Только без слез!

      Утром я чувствовал себя уже намного лучше — в глазах не двоилось и все предметы были четкими, голова не была миской с мисо-супом, а рана не болела. Да и в своих воспоминаниях я за время сна разобрался. Все же, привычка входить в состояние медитации во сне полезна.       Мне удалось вспомнить те обрывки описания техники, что были доступны. Как я вообще решился ее использовать? Ах, да «может помочь в безвыходной ситуации». А еще «плата — жертва длиной в жизнь», «лишь верный последователь Покровителя» и «необратимые изменения». Эту технику вообще настоятельно рекомендовали скрывать как можно тщательнее от всех Узумаки. Мы же все любопытные и всегда знаем все лучше всех! Но что скроешь от АНБУ, который имеет доступ буквально в каждый уголок острова? Да, старейшины и Узукаге были не слишком довольны тем фактом, что шестнадцатилетний подросток может в любой момент, когда ему заблагорассудится посмотреть секретные архивы. Но поспорить с необходимостью этого разрешения не могли. АНБУ без информации — мертвый АНБУ. АНБУ Узумаки без информации — огромная опасность для всех. Чакры куча, эмоции так и хлещут, фантазия большая… Так и создаются величайшие техники, которые потом прячут под семь печатей.       Осталось всего ничего — вспомнить, кто же является Покровителем клана и понять, в чем заключалась его помощь.       Вообще, у нас почитается Рикудо, но он точно не Покровитель Узумаки. Скорее Сэнджу. Но в наших храмах часто встречаются изображения Шинигами. Он наш Покровитель? И он вернул мне жизнь? Тогда почему я помню две? В меня закинули вторую душу? Или это меня закинули в Мэдоку? Аааа, как же это сложно! Живется и живется! И вообще, сколько времени?       Открыл глаза и посмотрел в окно. По солнцу определил, что сейчас половина восьмого. Во сколько по словам Цунадэ-сан завтрак? В восемь? Отлично, времени на раздумья больше нет. Могу, конечно, и за пять минут собраться, но зачем торопиться?       Вышел из комнаты, чтобы найти ванну. Так, она должна быть в соседнем коридоре… Да, прямо рядом с комнатой Кушины. Без стука распахнул открытую дверь. Увидел покрасневшую от вида моего голого торса девушку, которая в этот момент умывалась. С визгом она выскочила из комнаты, красная как рак. Чего это она? Странно.       Умылся, смыв грязь и пыль с лица и шеи. Вчера не успел нормально привести себя в порядок — вырубился сразу после ухода Цунадэ-сан. А пыли-то… Как у меня лицо не почернело?       Постучался в комнату Кушины и аккуратно открыл дверь. Сестра еще спала. Чакры что ли не рассчитал? — Эй, соня, просыпайся. Завтрак через пятнадцать минут, — никакой реакции, лишь перевернулась на другой бок и положила подушку поверх головы, — Иначе будешь расчесывать свои волосы сама!       После этого Кушина мигом подскочила и с полузакрытыми глазами начала одеваться. Пару раз упала, запутавшись в ткани, но в итоге оделась и села на кровати с расческой.       Это была наша традиция — каждое утро я расчесывал сестре волосы, иногда заплетал ей косички. Сама она возилась с ними слишком долго. Вот и сейчас подошел к сестре и, аккуратно перебирая в огрубевших пальцах нежные локоны, начал распутывать колтуны. С грустной усмешкой подметил, что у меня-Хотэки пальцы были мягче. Ну вот опять. Может, спросить у Мито-самы блок на мысли? Нет, не поймет. Лучше просто не думать об этом. Я — это просто я. Раз у меня есть сестра Кушина, значит мое имя Мэдока. Я жив, я все помню, сестра жива и в относительной безопасности — чего еще желать? Буду просто жить. Но кожа у меня и правда грубая. Мне это в детстве сначала не нравилось — хотелось, чтобы кожа была нежной, как у Кушины. Но потом смирился. Все тело в незаметных уже заросших шрамах и царапинах, костяшки рук сбиты, кожа на ладонях стерта о рукоять танто. Даже волосы достаточно жесткие от стольких часов, проведенных валяясь в пыли на земле. Старшие любили откидывать меня на землю, когда я учился. Но этим они только подстегивали меня на развитие и самосовершенствование. Итог — в шестнадцать лет я мастер фуиндзюцу, сильный АНБУ и у меня собственный призыв! Хотя в первый визит меня чуть не заклевали, но это дела давно