VIII
30 сентября 2019 г., 15:50
Тяжело дыша, подволакивая травмированную ногу, иду по пыльной дороге, вдыхая тяжелый воздух с металлическими нотками. Кровь.
Макото идет рядом, опустив голову. Челка спадает почти до носа, закрывая глаза. Он, наверное устал…
— Ты как? — спрашиваю с намеком на заботу. Я и сам слишком устал, чтобы нормально говорить. Ну, мне только что чуть голову не снесли — мне простительно. Было бы, будь я кем-нибудь другим, да.
— Нормально! — огрызается мальчишка, резко поворачивая голову ко мне. Движения дерганные и нервные. Значит, переживает. Надо не дать ему перегореть, объяснить, что то, что он сделал, было правильно на тот момент. Сместить акценты: не убил, а защитил. Не очень хорошо, но нельзя дать ему сломаться. Я сам пережил такое дважды. Но восьмилетнему Узумаки Мэдоке не дали времени обдумать и осознать содеянное, а Ояширо был уже взрослым и подготовленным.
— Это были враги. Ты защитил меня, спасибо, — потрепал мальчика по волосам, скалясь. Интересно, а нормально улыбаться я еще умею?
— Знаю, — пробурчал Сэнджу, шмыгая носом. Эх, ну не воспитатель я. И зачем Дан только доверил мне своего сына? Я же даже если буду стараться этого не допустить, все равно рано или поздно его сломаю. Оно само так случится. Не умею я детей учить. Моими обалдуями не я один занимался, им другие объясняли всю эту философско-моральную часть. И то, они были слегка не в себе после первого столкновения на войне. Миссии в мирное время и война — совершенно разные вещи. Я предпочитаю первое. Эх, был бы он постарше, я бы придумал, как ему пар спустить и придти в себя, но ему всего восемь, черт побери! Моя бы воля, до пятнадцати за пределы страны Огня не выпускал. А лучше — деревни. Но не я решаю. Наверное, все же, к счастью. С таким главнокомандующим, как я, война была бы проиграна за неделю, не больше.
— На горячие источники хочешь? Или домой поторопимся?
— Никуда не хочу, — покачал головой Макото, зябко передернув плечами. Нет, так дело не пойдет.
Резким движением подсаживаю мальчишку себе на спину и, придерживая, чтоб не упал, скачу вперед. Приглушенные недовольные писки не слушаю, лишь подкидывая мальчонку на своей спине, чтоб не дергался.
Сплошные проблемы от этих чувств.
— Мэдока-сэнсэй, — дернул меня Макото, но я не повернул голову. — Не знаю, что с тобой происходит, братец Мэдока, но тебе стоит взбодриться. Идем, в карты поиграем.
Я подавился воздухом от неожиданности. Это еще что за новости? Обернулся на хитро сверкающего глазами мальчишку. Это он от матери, что ли, понабрался?
— Идем, мама, дядя Джирайя и дядя Орочимару точно не откажутся с нами сыграть, — повел меня за руку Макото, пока я пытался осознать происходящее. Что-то часто в последнюю неделю меня в состояние шока вгоняют.
В итоге мы оказались сидящими на полу в гостиной дома Сэнджу в составе меня, Макото, тройки саннинов, Минато и Какаши. Последнего потащил увязавшийся за собственным учителем Намикадзэ. Веселая компания, которой лучше в этой ситуации на глаза Дану не попадаться. Хорошо еще, что Орочимару сидит рядом с Джирайей и следит, чтобы он алкоголя детям и Минато не подливал. А то этот может.
Сидим, скидываем карты, играем просто так. Орочимару выигрывает пока чаще всего, после него мы с Минато. Макото, сидящий у меня под боком, иногда заглядывает в мои карты и учится правильно выбирать карты. Но ведь играть просто так скучно, особенно в компании азартной Цунадэ и шебутного Джирайи…
— А давайте на деньги или на желания сыграем! — Предложил в какой-то момент Джирайя. И Цунадэ хотела его поддержать, пока я не напомнил ей, что за сына платить придется ей. Минато то же самое сказал про Какаши, он его учитель, в конце-концов. Да и мальчику всего шесть лет. Как этот придурок додумался потащить его с нами в карты играть, не понимаю.
