «Клешни Рока». Посмотрев налево, я увидел, что на палубе «Гордости» по-прежнему шла битва. Изменения выражались лишь в том, что по полу уже было разбросано несколько тел.       «Где же Милдред?» — вновь я вспомнил её.       Я перевёл взгляд на капитана Пеларту, он стоял в носовой части своего корабля, свои руки он держал над задранной наверх головой. Пальцы левой его руки сжимали Неподлунный Камень, а правой — Аэлем.       «Мне кажется, соединить он их не сможет», — подумал я.       Однако он их и не соединял. Когда Пеларта приблизил Камень к Медальону, между ними что-то сверкнуло, и две эти вещицы вырвались из рук капитана и улетели очень далеко вперёд, оставляя за собой несколько светящихся точек.       Бойня на «Гордости» затихла — все смотрели вслед Медальону и Камню. А потом где-то далеко с небес в море пролился полупрозрачный столб белого света, осветившего эту ночь. В этот же момент я почувствовал, как корабли ускорились, словно их подгонял не ветер, а течение. И в этот момент я понял, что вода со всего бесконечного моря стекалась к подножию светового столба не просто так. Там был водоворот.