Только без слез!

      Быстрее. Перепрыгиваю несколько веток разом, чуть не падая, но хватаюсь рукой за ближайший «сук» с мое запястье толщиной, усилием делаю вокруг него петлю и отправляю себя лететь вперед за счет инерции. Уф, вырвался еще на пару метров вперед. Да что это вообще за погоня?!       Кидаю за спину кунай, надеясь сбить его хоть на пару секунд. Учитывая нашу скорость, пара секунд равняются паре десятков метров. Отстал? Хочу оглянуться, но чувствую его чакру. Злой. Приближается. Ну, а кто не станет злым после двух с половиной часов погони? Разве что жертва. То есть я. Пф, даже смешно — я и вдруг жертва. Не будь у меня на хвосте преследователя, я бы искренне засмеялся, но сейчас как-то не до этого.       Впереди вижу знакомую светлую макушку. Хатакэ. А может?.. Нет, это недостой… Справа пролетел кунай, оставляя царапину у меня на щеке. Плевать на гордость! — Сакумо, спаси! — кричу изо всех сил, но уже поздно. Меня валят на траву лицом вниз и усаживаются на спину, исключая возможность побега. Тьфу, трава во рту! Гад. — Мэдока, Дан-сэмпай, что вы делаете? — в голосе Сакумо так и слышится недоумение, а я лишь обреченно вздыхаю. — Мэдока-кун с самого утра бегает от меня, — поворачиваю голову и боковым зрением смотрю на блаженную улыбку этого… — чтобы избежать приглашения на свадьбу.       Я не выдерживаю и начинаю вертеться, пытаясь скинуть его с себя. Но он тяжелый до жути, так еще и сильный и опытный! Дан скрестил мои руки за спиной, делая попытки вырваться слишком болезненными, чтобы их продолжать. Но я не собираюсь это все терпеть! Не хочу! — Вам не удастся упаковать меня в тот многослойный ужас, по ошибке называемый одеждой, и заставить присутствовать на свадьбе! — кричу во весь голос, надеясь, что меня отпустят. Не хочу на свадьбу! — Ты чего, Мэдока? — перевожу взгляд на перекрывающего мне солнце Сакумо, — Это же такая честь — присутствовать на свадьбе химэ Великого Клана! — Вот на свадьбе сестры и буду присутствовать! — крикнул, а потом уже шепотом добавил, — Наверное… — Мэдока, — голос Дана стал серьезным, а я тяжело выдохнул, заодно сдувая с глаза волосы. Бесит. А когда он говорит таким голосом, бесит еще больше. Невольно чувствую себя мелким хулиганом, который сбегает от нотаций с жизненной мудростью отца, — Я же не заставляю тебя жениться… — Еще бы ты меня жениться заставил! — возмущаюсь, не выдерживая. -… я всего лишь хочу, чтобы мой друг был рядом со мной в один из самых важных для меня дней. Тебе что, так сложно? — у него вырвался тихий отчаянный стон в конце. — Я не люблю кимоно! И свадьбы не люблю! И Цунадэ-сан побаиваюсь! И вообще я там лишний буду! — продолжаю кричать и снова начинаю брыкаться, чтобы он дал мне подняться, наконец. — Как может быть лишним на моей свадьбе мой друг? — Дан засмеялся и отпустил-таки меня. Сел, подогнув под себя ноги, и размял запястья. Хороший был захват, профессиональный. Еще бы не на мне продемонстрированный, так вообще отлично! — Мэдока, — Сакумо обреченно покачал головой и сел рядом со мной. — Уже шестнадцать лет как Мэдока, — пробурчал в сторону, скрестив руки на груди.       Как бы это ни было удивительно, но с Сакумо мы достаточно быстро стали друзьями. Общий язык-то мы нашли сразу, вон как на танто бились. И во всей огромной Конохе я общался всего с несколькими людьми: Цунадэ, Дан, Сакумо, несколько людей из посольства и Мито-сама. Своих учеников я не считаю — это мучение, а не общение. Причем мучение обоюдное, судя по их стонам и жалобам. И проклятиям, которые сыпятся в мою сторону. — Мэдока, — Дан поймал мой взгляд и пронзительно смотрел. Черт, ну почему у него такие выразительные глаза?! — Дан, — пальцами зачесал волосы назад, чего обычно никогда не делал, — Мне жутко некомфортно во всех официальных одеждах, я начинаю задыхаться. И со свадьбами у меня нехорошие ассоциации, — увидел вопросительный взгляд и пояснил, поморщившись, — Наши родители умерли на свадьбе какой-то дальней родственницы. Несчастный случай. Я понимаю это, но спокойно воспринимать даже