— Тогда на желания давайте, — с весьма неприятной улыбкой предложил Орочимару.
— Детей не трогать, — сразу ограничил я, взглядом показывая на Макото с Какаши и неоднозначно посмотрев в сторону Намикадзэ. Его за шестнадцатилетнего подростка считать или за джонина?
— Я буду играть со всеми, Мэдока-сан, — с безмятежной улыбкой ответил блондин, одобрительно кивнув на ограничения по возрасту на желания.
— И вы присутствие детей-то учитывайте, когда желания будете придумывать, — покосился на Цунадэ и Джирайю. Эти двое могут войти в раж, что потом расхлебывать всем придется. Остается надеяться, что Дан сегодня задержится на работе и не застанет нашу компанию за таким развлечением…
Раздали карты заново, сменив правила игры. Макото перебрался к Какаши, они решили играть вдвоем в надежде обыграть нас. Ну, насчет Орочимару не знаю, а вот шанс обыграть Цунадэ у них есть, и весьма неплохой. Что ни говори, а в азартных играх ей не везет конкретно.
И, вроде, сначала все шло хорошо, пока кто-то не завел отвлеченный разговор. Отдыхаем от войны, называется! Начинался он с обсуждения экзамена, потом как-то перешел на девушек, где Джирайю приходилось все время останавливать, ибо дети, а потом Минато кто-то дернул за язык рассказать про тот случай с Юмэ. И нехорошие взгляды троицы саннинов мне ну очень не понравился. Но мне невероятно везло. Или не мне, если учитывать, что сначала выиграл Минато, а потом дуэт Макото и Какаши.
Минато загадал Цунадэ сбегать на кухню и принести сладости, ничего сложного, а вот Макото с Какаши развели нас всех на тренировки. Чудо, а не детки, такой талант уговаривания пропадает. Хотя есть у меня подозрения, что кто-то из них научился жульничать. И если это действительно так, то я даже догадываюсь, от кого подобному можно было понабраться.
А после выиграл Орочимару. И очень так нехорошо на меня посмотрел. Прямо как на записи своих экспериментов.
— А ты, Мэдока, — вкрадчивым тоном начал друг, из-за чего я уже морально приготовился сбегать, — целую ночь проведешь в одной комнате с этой милейшей Юмэ.
Как только он закончил, раздался громогласный одобрительный хохот Джирайи, Цунадэ злорадно улыбалась, а Минато виновато смотрел на меня. Пусть за языком следить лучше учится. Ну, ничего, в следующий раз выиграл я и отыгрался.
После моей победы Цунадэ и Орочимару запрещено было отказывать в уроках и тренировках Макото, Какаши и Шидзунэ на целую неделю, Джирайя должен был показать мне пару своих печатей, Минато был обязан предупредить меня о желании сделать Кушине предложение заранее, а Макото и Какаши должны были просто искренне улыбнуться. И если Макото это удалось, то Какаши пришлось смешить. Но в итоге и он весело рассмеялся, заваливаясь на своего учителя.
(хотя попробовал бы кто такое мне в его возрасте сказать), но я не мог вспомнить, насколько сантиметров он вырос, как изменились его черты лица и как сильно отросли волосы, которые он отказывался обрезать. Сейчас они уже были чуть ниже плеча.
Зато оценить вытянувшегося Какаши и немного, совсем чуть-чуть, повзрослевшего Намикадзэ я мог. Честно сказать, после взгляда на восемнадцатилетнего Минато рядом с еще более красивой, чем ранее, Кушиной я даже как-то немного примирился с мыслью, что они встречаются. Видеть любимую сестру в объятиях этого мальчишки стало уже не так неприятно. Прав, наверное, был Сакумо.
