Только без слез!

— А ну стой! — громкий девичий крик заставил лениво приоткрыть глаза и посмотреть на творящееся внизу. — Микото-чан, не бей его, пожалуйста, — пытался успокоить буйную маленькую брюнетку такой же мелкий блондинчик. Слишком смазливый. Фыркнул на его безуспешные уговоры. Девчонка все так же гонялась за еще одним пареньком, который с невозмутимым лицом от нее убегал. Выдержка хорошая. Сколько ему?       От интереса свесился с ветки, наблюдая за детьми. О, да они же ровесники Кушины! Одноклассники? — Минато-кун, не лезь под руку! — крикнула на горе-миротворца девочка, когда он попытался схватить ее со спины, чтобы дать возможность другу сбежать. Неудачно. Да кто вообще так захваты делает?! Цыкнул на такое. «Жертва» маленькой брюнетки услышал меня и резко обернулся, сверля настороженным взглядом. — Кто Вы? — а суровости-то в голосе сколько! Настоящий шиноби. Лет через пять. Повторно фыркнул и спрыгнул с дерева, на котором дремал до их появления. — Не враг, расслабься, парень. Хотя такая реакция похвальна, — в глазах появилась тень гордости за себя, но я его сразу же обломал, — для восьмилетки. А ты, — повернулся к блондину, — научись проводить захват правильно. А то тебя первый же враг кунаем в живот из строя выведет, поверь мне, — непроизвольно слегка потер рукой рану от вражеского меча. Она еще долго заживать будет, еще чернота от яда даже не сошла. Хотя вообще повезло, что жив после вчерашнего приключения остался.       Парниша хотел что-то ответить, видимо, возмутиться, но его опередил маленький красноволосый ураганчик, которому я позволил сбить себя с ног. — Мэдока! — счастливый крик прямо в ухо от сестренки оглушил на пару секунд, но я быстро пришел в себя и начал ее щекотать. Она, весело хохоча, слезла с меня и обратила внимание на детей, молча смотрящих на нас. Ну, а что они хотели от двух Узумаки? Это мы с Кушиной еще спокойные по сравнению с остальными. — Это твои одноклассники? — спросил у мелкой, которая тут же смутилась и начала что-то мямлить, — Да ладно тебе, — махнул рукой и слегка растрепал ей волосы. Все равно потом мне их расчесывать, — Я пойду, а ты веселись. Не опоздай только на ужин! — последнюю фразу крикнул уже через плечо, уходя из парка. Не думал, что он так близко к академии окажется.       Я просто слонялся по улицам деревни, осматриваясь и заодно выискивая глазами объявления. Может, кто-нибудь небольшую квартирку сдает, ну, или хотя бы комнатку. Да что там, я бы и на каком-нибудь дереве заснул, но сомневаюсь, что полиция такое спустит мне с рук. А Сэнджу явно скоро меня выпнут из своего поместья. Если Кушина там на правах преемницы Мито-сама и по приглашению, то мне, скорее, позволили переночевать, чтобы не слонялся всю ночь в окровавленной одежде по улицам Конохи в поисках ночлега.       Деревня, на самом деле, была очень большой и жители в ней были похожи на беспокойных пчел. Жизнь бурлила, торговцы кричали, привлекая внимание к своему товару, все жители куда-то торопились, по крышам носились шиноби и мои «коллеги» — АНБУ. Хех, а я ведь сейчас, по сути, безработный! Мне хоть и позволили не возвращаться, если захочу остаться с сестрой в Конохе, но я все еще шиноби Узушио. И не собираюсь менять символ! Ни за что не променяю родную спираль на какой-то глупый лист. Кончиками пальцев провел по металлу налобной повязки с символом моей деревни. Протектор был наполовину скрыт за волосами, но всем любопытным он ясно показывал, что я союзник, но и не свой. Да я тут вообще на птичьих правах! А может и правда на каком-нибудь дереве поселиться? Гнездо свить…       От своих же абсурдных мыслей захохотал, пугая несколько гражданских. Ой, да ладно, половина шиноби чуток свихнувшиеся, я еще абсолютно нормальный, со здоровой психикой. Да и вообще, мне всего шестнадцать! Мне можно.       