само слово «свадьба» не могу. Чтоб эту дурацкую психологию… — Мэдока… — друзья выглядели потерянно и смотрели на меня с жалостью. — Вы за последние минут десять произнесли всего три слова на двоих. И все они были моим именем, — закатил глаза, — Я знаю, как меня зовут. И не надо меня жалеть, терпеть этого не могу. Расплачьтесь мне еще тут, — грозно посмотрел на них, тряся перед собой сжатым кулаком. Спустя пару секунд парни пришли в себя и засмеялись. Я тоже улыбнулся. — Хорошо, я понял. А если ты будешь не в кимоно? Пожалуйста, это очень важно для меня, — Дан сложил руки в молитвенном жесте, жалобно смотря на меня. — Ладно, если без кимоно, то могу и потерпеть, — вздохнул. — Спасибо, Мэдока! — Дан приобнял меня за плечи и растрепал мне волосы. Я хотел было возмутиться, что он устраивает на моей голове еще больший беспорядок, чем есть, но замер от следующей его фразы, — Я надеюсь, ты согласишься обучать моего сына. — К-какого еще сына?.. Дан, мне своих обалдуев с головой хватает! — возмущенно посмотрел на друга от такой новости. — А Цунадэ-сан не убьет Вас, Дан-сэмпай, если узнает? — рассмеялся Сакумо, прекрасно понимая, что если от кого и есть у Като сын, так это от всем нам известной блондинки с жутким характером. — И вообще, а вдруг у тебя дочь будет! — воскликнул я, от эмоций тыкая в него пальцем. — Мэдока, — Дан покачал головой, — Я доверяю тебе и знаю, что ты сильный шиноби. Я хочу, чтобы именно ты был учителем моего сына, — хотел повторить про дочь, но меня опередили, — И я точно знаю, что будет сын.       Я сидел будто оглушенный, обрабатывая эту информацию. Неужели… — Она уже беременна, — кивнул Сакумо, а на вопросительные взгляды спокойно указал себе на нос, — Особенность моего клана. У нее изменился запах. — Да, Цунадэ ждет ребенка, — подтвердил Дан, — Я бы не стал предлагать ей ограничивать себя браком так рано, ей всего двадцать один. Все же это слишком опасно, — он вздохнул, — Но избавиться от него ей никто не даст, как и родиться малышу вне брака. — Звучит так, будто ты не рад, — с сомнением протянул, всматриваясь в друга. Только сейчас заметил, что Дан побледнел, а под глазами пролегли подозрительные тени. — Цунадэ сильный воин и талантливый медик, а теперь она почти на полгода не сможет ни брать миссии, ни работать в госпитале, — он болезненно поморщился, — Чувствую себя так, будто отнимаю у нее что-то… — Дурак, — дал ему крепкий подзатыльник, от чего он тихо ойкнул, — Ты просто не видел, как она светилась утром за завтраком, когда сообщила о свадьбе. Впрочем, — протянул я, смотря на побледневшего еще больше, видимо, от страха, Дана, — Мито-сама была не в таком восторге, когда поняла, что свадьбу придется организовывать за месяц. — Так и знал, что будут проблемы, — он опустил голову и как-то весь поник. — Эй, ты чего? — слегка стукнул его в плечо, — Ты имеешь дело с кланом Узумаки и Мито-сама! Ваши торжественные кимоно уже почти готовы, да и с дизайном украшений определились неделю назад, — пожал плечами на ошарашенные взгляды друзей, — А вы что хотели? Мито-сама и старейшины Сэнджу подозревали, что что-то такое случится, да и клану уже пора готовить наследника, Мито-сама еще не долго сможет заниматься всем, — помрачнел, вспомнив о случайно подслушанном разговоре главы посольства и Мито-сама. — Ох, успокоил, спасибо, — устало улыбнулся Като, запуская руку в длинные волосы. — А, Мэдока, я вчера видел твою сестру. С ней все хорошо? Она выглядела какой-то мрачной, — поинтересовался Сакумо. И вот надо было ему вспомнить именно это!.. — Да, я тоже что-то такое от Цунадэ слышал, — кивнул Дан, — Она говорила, что ты почти не появляешься у них, только раз в неделю приходишь на ужин или завтрак, — их взгляды сосредоточились на мне. — Не думаю, что это вам нужно это знать, — опустил голову, потирая рукой затылок. Не хотелось посвещать друзей в эту ситуацию. С Кушиной после той ситуации, когда я узнал правду, мы не разговаривали. Точнее, я ее избегал. Не хотелось смотреть ей в глаза и слышать ее голос. Это было слишком