Но вот что меня огорчило, так это Юмэ. Она пусть и стала немного спокойнее, но смотрела на меня с все той же нежностью и тем, что называла любовью. Бедная девочка. Ей бы найти себе нормального парня, да хоть как тот же Намикадзэ, а не всякой дурью себе голову забивать.
Зато меня, наконец, познакомили с остальной частью команды Минато. Учиха Обито и Нохара Рин были веселыми открытыми ребятами. Я не уверен, но, кажется, в команде образовался любовный треугольник. Обито явно симпатизировал Рин, а девочка с восхищением и нежностью смотрела на Какаши. Мда, тут либо Обито остынет, либо Рин выберет Учиху, либо рано или поздно Какаши придется враждовать с товарищем из-за девушки. И будет неважно, нравится она ему или нет.
Дети встретили нас с Макото неожиданно радостно. Было даже приятно почувствовать искреннее восхищение и дать несколько советов детям. А еще я получил возможность абсолютно безнаказанно валять блондинчика в грязи. Просто его ученики просили нас показать «мастер-класс», а Макото еще и добавлял азарта, споря с Обито, у кого учитель лучше. Да, наверное, именно возможности побить Минато мне и не хватало, чтобы окончательно смириться с их с Кушиной отношениями. Хотя идиотом он все так же остался. Кушине придется слишком долго работать, чтобы выбить это из него. Если она вообще этого захочет, что маловероятно.
В общем, после двух лет полевой работы Дан решил снова загрузить нас одиночными вылазками. Почти постоянный график уже получается.
Я и сам не заметил, как много хороших знакомых и друзей появилось у меня в Конохе: Дан, Сакумо, Цунадэ, Орочимару, Джирайя, Какаши, Макото, Минато, Обито, Рин… Кушину часто можно было увидеть в компании Микото и Фугаку, иногда я даже мог застать их у нас дома. Да, Коноха стала мне домом. Наверное…
***
В деревне меня ошарашивают новостью, что через три дня будет экзамен на звание чунина и Макото с Какаши в нем участвуют, отказ не принимается. Честно, не сообщи мне это Дан лично, придушил бы вестника. А так пришлось сдерживаться. Хотя трещины по стене кабинета уважаемого Хокагэ я таки пустил. Мелкая проказа, но стало чуть легче. Хмуро смотрю вперед из-под челки. Завидевшие меня люди спешно разбегаются, испуганно переговариваясь. Я что, настолько страшный? Ужас. «Убийца», «монстр», «чудовище». Ничего нового придумать не могли? Хоть бы подождали, пока я отойду. Я же слышу. Ну и к Шинигами эти сплетни. Они всегда были, есть и всегда будут. А я уж как-нибудь все это вытерплю. Не впервой, честное слово. Хотя мне даже как-то грустно становится, когда вспоминаю, действительно «чудовищно» сильных шиноби. И им-то как раз радостно улыбаются или вспоминают с восхищением. Хаширама Сэнджу, Тобирама Сэнджу, Джирайя… Мы с Орочимару, по сути, далеко не самые сильные в Конохе, но боятся и шипят в след только на нас. Дан, Сакумо, Цунадэ, Джирайя… Их всех любят или хотя бы уважают. Нас же настолько боятся, что страх глаза застилает и делает нас для них неуправляемыми монстрами. Гражданские, что с них взять. Хотя некоторые шиноби не лучше. Вон, как в отрядах на меня мрачно и угрожающе смотрят некоторые. Эх, может, бросить все и свалить в руины Узушио?.. Печально смеюсь, откидывая челку. Последний шиноби Узушио, последний истинный красноволосый дьявол, козел отпущения страха перед войной и силой шиноби. Чем дальше, тем сильнее я понимаю Орочимару. Принять нас могут только такие же сильные или ненормальные, как мы. А таких мало, и становится все меньше. Мрачное настроение возвращается, когда вспоминаю отчеты бойцов АНБУ из Узумаки. Трое погибших красноволосых оболтусов. Трое погибших