И я улыбаюсь тебе в зеркало

Май, 2028 год, Азкабан. Каролина оказывается посреди пустынного коридора, по которому целенаправленно идет человек. Она не видит его лица и идет следом, но уже знает, как он будет выглядеть. Все в такой же черной футболке и брюках, как и в первом воспоминании, но почему-то босиком. Хотя кажется, что бетонный пол обязательно должен быть холодным. Коридор выглядит знакомым. Парень заворачивает к одной из дверей, центральной, и прежде чем войти, Каролина замечает, что на ней есть небольшая пометка – крестик. На полу душевой комнаты с семью открытыми кабинами сидит второй человек, как-то по-детски обхватив колени руками, и как будто слегка раскачивается из стороны в сторону. Он выглядит абсолютно так же, как и тот, что вошел. На нем тоже нет обуви. Разве что, на его брюках капли воды, и только этим они и отличаются. И волос на его голове нет совсем, будто их сбрили буквально сегодня. — Так и думал, что найду тебя здесь, — вошедший садится рядом. Каролина замечает, что они старше, чем в прошлом воспоминании. Ненамного, но лицо уже не выглядит детским, а рост такой же, какой может быть у взрослого мужчины. — Это так страшно, — отвечает второй, и во взгляде его читается какая-то странная отрешенность, — Ты знаешь, умирать это очень страшно. — Не знаю, но я испугался. — Скольких они убили? — Немногих. Вместе с тобой восемь человек. Засада была неожиданной. Хоть и бесполезной. — Даже если знаешь, что не умрешь, что вечером Темный лорд проведет ритуал, все равно страшно. И больно, ведь боль невозможно не чувствовать. Хотя недолго, я умер почти сразу. А потом смотрел со стороны на все. Пока Командир не рассыпал муравьев. Так неприятно, заселяться в тело муравья. Этой, как ее там, силы притяжения практически не чувствуется, так легко двигаться, кажется, что ты быстрее человека. Представляешь, какой бред? А потом Командир призвал Акцио, летишь, никак не ощущая пространство, оказываешься в куче себе подобных и ощущаешь их эмоции – страх. И, главное, не тяжело совсем, хоть тебя придавили сотни муравьев, и каждый из них такого же веса, как ты. Если бы я был человеком, и на меня свалилось столько людей, я бы умер. Для чего все это? — Что именно? — Ну, для чего нас создали я понимаю. Но вот закончится война, Темный лорд победит, что дальше? — Думаю, мы так же и останемся, только работы станет меньше, — усмехается первый. — И что делать, если работы станет меньше? — Не знаю. А что обычно люди делают? Второй ему не отвечает. Смотрит в пространство перед собой, о чем-то размышляя. Потом с каким-то неуместным любопытством осматривает свои руки с таким видом, будто впервые их увидел. Подносит руку к лицу и долго всматривается в бледную кожу, прежде чем взять руку первого, чтобы сравнить. У того она другая, Каролина приглядывается и видит разницу – рука смуглее, костяшки пальцев сбиты, но, кажется, уже почти зажили. Она выглядит так, будто человек часто работал физически, в то время как рука другого – бледная, гладкая, какая бывает у тех, кто чаще всего ничего тяжелее ручки и собственного кошелька не поднимает. — Не знаю, — наконец, опустив обе руки – свою и чужую, отвечает он. — Не так много успел увидеть, чтобы судить. Но ты помнишь... Ту деревню, где мы остались на всю ночь? Я тогда по ней гулял, да все скитались где-то рядом. Они нас боялись, сидели в домах, толком ничем не защищенных. Как будто это могло помочь. Детей успокаивали. Плакали. — Помню. К чему ты это говоришь? — Просто интересно было наблюдать за жизнью. Наверное, если нет войны, люди строят свои собственные дома и выращивают детей. — Темный лорд говорит, что он единственный, кто может проводить ритуал. Тогда как появились все остальные люди? Те же дети? — Не знаю, – тот, что сравнивал руки, оглядывается на дверь и шепотом добавляет, — Может, он не единственный? — Можно спросить у Командира, он ответит. Нагрубит, назовет идиотом, но потом ответит. — Хочешь тоже узнать, как это – умирать? – короткий смешок. — Да не убьет он. Унизит – да, но не убьет. Еще можно у других поспрашивать, кто-то должен знать. — Может. Кстати, ты