больно. — Мэдока, — мне на плечи опустились ладони парней, — мы же друзья, — Сакумо солнечно улыбнулся, — Мы просто беспокоимся за тебя и хотим помочь. — Ну… — отвел взгляд вверх, наблюдая за облаками, — Просто Кушина нарушила одно очень важное давнее обещание, подорвала мое ей доверие, — я вздохнул и упал спиной на траву, закинув руки за голову, — Она соврала мне, что в школе у нее все хорошо, а ее, оказывается, задирают… — Все настолько серьезно? Или ее можно простить? — Сакумо кинул мне в живот небольшой камушек. Не больно, но неприятно. — Я просто беспокоюсь за нее, а она не доверяет мне. Я ведь мог помочь ей в той ситуации, а она не просто молчала, а лгала. — Не думаю, что все так серьезно, как ты описываешь, Мэдока, — я перевел взгляд на Дана, — у меня была сестра, у нас с ней была разница всего четыре года, меньше, чем у вас с Кушиной, но она почти никогда не рассказывала мне о проблемах в школе, стараясь справляться самостоятельно. Она говорила, что хочет быть такой же сильной, как я, поэтому должна решать мелкие проблемы сама, а не беспокоить меня по пустякам, — он откинулся на руки и смотрел в небо как-то печально. — Ты не рассказывал о своей семье, — тихо говорю я, понимая, что такого не делает никто из шиноби. Я и сам раньше никому не рассказывал о смерти родителей. — Да какая там семья, — печально хмыкнул Дан, — родители давно уже умерли, сестра погибла на задании год назад, оставив меня одного с двухлетней племянницей на руках. Муж сестры погиб два года назад, через несколько дней после рождения Шидзунэ. Вот и вся моя семья. — А у меня мать из семьи потомственных самураев была, — как-то удивительно легко продолжил обмен откровениями Сакумо, — Мы с родителями сейчас и не общаемся, по сути. Живем в разных домах, не видимся, даже здороваемся не всегда. Я вечно на миссиях или гуляю в городе, а отец вечно сидит в своем кабинете и пьет чай или уходит к Хокаге-сама. — В общем, типичные шиноби, — весело подвел итог я, хлопнув в ладоши и мы все засмеялись. Обстановка разрядилась и мы дышали уже легче.       И что я здесь делаю?       Я сижу под деревом у входа в академию. Уроки еще идут, с тренировочных площадок слышны восторженные и гневные крики, видимо, отрабатывают бой друг на друге.       Последние недели выдались слишком тяжелыми, не было ни минуты покоя. Честно говоря, я даже проникся симпатией к своим обормотам-недоумкам, некоторые из которых были года на два-три меня старше, ведь только на тренировках с ними я мог не ожидать подставы или задания бежать куда-то в непонятное место и тащить что-то с жутко сложным названием, сразу вылетающем из головы, а потом менять это раз пять, каждый раз бегая обратно. Свадьба Дана и Цунадэ будет через неделю и загружены все, кому «нечего больше делать», даже если дел и без этого по горло. Но больше всех мучился Дан, ибо старейшины Сэнджу и Мито-сама пытались впихнуть ему в голову краткий курс главы Великого Клана и при этом доставали его с подготовкой к свадьбе, а ведь миссии никто не отменял. Цунадэ просто сбежала к сокомандникам под предлогом усталости и необходимости о чем-то с ними посоветоваться. Но беременную невесту просто так отпустить не могли, поэтому я огромными партиями клепал следящие-охраняющие-охлаждающие-очищающие-какие_еще_придут_им_в_голову печати. В глазах уже рябит от печатей и иероглифов!       Внезапно послышались тихие шаги, приближающиеся ко мне. Лениво приоткрыл глаза, смотря на смутно знакомого смазливого блондинчика. — Вы же Мэдока-сан, да? — смущенно улыбнулся мальчишка, потирая затылок. Кивнул, соглашаясь, — А меня зовут Намикадзэ Минато, приятно познакомиться с Вами! — он поклонился, резко поднявшись обратно, — Мне Джирайя-сэнсэй о Вас рассказывал и Кушина о Вас упоминала. — Одноклассник Кушины, значит, — прищурился, пытаясь вспомнить, где его видел, а, точно, — Нормальный захват-то научился делать?       