Узумаки. Трое из моих людей мертвы. — Мэдока-сама! — на меня со спины накидывается кто-то из Узумаки, по ощущениям и голосу — девушка. Спокойно пережидаю порыв эмоций. Жду, пока от меня отцепятся. Этого не происходит. Скидываю девушку с себя, оборачиваясь. О, какой знакомый взгляд голубых глаз. — Как это понимать, Юмэ? — Мэдока-сама, Вас так долго не было, я волновалась! Я слышала, Вы предпочитаете ночевать у Хокагэ-сама, но почему не возвращаетесь домой? Я скучала! — запальчиво воскликнула девушка, тряхнув алыми волосами. — Мне казалось, я все тебе объяснил еще четыре года назад, — хватаю ее за подбородок, надавливая. Может, и не стоило быть с ней таким грубым и жестким, но настроение было ни к черту, мрачные мысли доконали, а усталость наваливалась огромным грузом на плечи, — Твое любопытство не то, что стоит удовлетворять. Я не один из тех милых мальчиков, с которыми ты общаешься, Юмэ. Не лезь ко мне, ничего хорошего из этого не выйдет. Сурово смотрю в блестящие от наступающих слез глаза. Я надеялся, что за четыре года она оставила эту свою глупую идею. Зря, видимо, надеялся. — Понятия не имею, на что ты надеешься, но успокойся, — сказал с напором и, отпустив девчонку, развернулся. Ей уже двадцать, пора бы найти себе занятие подостойнее, чем непонятные попытки влюбить в себя такого, как я. Такие игры никогда хорошо не заканчиваются. Ее счастье, что я достаточно хорошо себя контролирую, чтобы не пойти у нее на поводу. — Вы ошибаетесь, Мэдока-сама, — услышал тихие слова. Собирался проигнорировать это, но мне не дали. Казавшиеся хрупкими женские руки с неожиданной силой развернули меня за плечи. В глазах цвета ясного неба я видел странную решимость и упрямство. Что за глупая настойчивая девчонка?! Хотел сбросить с себя ее руки и отругать, но не получилось. Пока я стоял, девчонка налепила на меня печать подавления чакры и печать неполной парализации. То есть дышать, говорить, шевелить глазами и пытаться дергаться я могу, а вот что-либо еще становится весьма и весьма затруднительным. Знаю эту печать, против своих разрабатывали. Но кто обучил ей Юмэ? — Теперь-то Вы от меня не отвернетесь, Мэдока-сама, — прошептала девчонка и впилась в мои губы жадным и грубым поцелуем. А я лежал в шоке, не думал, что она зайдет так далеко. Да и, как бы ни было стыдно это признавать, факт того, что меня, обездвиженного, целует девушка, да еще и это для меня впервые… Да, это вызывало смятение. Кажется, в межличностных отношениях я не понимаю абсолютно ничего. Из-за этих войн даже и мыслей подобных не было, не до того. Там жизнь бы свою и союзников спасти, а не о женщинах пытаться думать. Мда, ситуация… Юмэ тем временем распалялась все больше, ероша мне волосы и пытаясь стянуть с меня майку. Потом ей это, видимо, надоело, и она просто разрезала черную ткань чем-то острым. Даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше: чтоб никто этого не увидел или чтоб пришел хоть кто-то и помог мне? — Вы всегда так далеко, Мэдока-сама, — с непонятной мне нежностью девушка смотрела на меня, проводя пальцами по моему лицу. Все сейчас происходящее здесь не нормально. Я определился. Остановите это кто-нибудь! — Такой сильный и красивый, заботливый. Вы всегда пытаетесь защитить всех, до кого дотягиваетесь. Но оставляете меня за спиной. А я ведь скучаю… Совсем не понимаю, что происходит. Эта игра зашла слишком далеко. Юмэ руками оглаживала мое тело, а я ничего не мог сделать, не мог ее остановить. Да, мне было даже приятно, но это все было неправильно. Только вот как мне снять печать, которую против Узумаки делали? Кто знает наши слабости лучше