Дни побежали, закрутились ярким водоворотом. Мито-сама вызвала меня на разговор после ужина в первый же вечер и я рассказал ей о своих мыслях насчет моего места жительства и бездеятельности. И она все решила в пару секунд! Не знаешь, где жить? Ты же Узумаки — в посольстве от родной деревни тебе будут рады, а такого мастера печатей и сильного АНБУ вообще примут с распростертыми объятиями. Не знаешь, что тебе делать и как зарабатывать? Ты шиноби или кто? Ты мастер печатей, в конце-то концов! Делай печати на продажу, обучай этих неучей и выполняй миссии от посольства. Доволен? Тогда марш спать — нечего слоняться ночами по коридорам!       Так я стал инструктором для юных шиноби из посольства Узумаки и клана Сэнджу. И понял, что легче взять трехлетку и обучать с самых основ, чем переучивать этих, правильно выразилась Мито-сама, неучей. Ну кто же просто заучивает какой должна получиться печать?! А как же почувствовать, понять, что там происходит и почему получается именно так? Но это еще ладно, этих достаточно было просто сдать их бывшим учителям из посольства, меня еще и поблагодарили. Все-таки наш клан специализируется на печатях. А вот остальное… Честно, я когда увидел все это, просто вмазал себе ладонью в металлической перчатке по лбу, чтобы проснуться. Не получилось.       Эти… недоумки… они действительно учили все наизусть без понимания самого процесса. Абсолютно не понимают, почему с этой ручной печатью-ключом такой эффект, а с этой другой, совсем не чувствуют, куда когда и как бить, иллюзии вообще не различают, разве что Сэнджу еще кое-как на опыте предков с последним выезжают. Все же у них чуть ли не веками противниками были истинные мастера иллюзий — клан Учиха. Про яды, противоядия и тактику я молчу. Про стратегию запретил себе думать, ибо тогда просто пойду и спрыгну со скалы. Мне, конечно, ничего не будет, но если все же приземлиться лбом на какой-нибудь камешек попрочнее и поострее… Я-то выживу, но в заботливых ручках Цунадэ-сан поваляться придется. А я-то, дурак, недоумевал, чего это такие злорадно-жалостливые взгляды на меня кидали соклановцы, когда меня наставником назначали. Лучше бы заперся в выделенной мне комнатушке и рисовал печати на продажу. Так бы и сделал, если бы не одно, "но" — я больше по части боевых печатей, чем бытовых. Когда я это упомянул, меня с радостью нагрузили горой свитков и сказали обращаться за помощью, если она понадобится. Жаль, что «ученичков» на них свалить таким образом не получится. Я бы с удовольствием.       Вот и сейчас я сбежал от этих монстров, чтобы проветрить мозги, а то бы и вовсе их потерял. Сгонять в мир призыва, что ли? Там много свободного пространства — почти весь мир. Почему люблю эти парящие в небе острова со скалами и деревьями — падай с них сколько хочешь, все равно окажешься в глубоком озере в сердце центрального острова. Зато можно насладиться ощущением свободного полета!       Я по деревьям перебирался в сторону академии, когда услышал подозрительные крики недалеко от родной чакры. — А ну иди сюда, Помидорка!       Поспешил в ту сторону и замер каменным изваянием на ветке почти над группой детей. Мито-сама и Цунадэ-сан настояли, чтобы я ужинал с ними, поэтому я каждый вечер слушал рассказы Кушины про школу. Она говорила, что у нее есть друзья, ей нравится учиться и вообще все хорошо. Только вот то, что я вижу, далеко от «все хорошо»!       Три парня загоняли Кушину в тупик с явным желанием избить. Еще несколько стояли в стороне, готовые присоединиться к «развлечению». Но злило меня больше не то, что они хотели навредить моей сестре. Кушина врала, глядя мне прямо в глаза. — Ну что, Помидорка, готова ответить за все? — мальчишки начали подходить к Кушине, на лице которой появлялась растерянность. Она была зла на них и напугана. Нет, этого я терпеть не собираюсь!       