ведь должен сейчас быть в охране, у тебя 523 номер. — Я поменял свой номер в середине дня на 127. Он сломал ногу и не мог присутствовать на тренировках, я сходил на две. — Умирать боится? — в голосе — осуждение. — Я бы тоже скрыл. — Ему недели две скрывать, пока кости не срастутся! Авада Кедавра – не больно. — Он не хочет меняться. Вот ты изменился. – первый оборачивается, внимательно вглядываясь в чужое лицо. Проводит пальцем по брови. Каролине кажется, что с таким же успехом можно смотреть в зеркало, выискивать изменения по сравнению со вчерашним днем. И даже найти, но такие, лишь едва заметные, что постороннему их не различить. — Шрама не осталось, — подтверждает второй, отбрасывая руку. — Тебе ведь еще не дали новую палочку? Каролина не успевает понять, что происходит — с такой скоростью маг выхватывает палочку, направляя ее в лицо второго. С брови которого уже стекает кровь, и он резким движением смахивает ее и вытирает о собственную футболку. Первый начинает крутить в руках палочку. Еще несколько минут проходит в тишине, нарушаемой зловещими каплями, которые стекают с двух из семи кранов. Но, кажется, что их замечает только Каролина. С одного крана они капают раз в две секунды, с другого – раз в четыре. Она даже в этом видит какую-то свою закономерность, как будто все в этом месте должно быть подчинено ей. Если прислушаться, может показаться, будто капли отбивают какой-то ритм. Что-то жуткое. — Когда я наблюдал в той деревне, — продолжая вертеть палочку в руках, почему-то шепотом произносит первый, но замолкает, как будто сам себя одергивает. – Глупо все как-то. Некоторые их действия вообще кажутся странными и даже противными. Но мне показалось, что в них должен быть какой-то смысл. — Какие действия? — Да многие. Объяснить словами сложно. — Ну, попробуй изобразить. Сможешь? Вместо ответа первый поднимается и садится на корточки напротив своего... Каролина даже не знает, как называть их в мыслях, и кем они друг другу приходились. Не друзья, не коллеги, не знакомые. И почему-то их сложно назвать даже сослуживцами. Так же Каролина не может понять, как они были созданы. Хотя, конечно, догадывается. Маггловская медицина продвинулась далеко вперед, но ей почему-то кажется, что Волдеморт должен был использовать что-то иное, а не клонирование. Впрочем, за версию о клонировании говорит то, что они меняются. В первом воспоминании они были младше. Каролина хмурится, когда видит, как один из парней целует другого. Со стороны это выглядит своеобразно и даже нелепо. Первый быстро отстраняется и вытирает губы рукой. Второй смотрит на него с таким видом, будто съел что-то невкусное. — И что это было? — Вот и я думаю, что это было. Какая-то гадость. * * * Февраль, 2068 год, кафе около университета Самред'ди, Лондон После просмотра воспоминания Каролине стало холодно, хоть помещения недавно выстроенного университета, в отличие от Хогвартса, хорошо отапливались. Пока она ждет свой кофе, из головы все никак не выходит то, что ей удалось увидеть. Ей кажется, что если кто-то узнает, что солдатами Непобедимой армии были подростки, по крайней мере вначале – все же она видела, что они растут, значит, как и люди, способны биологически развиваться, — это станет настоящим скандалом. Ей, естественно, никто не поверит без предоставления воспоминаний. Но теперь, когда человек, которому эти воспоминания принадлежали, умер... Имеет ли она право их показывать? Для этой цели он согласился их отдать? Почему-то Каролина не уверена. Кажется, что его цель ускользает от нее. За одним из столиков она замечает Цефия, который, как обычно, уткнулся в свой ноутбук и не видит ничего вокруг. Иногда он ее пугает своей отрешенностью, есть в ней что-то такое... В Хогвартсе он был более жизнерадостным. Как-то им довелось спорить на ту тему, которую поднял мистер Поттер в последнем разговоре в Хогсмиде. Поэтому Каролина знает, что Малфой как раз их тех, кто полагает, будто раньше было лучше. При этом он, в отличие от многих, даже не забывает о первопричинах «лучше». Если голод способствует развитию – почему бы человеку не голодать? Но это