ушедших дней. — Готово! Ну, как настроение перед первым учебным днем? — с усмешкой спросил, разворачивая сестру к себе лицом. — Не напоминай, — надула губы Кушина, скрестив руки на груди, но тут же переключилась, увидев царапину на моей груди, — Ты как? — В полном порядке, малышка! — рассмеялся я, потрепав ее по алым волосам. Надо бы еще зайти в свою комнату и надеть футболку, а то совсем неприлично будет появиться перед Мито-сама полуголым, — Спешим на завтрак? — с радостным оскалом спросил сестру, уже у выхода из ее комнаты. — Я буду первой! — с горящими глазами воскликнула Кушина, срываясь с места. Захохотал от такого боевого настроя.       По дороге вниз распечатал из фуин-печати на шее стандартную черную водолазку АНБУ без рукавов и натянул на себя, съезжая на перилах лестницы. Кушина с визгом мчалась по лестнице рядом.       В столовую мы уже зашли спокойнее, но с солнечными улыбками на лицах. Вот как нужно желать доброго утра! — Я вижу, тебе уже лучше, ходячий труп, — послышался ехидный смешок от шикарной блондинки с карими глазами. Знакомый голосок. — Спасибо тебе, Великий медик Цунадэ-сама! — смеясь, отвесил ей шутливый поклон, а в следующую секунду уклонялся от полетевшего в меня стакана, — Ну, не злитесь, Цунадэ-сан, я к Вам с хорошим настроением и благодарностью, а Вы меня калечить собрались. — Такого покалечишь. Труп ты гниющий! — прошипела себе под нос девушка, но я услышал. Сколько ей — лет двадцать? Молоденькая еще совсем, а характер уже ужас. Впрочем, терпеть можно. Главное — пережить. — Доброе утро, Мито-сама! — воскликнула Кушина, кланяясь. Повторил за ней, чувствуя неловкость от своего поведения. Вот вам и АНБУ… Перед Мито-химэ так опозориться! — Доброе, Кушина-чан. Рада снова видеть тебя, Мэдока-кун, — от ласковой улыбки Мито-самы мне полегчало. Отодвинул стул для Кушины и сел рядом сам. — Кушина-чан, ты сегодня пойдешь в академию. Постарайся найти там друзей, — спокойно сказала Цунадэ-сан, будто даже не она. — Мэдока-кун, Кушина-чан, это моя внучка Цунадэ. Талантливый медик и одна из саннинов.       Так это та самая знаменитая Сэнджу Цунадэ, Принцесса слизней? На фронте о ней и ее сокомандниках ходило много слухов. Репутацию они себе хорошую заработали — к ним боялись лезть. — Цунадэ, может быть, ты слышала о Кровавом Ястребе? — поинтересовалась Мито-сама, а я невольно сильно сжал палочки, чуть не сломав их, и почувствовал вырывающееся КИ. Постарался успокоиться, такую реакцию показывать нельзя. Но не при Кушине же вести такие разговоры!       Кровавый Ястреб — еще один из фактов моей биографии. Не самый приятный и подходящий для обеда. Кровавый Ястреб знаменит тем, что не щадит никого, оставляя за собой реки крови, делает ради победы все, не чурается убийства ни женщин, ни стариков, ни детей. С ним часто видят ястреба — он летает по полю боя, разнося ужасающий клекот и снося головы врагов стальными крыльями. После он поедает мясо побежденных врагов. Это то, что говорят о Кровавом Ястребе слухи. В них есть преувеличение и поедающий падаль ястреб — полная выдумка, но, в целом, все именно так и есть. Мито-сама, я Вас прошу, пожалуйста, замолчите, и давайте продолжим этот разговор позже, без Кушины!       Мито-сама увидела мой прожигающий взгляд и кивнула, отводя внимание почти пришедшей в себя от такой темы разговора Цунадэ.       Проводил Кушину в академию, проследив через окно, что она вовремя зашла. После, не собираясь шпионить во время знакомства, решил пройтись по улочкам Конохи. Мне надо было развеяться. Я гулял по рынку, оценивая товар и хмыкая при виде плохеньких самодельных взрывных и не только печатей с высоко набитой ценой. Купил палочку мороженого, не собираясь просто так вариться под жарким солнцем.       От безделья я шел спиной вперед, когда столкнулся с кем-то. Мороженое упало, но мне было не до него. На рефлексах поставил печать парализации и приставил к горлу неудачно вышедшего погулять жителя Конохи кунай. Танто мне привычнее, но даже рефлексы не заставят меня так сильно подставиться — сразу заберут на допрос, такого агрессивного.       