Он покраснел и начал что-то невнятно бормотать, оправдываясь, но я его уже не слушал. Из дверей академии вышла Кушина в сопровождении той брюнетки, которую пытался поймать этот блондин в прошлый раз. Сестра увидела меня и, замерев на секунду, тут же помчалась в мою сторону. Снеся мальчишку с ног, она кинулась мне на шею, будто боялась, что я уйду. Впрочем, я же именно так и делал! Даже стыдно немного стало. — Мэдока! — она вжалась в меня, мелко подрагивая. Ну вот, довел сестру до слез. Тоже мне взрослый шиноби — бросил восьмилетнюю девочку в незнакомом месте почти одну. Ласково провел по ее волосам, прижимая ее ближе, хотя куда уж ближе. — Только без слез, Кушина, только без слез, — почти умоляя попросил я. Ненавижу слезы, а слезы Кушины в особенности. — Мэдока, прости меня, пожалуйста, — шептала мне на ухо Кушина, впиваясь короткими ногтями в кожу у меня на спине и плечах, — Я больше не буду тебе лгать, правда. Я всегда буду делиться с тобой проблемами только не уходи больше, не оставляй меня одну. — Тише, Кушина, тише. Все уже хорошо, я больше не злюсь, — поцеловал сестру в макушку, успокаивая. Я действительно больше не злился. После разговора на эту тему с Сакумо и Даном эмоции утихли. Я стал воспринимать это легче, пусть легкая обида еще и оставалась, но этот испуганный шепот… Я поступил как самый настоящий идиот, нельзя было так с ней поступать, пусть Кушина и была не права. — Мэдока, — сестра шмыгнула носом, но уже не плакала, — я хочу познакомить тебя со своей подругой, — она обернулась и тут же обратно уткнулась носом в мою майку, покраснев. Перед нами стояли и смотрели на все это уже виденные мною ранее дети. Этот блондинчик Намикадзэ, девочка, с которой вышла Кушина, и мальчик, за которым в прошлый раз шла погоня. — Да ладно тебе, Кушина-чан, — солнечно улыбнулась девочка, тыкая локтем под ребра хотевшего фыркнуть темноволосого парнишу, — мы все понимаем. — Это Учиха Микото, моя подруга, — Кушина все же отстранилась от меня, представляя знакомых, — А это Учиха Фугаку и Намикадзэ Минато, мои одноклассники. Ребята, это мой старший брат… — Узумаки Мэдока, — перебил я, весело скалясь. А после посмотрел на замявшегося Намикадзэ, — Кушина, только не говори мне, что у тебя есть парень, — обвел подозрительным взглядом на всякий случай еще и Учиху. — Не говори ерунды, брат! — Кушина хлопнула меня ладонью по груди, надуваясь от злости, — Фугаку-кун родственник Микото-чан, а Минато-кун мой соперник! — она гордо вскинула голову, тем не менее смотря на меня с надеждой на похвалу. — И в чем это вы соперничаете? — прищурился, враждебно смотря на снова покрасневшего блондина. — Я хочу стать Хокаге! — воскликнула сестра, подпрыгнув, а потом обернулась на Намикадзэ, ткнув в него пальцем, — И Минато-кун тоже. — Хокаге значит… — протянул, все еще сверля парня взглядом. Не нравится он мне. Перевел уже веселый взгляд на Кушину, — Что-то слишком часто я стал слышать эту фразу, — рассмеялся, вспоминая Дана. Вот уж кто точно подходит для роли Хокаге. Третий Сэнджу на кресле Хокаге будет, ведь после свадьбы он войдет в клан невесты, — Ну удачи вам, с удовольствием посмотрю на тебя в красно-белом, Кушина! — растрепал ей волосы. — Мэдока! — сестра тут же начала поправлять прическу, а я лишь снова засмеялся.       … а уже через несколько дней после свадьбы, на которую я пришел в своей любимой форме АНБУ, Кушина стала хранителем сильнейшего демона нашего мира, а Мито-сама умерла.       Небо в день похорон было черным от туч, повсюду сверкали молнии, грозя обернуться пожарами. Гремел гром, заставляя детей прижиматься еще ближе к родителям. Кушина стояла рядом со мной, неверяще смотря на фотографию и надгробие. Все были в черных одеждах, я закутался в плащ с глубоким капюшоном, не позволяя своим ярким волосам привлекать внимание. Мито-сама была великим человеком, после смерти мужа она смогла пережить смерть детей и внука, несла на своих плечах тяжелый груз главы клана Сэнджу и следила за порядком в посольстве Узумаки. Я видел, как ей было тяжело откладывать день перезапечатывания демона, лишь бы не омрачать свадьбу внучки. Даже там, когда она стояла, опираясь на мою руку, она все еще находила силы улыбаться. И лишь тихо сказанные мне слова «Позаботься о них, Кровавый Ястреб Мэдока» показывали ее усталость. Но она стояла с гордо выпрямленной спиной и благословляла Цунадэ и Дана на этот брак и управление кланом. Точнее тем, что от него осталось.       