Волны наших голосов

      Мейсон шёл по людной улице большого города. Его мантия развевалась ветром, ресницы трепетали от света фонарей по бокам вымощенной камнем дороги. Народ неспешно гулял, и уже в сторону шатена смотрели гораздо реже — в городе было полно странной одежды. Пайнс сделал глубокий вдох, присел на тротуар. Откуда-то со стороны лилась прекрасная мелодия флейты странствующего барда. Сирена прикрыла ресницы, начала тихо петь. Народ остановился на месте, словно забыв о своих делах. Юноша широко улыбнулся, подождал несколько мгновений, а затем подошёл к барду, потянул его за собой за длинный плащ, и песнь его стала гораздо прекрасней. Через час фонари в городе погасли, и не осталось ни единой свободной души. Глаза шатена горели от радости — теперь было еще меньше конфликтов между представителями человечества.       Он остановился в одном трактире — зашёл туда по нелепой случайности. Сердце его словно перестало биться на несколько мгновений. Там у окна сидел человек. Пайнс легонько улыбнулся, через мгновение оказался рядом с ним, схватил его за руку и повёл к комнатам на втором этаже. Выбрав свободное помещение, Мейсон вытащил человека на середину комнаты и нахмурился. — Ты так похож на него… — шепнула сирена, зачесав светлые волосы человеку за ухо. — Но у тебя совершенно не такие глаза и не такой нос… Даже руки другие. — Шатен сделал глубокий вдох, закусил нижнюю губу. Человек стоял на месте, смотря на юношу влюблённым взглядом. — Обними меня, — попросил Пайнс, разведя руки в стороны. Ладони легли на его лопатки, человек зажмурился. — Коснись губами шеи, как делал он… — всхлипнул Мейсон. Совершенно незнакомые касания заставили его вздрогнуть. Зачарованный целовал его кожу слишком грубо и страстно, из-за чего сирена и отстранила незнакомца от себя. — Ты совершенно другой. Почему ты так не похож на Билла? — с выступающими чёрными слезами спросил юноша. Он сам прижался к чужой груди, закрыл глаза и повернулся спиной к стене.       За окном были сплошные тучи. Одинокая свечка горела на тумбочке возле кровати. Пайнс уткнулся носом в ворот чужого плаща и только поморщился. Совершенно не такой запах, как у демона. Разноцветные глаза прищурились, смахнув горькие слёзы к щекам. Послышался незнакомый свист, шатен быстро моргнул ресницами. Человек обмяк в его объятиях, ноги подкосились и встретились с полом. Мейсон оттолкнул его от себя, чтобы через мгновение заметить торчащее из спины оперение короткого болта. Шатен быстро накинул на голову капюшон и выбежал из комнаты. Снова за ним пришёл тот охотник. Сердце колотилось в ушах.       Билл цыкнул, хрустнул шеей и заскользил подошвой кожаных сапог по крыше невысокого домика. Ноги коснулись каменной брусчатки, золотые глаза сверкнули во тьме. Он бросился наперерез своей цели. Стоило только немного опоздать, как целый город был уже захвачен всего одним колдуном. Сайфер перекинул арбалет через спину, закрепил его и снял с рук перчатки, готовя огненный сюрприз своей жертве. Но «подарок» так и не дошёл до получателя. Пайнс остановился как раз около двери и тихо запел, растягивая слова. Демон фыркнул, окружил себя непроницаемым пузырем — и правда, слова были на ином языке. Шатен надеялся, что песня на восточном наречии поможет ему справиться с охотником. Демон сделал шаг вперед, вошёл в трактир, но увидел только полы мантии, скрывшиеся за открытым окном. Билл прищурился, быстрыми шагами пошёл к створкам, выпрыгнул на улицу и бросился в погоню за своим врагом. Юноша придержал край серого капюшона, обернулся, чтобы глянуть на охотника, но шляпа на голове у того скрывала лицо. Мейсон нахмурился, свернул в сторону леса. Ему было жарко и холодно одновременно. Ноги болели от бега. Он скрылся среди высоких деревьев. Тени скакали по его одеянию. Демон, словно самая настоящая тьма, растворился среди растений, и Пайнс уже почти обрадовался, как огненный шар пронесся прямо перед его лицом. Шатен скосил взгляд в сторону, где был охотник, а после побежал совершенно в другую сторону, сбив блондина с толку. Билл цыкнул, придержал шляпу и чуть ли не по следам босых ног следовал за целью. Юноша приложил два пальца к губам, а затем так громко свистнул, что на весь лес прокатилось эхо. Демон сжал зубы, снова бросил шар магии вдогонку. Шатен споткнулся о торчащий из земли корень, больно упал на колени и, увидев, что охотник становится всё ближе и ближе, махнул рукой в его сторону, разнося в щепки ближайшее к незнакомцу дерево. Из левого уха Билла потекла струйка крови. Он сразу понял, что его враг бросил в него волной ультразвука, что смог пробиться даже через пузырь. Золотые глаза смогли разглядеть только чёрные полосы слёз и закушенную нижнюю губу — всё, что виднелось из-под серого капюшона. Юноша повернул голову в сторону, улыбнулся, а затем так быстро поднялся на ноги, что демон даже отреагировать не успел. Пайнс, только заслышав стук копыт, сразу же подпрыгнул, и под его руками в мгновение оказалась мягкая густая грива. Он без проблем забрался на скачущего галопом единорога и пригнулся. Блондин сжал одну руку в кулак, достал излюбленный арбалет из-за спины; болт засвистел в воздухе, но вонзился прямо в ствол раскидистого дуба, как только единорог свернул в темную чащу. — Да ты издеваешься надо мной?! — выкрикнул вслед демон. — Откуда у тебя сраный единорог, грёбаное ты отродье тьмы?!       Но Мейсон не слышал его, сбегая всё дальше и дальше.

***

      Билл обессиленно присел на самый край берега реки. Погода явно не радовала — луна всё так же скрывалась за тучами. Демон коснулся подошвой сапог речной глади, прикрыл веки. Он взмахнул рукой в воздухе, и тут же напротив него блеснули разноцветные глаза. Пайнс, словно состоящий из легкого полупрозрачного пара, касался кончиками пальцев бедра демона. Сайфер усмехнулся, развеял видение, чтобы рядом с ним появилось новое — один из тех дней, когда они вдвоем лежали в траве и разглядывали звёзды. Мейсон протянул одну руку вверх, указал на созвездие, а призрачный блондин спокойно ответил на его вопрос, огладив бледное плечо. Демон свел брови на переносице, отвернулся от проекции своего прошлого и снова глянул на тучи.       Шатен разглядывал колечко на своём пальце, иногда поглаживал его, с нежностью вспоминая объятия Билла. Он склонил голову набок, вгляделся в лесную тьму. Единорог недалеко от него пощипывал темно-зеленую траву. Огонь от костра напоминал цвет глаз демона, и Пайнс почти коснулся языков пламени, но вовремя одёрнул руку и зажмурился. Уходящая луна еле видимыми лучиками пробилась сквозь плотную завесу туч и осветила каштановую макушку, будто поцеловав сирену.