Когда пыль рассеялась, я увидел смутно знакомого парня со светло-голубыми волосами и темно-бирюзовыми глазами. Где же я мог его видеть?.. — О, не ожидал тебя встретить здесь. Да еще и при такой ситуации, — он весело засмеялся, а я убрал кунай и снял печать. Что-то я нервный какой-то. — Простите, рефлексы, — пожал плечами и собирался уйти, чувствуя себя неуютно. — А я уже решил, что ты решил забрать спасенную жизнь, — он слишком весело усмехнулся, — Поможешь встать? — он протянул мне руку, а я вспомнил, где его видел.       Я возвращался с миссии во время Второй Мировой Войны Шиноби в Узушио, когда попал на поле битвы. Это было года три назад. Пройти спокойно возможности не представлялось, да и мелькал там клановый знак Сэнджу, наших союзников, так что пришлось вступать в битву. Этот парень должен был умереть, но я принял предназначавшийся ему удар на себя. Предплечье проткнуло насквозь, но мне это, что биджу сенбоном ткнуть, а для него удар в живот со спины был бы фатальным. Мы сражались спина к спине какое-то время, а после битвы назвали свои имена, и я убежал. Нужно было свиток, кажется, Узукаге доставить. Уже не помню. Как же его звали? Кажется… Точно, Като Дан! — Конечно, Като-сан! — усмехнулся и быстрым движением поднял его на ноги. — Да какой «Като-сан»? Просто Дан, — я кивнул. Какой-то он слишком дружелюбный. А я ведь хоть и из союзной, но другой деревни. Протектор Узушио так и был завязан на лбу, слегка прикрытый волосами, — Что ты делаешь в Конохе? Миссия? — На постоянное место жительства, кажется, перебрался, — ответил с ехидством и закинул руки за голову. Небо-то какое голубое в Стране Огня! — Это как? Ты теперь шиноби Конохи? — он с интересом посмотрел на мой протектор. — Нет, мы с сестрой переехали по необходимости, — мы пошли дальше по улочке между торговыми лавками. — А где живете? Я бы зашел в гости, — улыбка искренняя. Что ему от меня нужно? Задал вопрос вслух, — Подружиться с тобой хочу, — и обезоруживающая улыбка. Будто дома оказался… — Не поверишь — в особняке Сэнджу, — усмехнулся, сам в это не веря. Выселят меня оттуда уже назавтра. Придется искать квартирку… — Правда? А ты видел Цунадэ Сэнджу? Это такая блондинка… — начал он объяснять, жестикулируя, но я уже понял, да и увидел ее в конце улицы. — С шикарными формами и карамельными глазами. Да, видел. Вон она, — кивнул в ту сторону. Дан тут же повернулся туда и начал приветственно махать руками. Это он что, ей что ли? — Доброе утро, Дан! — почти прокричал высокий парень с белым шухером на голове, пока блондинка накинулась с объятиями на Дана. Еще один парень с длинными черными волосами и немного странными глазами стоял рядом с видом, что он просто стоит рядом и этих троих не знает. Хотя на меня смотрел с интересом. — Привет, Цунадэ. Помнишь, я рассказывал вам о парне, который прикрыл меня во время Второй Мировой? Вот он. Мэдока-кун, это Великие саннины — Орочимару, Джирайя и Цунадэ. Цунадэ моя невеста. — Поздравляю, — буркнул я в сторону. Не нравится мне собравшаяся тут компания. Да еще и все старше меня, как назло. Саннинам, на сколько я знаю, двадцать один, а Дану около двадцати пяти. На шесть-девять лет меня старше! — Ну, я пойду…       Попытку побега пресекла Цунадэ, не вовремя вспомнившая о утреннем разговоре. — Мэдока-кун, а что там с Кровавым Ястребом? — и этим она заинтересовала остальных. Откуда у нее такой длинный язык и хорошая память?! — Мне тоже хочется послушать, — вклинился брюнет. Судя по описаниям, это Орочимару, а тот белобрысый громила — Джирайя. Ну отлично, меня сейчас возьмут в оборот четыре сильных шиноби, если не успею сбежать. А в силе Дана я не сомневаюсь — сам видел. Черт, он тогда был бы сильнее меня, уже АНБУ, раза в полтора, не будь я Узумаки, а сейчас мы должны быть примерно равны или с такой же разницей, но ведь силы-то у меня прибавилось прилично! Они монстры. Бежать, срочно нужно бегство, мне не справиться со всеми четырьмя. Даже, если буду драться в полную силу с помощью призыва. — Извините, у меня еще много дел, нужно разобрать такое огромное количество бумаг, я даже не знаю как справлюсь… — наигранно-виновато развел руками, потихоньку отступая назад. А потом услышал за спиной предупреждающее змеиное шипение и предвкушающий взгляд Орочимару впереди и попытался сбежать, на меня за водолазку поймал Джирайя. Ну вот, не успел. — Кстати, а где твоя татуировка? — заинтересованно протянула Цунадэ, проведя ногтем по моему левому предплечью. Тяжело вздохнул и подал чакру в специальную маскирующую печать на татуировке АНБУ. Не отстанет ведь.       