Вытащенный из печати на плече кунай воткнулся в землю прямо у ног ближайшего к Кушине парнишки. — Еще шаг и мой кунай будет у тебя в ноге, — холодно сказал я, наигранно расслабленно покручивая следующий кунай на пальце за кольцо. Все взгляды тут же обратились на меня, а дети отступили на несколько шагов назад, — Я правильно понимаю, Кушина, что это те самые друзья из школы, о которых ты рассказываешь мне? — подкинул кунай и поймал за лезвие, холодно смотря на сестру. Она нарушила обещание, которое дала мне четыре года назад. И пусть ей было все четыре, я знаю, что она все хорошо помнит. Она тогда соврала мне, ложь была маленькой и на первый взгляд совсем невинной, но из-за нее я ее чуть не потерял. Еле успел вытащить ее оттуда, потом пришлось неделю лежать привязанным в госпитале у медиков. После этого она обещала никогда мне не врать, говорить чистую правду. И опять соврала. Соврала тогда, когда ей нужна была моя помощь, когда я мог помочь, но она предпочла говорить мне, что все хорошо, когда все совсем не хорошо, — Я разочарован, Кушина, — метнул кунай ей под ноги и, не оглядываясь, убежал.       Больно. Как же это больно, когда самый близкий и родной человек не доверяет тебе, скрывает правду. Я ведь и в АНБУ пошел, чтобы стать сильнее и защищать ее. И что теперь? Она даже не просто умалчивает о проблемах с одноклассниками — лжет, что все хорошо! Чувствую себя ничтожеством.       Из глубины души поднимается низкое желание пойти и убить кого-нибудь. Оросить землю кровью, сбросить эмоции на других. Нельзя. Лишние эмоции — вот враги. Нельзя лишать других жизни просто по своей прихоти. Я уже убивал, и убивал много. То, что говорят про Кровавого Ястреба не все ложь. Я убивал и женщин, и детей, и стариков. Но тогда это были враги, угрожавшие моей семье. Некоторых я убил по их собственной просьбе. Матери не хотели жить после смерти детей, они молили меня о избавлении от пытки жить, потеряв к этому смысл. Их детей убивал не я, но я видел достаточно боли и отчаяния в их глазах, чтобы исполнить их просьбы. Всегда давал на раздумья время, два-три дня в зависимости от возможности оставаться там. Кто мог — одумывался, но многие действительно не хотели жить. И я давал им то, чего они желали. Иногда приходилось убивать и невиновных ради безопасности моей собственной семьи. У меня был выбор и я его сделал. Я не буду отговариваться тем, что выбора у меня не было, он был у меня всегда, во все моменты моей жизни. Меня могут осуждать за него, но я знаю, что ни от одного сделанного мною выбора я бы не отказался. Я всегда заранее оценивал последствия своих действий, поэтому мне не о чем жалеть. Лучше я сохраню жизнь сестре и жителям своей деревни, чем пожалею врага, который без всякого сомнения мог воткнуть мне нож в спину. И эта фраза имеет самое прямое значение на поле боя, где каждый сам за себя, но при этом должен прикрывать еще и союзников. Для таких, как я, люди часто разделены на три категории: свои, враги, мирные гражданские. Некоторые не могут отойти от этого разграничивания даже дома, везде видя угрозу.       Зацепился ногой за ветку и полетел вниз. Не стал ничего делать, позволив себе упасть на землю, подняв облако пыли. Мышцы заныли после встречи с твердой поверхностью. Запустил я себя. Дерево что ли поколотить?..       Треснувшая после первого же удара древесина показала, что злость лучше вымещать на специальных бревнах, а не на невинных деревьях.       Яркое солнце теперь раздражало. А не может пойти дождь, а? Солнце слишком веселое и позитивное, слишком много энергии. А дождь тихий и спокойный. Ноги сами привели в тот самый бар, где меня спаивали три саннина и Като. Сел за маленький столик на двух человек в дальнем углу и заказал себе сакэ. Не дело это, конечно, но что еще делать я не знаю. Не напрашиваться же с каким-нибудь шиноби на тренировочную драку! — А не рано ли тебе пить, малец? — послышался смешок и я повернул голову на нарушителя мрачной атмосферы вокруг моего столика. Молодой парень с густыми белыми волосами, торчащими во все стороны, сел напротив меня. — А сам-то сильно старше, — мрачно ответил я с сарказмом, отпивая сакэ. — Да мне-то уж точно можно! — он засмеялся и попросил еще алкоголя. С легкой усмешкой посмотрел на меня, бегло оглядывая, — Неудачный день, что ли, Узумаки? — Не твое дело уж точно, — ответил резко и твердо. Убрался бы он, а то я с таким настроением и с кулаками полезть могу. — Ууу, какой мрачный парниша, — протянул он насмешливо, смотря на меня со снисхождением. Сжал зубы, удерживаясь от того, чтобы запустить ему чашкой в лоб. Или кунаем, — Девушка нагрубила? — допытывался незнакомец, старательно выводя меня из себя своими взглядами и интонациями. — Оставь меня в покое, — держать себя в руках сложно, раскрывшаяся ложь Кушины выбила землю из-под ног. — Ой, да ладно тебе, что я такого-то сказал? Подумаешь, девчонка бросила… — все, мое и без него хлипкое терпение лопнуло.       