все слова, сам бы Цефий голодать не согласился. — Привет, — она решает сесть рядом с ним. Несмотря на нежелание с кем-либо говорить, ей так же не хочется оставаться одной со своими мыслями. — Здравствуй, — Цефий откладывает ноутбук в сторону, но не закрывает его, — Как успехи с диссертацией? И Каролина понимает, что не может об этом говорить. Просто не может. Непобедимую армию представляли чем-то мощным, не обладающим эмоциями и разумом, если честно, хоть последнее и было спорно. В ее действиях всегда была логика, и ее сложно было назвать монстром, способным лишь на убийство. Ведь их операции состояли не только из убийств. Но никогда она бы не предположила, что среди солдат армии могут быть подростки, обученные магии и даже, возможно, некоторым маггловским наукам. Скорее всего, умеющими писать и считать, но не знающие ничего о жизни. Строящие догадки о том, как появляются люди, и что они делают, если нет войны. Целый пласт образования ребенка, его социализации, в их воспитании явно был целенаправленно опущен. Они были созданы для войны, а солдатам не обязательно знать даже о любви и сексе, о профессиях и хобби, о художественной литературе и множестве таких простых вещей, которым даже не учат специально, они просто вокруг и их воспринимают, как должное. — Не очень, — отвечает Каролина. — Тот человек из Отдела тайн успел тебе ответить? – спрашивает Цефий, и в его глаза появляется неподдельный интерес. — Что? – не сразу понимает Каролина. – А, нет. Его ведь убили. — Я думаю, что это самоубийство, — уверенно говорит Малфой. — С чего ты так решил? — Отдел тайн очень засекреченная организация. Никто толком не знает, чем они занимаются, несмотря на то, что многие там бывали по временным пропускам. Кто в архивах, как мы с тобой, кто в зале прорицаний, кто еще где-то. Но общий смысл их работы не ясен. При этом известно одно: туда просто так не попасть. Работать, я имею ввиду. — Твои логические цепочки всегда были странными, Малфой. Со школы ничего не изменилось. — Кем же должен быть маг, чтобы рассекретить главу Отдела тайн? Найти его жилье, войти в него так тихо, что даже домовик не услышал, поджечь и успеть скрыться за считанные секунды? — Империо? – предположила Каролина, просто чтобы что-то сказать. Она и сама понимала, что это было самоубийство. Показательное. Понять бы еще, что именно он этим хотел показать. — Глупости! – отмахнулся Цефий. — Да, скорее всего. Просто странно это, способ странный. — Может быть, он воевал на стороне Волдеморта? — И избежал участи сгореть сразу после уничтожения Непобедимой армии? — Мало ли. — Ладно, Цефий, как там у тебя как с твоей темой? — Тоже пока не очень, — мрачно ответил Малфой и нахмурился, будто что-то раздумывая. Но все же, решил ничего не говорить. Дальнейший разговор потек в обычном русле, обсуждали прошлогодние работы, спорили, получится ли у однокурсницы Цефия получить доступ в российские архивы и шутили над едкими комментариями, которые часто можно было прочитать в рецензиях на работы. * * * Декабрь, 2029 год, Хогсмид, Шотландия Человек, идущий до этого вперед оглядывается, наверное, чтобы проверить, идут ли за ним остальные. Каролина замечает на нем белую маску, в каких и изображали солдат Непобедимой армии на картинках в книгах, или на фотографиях, которые удавалось сделать на месте событий. Здесь, в Хогсмиде, который Каролина узнает сразу, не вся армия. Человек тридцать, может, чуть больше. По крайней мере, стольких она видит. Но возможно, они окружают деревню с разных сторон. Идут в какой-то своеобразной иерархии: впереди один, за ним – двое, следом — семь человек, немного в отдалении – еще по семь с правой и левой стороны. На улицу не вовремя выходит девочка лет восьми и, увидев солдат, начинает визжать. — Авада Кедавра! – тот, что идет первым, не долго думает, как убрать помеху. Как понимает Каролина, они идут в направлении «Кабаньей головы». Паба, некогда принадлежащего брату Альбуса Дамблдора, а во время Третьей мировой уже выкупленного одним из местных магов, занимавшимся до этого издательством книг. Все солдаты резко останавливаются, прислушиваясь. Каролина