Удовлетворенно кивнув, меня потащили в ближайший бар. Интересно, если я сейчас закричу о помощи, мне помогут? Или если я напомню, что мне нельзя алкоголь, меня отпустят? Хотя, кому я вру? Всем АНБУ можно сакэ — совершеннолетие наступает с получением ранга чуунина, АНБУ или в двадцать один год. А совершеннолетним можно почти все. Говорят, три запретных вещи для шиноби — алкоголь, деньги и женщины. Бред полный, на самом деле. Алкоголь нельзя распивать на задании, на женщин нельзя отвлекаться во время миссий и в бою, деньги лишними не бывают. Так что меня затащили в бар и усадили за столик, налив сакэ. Сразу схватил чашку и отпил. Ну, хоть сакэ хороший. Может, просто пить сакэ и ничего им не говорить? А что, я обиделся! Меня против моей воли потащили сюда! — Рассказывай, мне тоже интересно, — попросил Дан с мягкой улыбкой, держа чашку с сакэ кончиками пальцев, но не отпивал. Вот и как ему с такой улыбкой откажешь? Эх… — Да что рассказывать? Вы сами что слышали? — я мрачно уставился в поверхность алкогольного напитка. Так и веришь в святых шиноби, которые ни капли в рот не берут, пока не увидишь, как эти самые «святые» топят в алкоголе эмоции, горе и трудности. Жаль только, что на меня слабо действует алкоголь… — Слухов много, — как-то кровожадно улыбнулся Орочимару. — Ужасный человек, — начал вдохновенно Джирайя, отпивая из своей чашки, — топит поле боя в реках крови, которую пьет сам. Убивает всех, принося в жертву Шинигами. За ним везде летает ястреб со стальными крыльями, способный одним взмахом разрубить скалу, после битвы они вместе съедают плоть врагов, а души запечатывают в камни, чтобы и после смерти им не было покоя. У него жуткие глаза и сумасшедшая улыбка, огромное количество чакры и острые клыки… — Это что-то новое, — честно признал я, — Про распитие крови, запечатывание душ и клыки слышу впервые. Так, глядишь, и к биджу приравняют… — Собираешь слухи о Кровавом Ястребе? — скептически приподняла бровь Цунадэ. — Невольно слышал, — пожал плечами. В трактирах часто можно услышать много слухов. — Так что ты о нем знаешь? Эти слухи правда? — загорелся Джирайя, — Это женщина? Шикарная, с обворожительными глазами и алыми, как сама кровь, губами… — Все, его понесло… — прошептал в сторону Орочимару, а потом выжидающе уставился на меня, плотоядно облизнувшись длинным змеиным языком. Ужас. — Очень немногое. Да, он часто оставляет много крови за собой, и у него есть призывной ястреб со стальными перьями на крыльях, но и все. Да и это, по сути, вполне нормально для шиноби. Ну, еще чакры у него много… — протянул, смотря в сторону. И чего все так суетятся вокруг этого прозвища? Ввек бы его не слышать… — А ты знаешь, кто это? — задал вопрос Дан, прямо в яблочко. Поморщился, но кивнул. Лучше бы просто пил сакэ и молчал, — Кто? — А это вас не касается! — допил оставшееся в чашке и с громким звуком поставил ее на стол. Джирайя тут же наполнил снова. — Ну, нам же интересно, — подозрительно дружелюбно сказала Цунадэ, но когда она показательно ударила по столу пальцем, оставив приличную вмятину, все встало на свои места. — Три саннина ищут Кровавого Ястреба. Бред какой… — пробурчал в чашку сакэ, делая глоток. Мы молчали еще несколько минут, пока Цунадэ не полезла через стол ко мне, но ее удерживал Дан, — Да я это успокойся! — не выдержал. Сразу же поставил на всех печать парализации. Моя любимая. Барьер от прослушивания я поставил еще в самом начале. — Ты… — круглые от шока глаза Сэнджу меня позабавили. — Меня спас Кровавый Ястреб, — усмехнулся Дан, но оставался спокойным. Отпустил его из печати, — Спасибо, — он поднес чашку к губам и отпил. Само спокойствие.       Поднялся из-за стола, парочкой печатей настроил печать парализации на разрушение через десять минут и пошел от этого места подальше. Ну их всех. Затаюсь где-нибудь в парке на дереве и посплю.