Схватил его за воротник через стол, притягивая ближе к себе, второй рукой оттянул его голову назад за волосы. Он сдавленно зашипел, но с интересом посмотрел на меня. Я ему что, развлечение?! Рука сама потянулась к печати с кунаями. Он это заметил и напрягся. — Так, а вот с этим лучше не здесь, — он кинул деньги на стол, схватил меня за руку и вместе со мной перенесся на какую-то пустую площадку для тренировок. Отлично. Теперь можно не сдерживаться, опасаясь порушить что-нибудь.       Отскочил от него, сразу же начиная складывать ручные печати. Набрать в легкие больше воздуха и уже на выдохе выплюнуть лезвия из чакры ветра. Пока он уворачивался, быстро поставил парочку барьеров. Мог бы, конечно, просто печать парализации использовать, но мне нужно сбросить пар, а это парень сам напросился.       Он полетел на меня, вынимая из ножен танто, от лезвия которого оставалась полоса белого света, белой чакры. Достал собственный танто и мы сошлись в ближнем бою. Клинки скрестились и тут же отлетели, сталь сверкала в лучах яркого солнца, летели искры, мы кружились вокруг друг друга, атакуя и блокируя удары.       На самом деле, мне, кажется, попался достаточно необычный противник. Явно шиноби, но слишком похож на самурая. И по нему сразу видно — истинный мечник. Именно поэтому я перестал использовать что бы то ни было кроме танто. Это будет неуважением к противнику и нарушением традиций с моей стороны.       Бой с мечом, какой бы длины он ни был, это всегда танец. Атака переходит в защиту, а та снова в атаку. Все движения плавные, нет ни одного лишнего. Техника ведения боя у моего противника хорошая, мне приходится больше защищаться и уклоняться, отводить удары, он теснит меня к краю барьера, хоть сам об этом и не знает. Делаю обманный выпад и отскакиваю в сторону, разрывая дистанцию. Мне нужно сбить его с ритма атак, чтобы напасть самому. Замах, звон стали, уклониться, подсечка. Мы можем предугадать действия соперника, но лишь за пару секунд до него. Делаю широкий круговой замах над головой и собираюсь нанести удар по ноге, парень одновременно с этим целится в голову. Уклоняюсь, лезвие приближается к ноге противника, он застыл.       Осознание приходит в считанные секунды, резко разворачиваю клинок тупой стороной, подсекаю сам себя и валюсь на землю, сразу же откатываясь в сторону. Дыхания сбилось, волосы растрепались и лезут в лицо. Мы оба в пыли и потрепаны, стоим с обнаженными клинками напротив друг друга. Мой противник проводит своим оружием круг над своей головой, резким движением «стряхивая кровь», и возвращает его в ножны. Киваю ему и таким же резким движением отвожу клинок по дуге в сторону, «стряхивая кровь» с лезвия. Танто возвращается в печать. — Успокоился? — парень подошел ко мне ближе, счастливо улыбаясь. — Да, спасибо, — вздохнул, понимая, что он меня провоцировал, — Хороший был бой. А катаной владеешь? — Да. Сразимся как-нибудь? — он протянул мне руку, его улыбка стала еще счастливее. Какого же гибрида шиноби и самурая меня угораздило притянуть? Но он мне нравится. — С удовольствием! — крепко пожимаю его руку, отвечая радостной улыбкой. Достойных противников-мечников найти непросто, да и те почти все в Кири сидят. А тут такая находка! — Я Узумаки Мэдока. — Хатакэ Сакумо, приятно познакомиться! — он рассмеялся, а я подумал, что у меня какой-то магнетизм на сильных и знаменитых шиноби. — Рад встретиться лично, Белый Клык Конохи! — отсалютовал ему, предвкушающе скалясь. Кажется, я нашел адекватного человека, с которым можно общаться. Ну, а проведение тренировочных боев идет в дополнение. — Пойдем, я покажу тебе одно неплохое кафе, одним сакэ не насытишься, а после такого боя нужно восстановить энергию, — он обхватил меня рукой за плечи и повел вглубь деревни. Как же иногда хорошо скинуть напряжение в приятной компании!