Там, на свадьбе наследницы клана, было видно, что когда-то многочисленный Лесной Клан, великие повелители лесов Сэнджу постепенно уходят в небытие. Едва ли наберется полторы сотни взрослых шиноби сейчас, а владеющих техниками управления деревьями и того хорошо, если полсотни. А ведь раньше владеющих стихией дерева Сэнджу были десятки тысяч. Великий Клан вымирает. И дело тут не только в образовании деревни, но и в войнах. Существование деревни сняло необходимость наличия множества сильных воинов, а войны погубили множество из них. А ведь Цунадэ, единственная наследница клана и великий медик, действительно любила Дана. Даже представлять не хочу, что было бы, не спаси я ему жизнь. Цунадэ-сан бы ни за что не согласилась выйти замуж за другого, да и лечить бы, скорее всего, прекратила. Мито-сама рассказывала, что младший брат Цунадэ погиб во время войны. А если бы погиб и Дан, а Цунадэ-сан ушла, а это бы обязательно случилось… От Сэнджу могло бы не остаться ни одного человека. Даже жутко становится.       Тогда же пришло понимание, что Узумаки тоже стало меньше. Нас намного больше, чем Сэнджу, но две-три тысячи человек сейчас и сотни тысяч в прошлом… Нас всегда было много и мы были сильны… в глазах врагов и союзников. Далеко не все Узумаки становятся мастерами в чем-либо или даже просто шиноби. Среди нас много мирных жителей: строители, художники, повара, няньки, учителя… Они все живут на острове, который защищают, по сути полторы тысячи шиноби в лучшем случае. При этом меньше половины из них выдержат долгий серьезный бой, а действительно сильных воинов меньше четверти от всех. Для любого другого клана сейчас это, на самом деле, достаточно много, особенно если учитывать уровень некоторых, но… Они не защищают огромный остров с большим мирным населением.       Когда подошла моя очередь, я тихо приблизился к могиле Мито-сама и упал на колени, склоняясь в знак уважения перед этой женщиной. Аккуратно положил белый цветок рядом с другими. — Покойтесь с миром, Мито-сама. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Ваши старания не пропали даром.       В этот момент прямо над моей головой сверкнула молния, Кушина вскрикнула от испуга, пошел дождь. Поднял голову, позволяя холодным каплям бить по лицу, капюшон слетел от резкого порыва ветра, выпуская наружу густую копну алых волос, которые тут же промокли и стали цвета темной крови. Воздух наполнился свежим запахом грозы. Мито-сама любила грозу. Я тоже ее люблю.       Все постепенно расходились. Дан увел уже жену домой, забрав с собой Кушину, бросив лишь взгляд на меня. Я остался на кладбище один, все так же стоя на коленях под больно бьющим холодным дождем. Вокруг меня били молнии и гремел гром, земля ходила ходуном, резкий ветер носил мои длинные тяжелые волосы в разные стороны, часто хлестая меня самого. Мрачная атмосфера и мертвая тишина этого места позволяли проникаться ими.       Опустил голову к надгробию, тяжелая челка закрыла правый глаз, мешая видеть. Но я все равно заметил, что ранее белые цветы окрасились в красный. Я весь был в царапинах, с которых капала кровь. Но ее не могло набраться достаточно, чтобы окрасить все их.       Мито-сама любила красный. — Вам идет этот цвет, Кровавая Химэ, — вспомнилось вдруг ее прозвище, упоминаемое в хрониках клана. Покорно позволил крови стекаться к цветам ручейками. Если таково желание Мито-сама, то пусть так и будет.       Не знаю, сколько я так стоял, но гроза постепенно утихла, дождь закончился. Из-за горизонта поднималось яркое красно-желтое солнце, освещая золотистыми лучами землю. Когда они добрались до меня, я глубоко вдохнул свежий воздух нового дня. Алые цветы раскрылись, будто снова зацвели, и одурманивающе пахли после дождя. — Я не подведу Вас, Мито-сама.