делает то же самое, и слышит в воздухе нарастающий гул. «Самолеты!» — понимает она и вспоминает, какой именно это день. О нем писали в газетах, этот день дал армии союзников надежду. Глупо, конечно. Надежда не оправдалась. Непобедимой армии все же удалось сделать то, что не удалось в тот день, позже. И в дальнейшем таких провалов они не допускали. — Аппарация невозможна? Тот, что шел первым, поднимает руку. Возможно, это что-то должно значить для остальных, но не для Каролины. — Нет, — говорит кто-то из первой семерки, прислушиваясь, и будто ощупывая воздух. — Банальная ловушка. Они поставили сигнализацию, после которой ставится антиаппарационный барьер, — сказав это, все тот же маг из главной, судя по всему, троицы, выпускает в небо сноп красных искр. Все солдаты резко подрываются и начинают бежать в противоположную от первоначального направления сторону. Каролина замечает, что их гораздо больше. Некоторые продвигались с другой стороны, некоторые были скрыты дезиллюманционными чарами, но сейчас они почему-то открыли себя. И Каролина видит, почему. Они просто привлекают внимание своим количеством. Специально! Потому что трое продолжают идти туда, куда направлялись все изначально, и через несколько секунд исчезают. Остается лишь рябь в воздухе. Дезилллюманционные чары рассчитаны лишь на маскировку, они не мантия-невидимка, и вблизи можно заметить, что что-то не так. Но мантии непрактичны, поэтому в то время, как с самолетов начинается обстрел тех, кто специально открыл себя, показывая, насколько они привлекательная цель, рябящий воздух открывает дверь в «Кабанью голову». Войдя в паб, солдаты сразу снимают маскировку. Не только дезиллюминационное, но и белые маски. Ранним утром здесь всего один посетитель, решивший уже в такое время суток выпить крепкого огневиски. И в этого посетителя летит не Авада, а обычный Ступефай. Бармен хочет спрятаться за барной стойкой, как будто в этом есть смысл. — Империо! – произносит главный из троицы, перегнувшись через стойку, – Ты идешь в подвал, находишь там портрет девушки, который снял год назад, и приклеиваешь его обратно неснимаемыми чарами. Бармен выполняет все с безэмоциональным видом, лицо его отображает полное спокойствие, как всегда бывает под чарами подвластия. Он спускается в погреб. Тот солдат, что отправил его туда, рассматривает бар. Берет бутылку огневиски, стоящую на стойке, принюхивается. — Ну и дрянь же они пьют! – говорит он после того, как чихнул от резкого запаха. Трое одинаковых человек проходят за барменом в одну из комнат на втором этаже, и с отстраненным равнодушием наблюдают, как он вешает картину на стену. На ней изображена светловолосая девушка, которая хмурится, когда смотрит на солдат. Видимо, в ее представление трое близнецов не сильно вписались. Но она молчит, хоть это и магическая картина. Проверив, что картина приклеена правильными чарами, солдаты уходят, наложив Обливиэйт на бармена. Они пробираются теперь туда, где слышны звуки стрельбы, видимо, подоспела маггловская пехота. Границы антиаппарационных чар установлены недалеко, но так, чтобы при обстреле Хогсмид не пострадал. Это была продуманная ловушка, их здесь ждали, как и предвидели реакцию – естественно, солдаты начнут отступать к пустырю, с которого можно аппарировать. Единственное, чего они не ожидали – того, что аппарировать никто и не собирался. В этой битве, как помнит Каролина, была уничтожена вся Непобедимая армия, и теперь она знает, что в живых остались лишь трое человек. Они, как понимает Каролина по рябящему воздуху, подходят совсем близко к тому месту, где еще недавно происходило быстрое сражение-уничтожение, оставаясь незамеченными. И тут, прямо из воздуха, на землю начинают выбегать сотни, если не тысячи муравьев. Она помнит предыдущее воспоминание, но понять, что именно за магия здесь использована, не может. — Акцио, — шепчет «рябящий воздух», и никем не замеченные муравьи собираются в коробку. Каролина слышит щелчок пальцев и от этого, по сигналу, возгораются трупы солдат. Это последнее, что видит Каролина. После того, как раздается первый легкий хлопок аппарации – воспоминание заканчивается. * * * Февраль, 2068 год, библиотека университета Самред'ди, Лондон Каролина нашла некоторую нужную ей информацию, и теперь записывала на планшете то, что было необходимо для понимания воспоминания, которое она просмотрела этим утром. Перед ней лежало несколько старых выпусков «Ежедневного пророка» и «The Times», а так же пара книг, описывающих события Третьей мировой войны. 24 декабря, как раз в преддверии праздника, Непобедимая армия была полностью уничтожена, и еще месяц никак не давала о себе знать. Пока в очередной раз не появилась в полном количестве. И снова в Хогсмиде в конце января 2030 года. «The Times» отмечала тот день, как поворотный. Ну, естественно, в выпуске от 25 декабря. Потом всем стало ясно, что этот день никак не был поворотным, и уничтожить Непобедимую армию невозможно. Ее солдат всегда остается ровно 777. Но тогда еще об этом не знали и пророчили скорый исход войны после уничтожения главных сил противника. Только Каролину интересовало другое. Хогвартс. Школа была захвачена Волдемортом в 1997-1998 годах, но потом снова перешла в некое подобие самоуправления и перестала каким-бы то ни было образом зависеть от министретсва, активировав собственную защиту на полную мощность. Видимо, в 1997 году захват стал неожиданностью и был сделан с подачи министерства. Волдеморт назначил директора из числа своих людей, но школу строили в другие времена. Совершенно другие. И строили ее еще до того, как возникло министерство. Тогда, когда защита была простой необходимостью. В мае 1998 года произошла известная битва за Хогвартс, в которой Волдеморт потерпел поражение. Были убиты поставленные им люди, лишь некоторым удалось сбежать. Сама школа перешла в осадное положение, став в некотором роде крепостью, принявшей многих, кто нуждался в защите. Вокруг нее были возведены все возможные защитные чары, туда стало невозможным даже подлететь на метле. Лишь тот, кто имел некий пароль или какой-то еще вид доступа, это оставалось загадкой, – мог проникнуть в кабинет директора по каминной сети. Хогвартс-экспресс не функционировал, передвигающийся объект защищать крайне сложно. И еще много лет Хогвартс оставался единственным местом в магической Британии, неподвластным Волдеморту. И теперь Карлина поняла, что та операция, ставшая «надеждой» на короткое время, была заранее спланирована Непобедимой армией. Солдаты пришли на смерть, чтобы лишь трое из них сделали то, что должны были сделать, в то время как все остальные разыгрывали из себя живую мишень. Чтобы месяц спустя захватить неприступный Хогвартс, пробравшись туда через ход в картине, что висела в «Кабаньей голове». Каролина прикрыла глаза. Ей казалось, что она находится в каком-то ненастоящем мире, все вокруг декорации. Победы армии, тогда еще не союзников, а только лишь Британии – были ее поражениями. Уничтожение Непобедимой армии – не спланированное действие союзников, а самоуничтожение, как и то аутодафе. А кто сказал, что на людей Волдеморта наложили какие-то чары? Может, они, действительно, в утро после уничтожения Непобедимой армии проснулись, выпили крепкий кофе, почитали книжку, чтобы ровно в 8.17 отложить все дела и поджечь себя локальным Адским пламенем? Может, в этом был какой-то символизм? Какие только бредовые мысли не придут в голову! Каролина потерла виски и оглядела библиотеку. Сейчас в ней было многолюдно, как обычно и бывает после обеда, когда занятия у младших курсов уже закончены. После войны всегда наступает мир. Она помнила, как кто-то сказал, что «ни одна война не заканчивается войной». Выиграли ли эту войну союзники? Может быть, именно такой мир, интеграция с магглами, недействительность Статута о секретности – и был целью Волдеморта? И достигнув этой цели, он уничтожил армию, а союзники приписали этот подвиг себе? Если бы можно было смотреть подряд все воспоминания, вместо того, чтобы строить глупые догадки. Но их приносили совы. Каждое утро, ровно в 8.17, и кто их отправлял – было неизвестно. Каждое утро по одному флакону. Каролине казалось, что это извращенное издевательство.