нас самих? Вот и доигрались в подозрительность и перестраховку… — Я люблю тебя, Мэдока, — прошептала Юмэ, снова целуя меня. Я уже начал терять надежду на что-то хорошее, когда пришло мое спасение. И пусть в другое время я был бы в ярости, но сейчас эта парочка могла меня спасти. — Мэдока? Что происходит? — услышал я голос Кушины. Юмэ оторвалась, оглядываясь. Это же и позволило Кушине разглядеть на моем плече ярко-зеленую печать. Она подскочила к нам и быстро сняла с меня парализацию. В теле была слабость из-за отсутствия чакры, но возможность двигаться невероятно обрадовала. Поднялся, тут же замечая настороженного Намикадзэ, подошедшего к Кушине и приобнявшего ее за талию. Возможно, раньше бы я и возмутился, но сейчас… Я видел во взгляде Кушины нежность и заботу, когда она смотрела на этого блондина-идиота. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как смириться. В конце концов, ей уже шестнадцать, она этого придурка восемь лет знает. Да и то, что он мне не нравится, еще не означает, что он плохой. Пора признать: Кушина любит этого блондина, и он отвечает ей взаимностью. Я, конечно, ее старший брат, но мешать ее счастью я не в праве. — Юмэ, — оборачиваюсь на сидящую с гордым видом и ярким румянцем на щеках девушку, — я не знаю, что ты там себе напридумывала, но выбрось это из головы. Таких, как я, не любят. Только ненавидят, — покачал головой, вставая на ноги. Намикадзэ напрягся, когда я пошел в их с Кушиной сторону. Кушина положила руку на его ладонь, слегка сжимая. Отлично, кажется, я уже родную сестру запугал. Действительно, монстр. — Расслабься, Минато, — назвал его имя, с трудом переборов себя, — я не собираюсь отбирать у тебя Кушину. Ты уже не маленькая и в своих чувствах и желаниях можешь разобраться сама, — с попыткой на мягкую улыбку, хотя, подозреваю, получилась странная гримаса, обратился к сестре. — Будь счастлива, малышка, а я всегда буду тебя поддерживать, — поцеловал ее в лоб и ушел, не оглядываясь. Сумасшедший день.***
Экзамен на чунина в этот раз был достаточно быстрым и без всякой зрелищности, кроме последних боев. Макото и Какаши очень хорошо справились и получили свои жилеты заслуженно. К сожалению. Нет, я понимаю, что гений, сын Хокагэ и прочее, но в шесть и восемь лет чунинами становиться не должны! Что я в свои восемь на войну пошел — случай совершенно другой. Поэтому когда улыбающийся Макото подошел ко мне в темно-зеленом жилете, я лишь потрепал его по голове и отвернулся, не в силах смотреть на это. Вот так воюешь, воюешь, а потом появляются друзья и дорогие люди и ты становишься самым простым человеком с весьма уязвимыми слабостями.***
Исполнение своего желания мне перенести на месяц не разрешили. Просто силком притащили в, теперь уже, небольшой квартал Узумаки и заперли в одной комнате с Юмэ. Добрые и заботливые друзья забыли, правда, о том, что в комнате должен был быть только один футон, но их это, видимо, не сильно и волновало. А Джирайя, возможно, на это и надеялся. — Мэдока-сама, — окликнула меня Юмэ, подползая ближе, — ложитесь на футон, поспите. Вам нельзя уставать, иначе можете пропустить удар. — Спи, — отрезал. Не могу позволить девушке спать на полу. Да и мне достаточно удобно сидеть, привалившись спиной к стене. Всяко удобнее, чем свисать с ветки дерева. — Вы на меня злитесь? — раздался тихий вопрос после нескольких минут тишины. — Не злюсь. Просто не понимаю. Впрочем, каждый может совершить глупый и необдуманный поступок… В этот момент я почувствовал теплую ладошку на своем колене. Юмэ приблизилась ко мне и коснулась губами моей щеки. — Я же сказал… — начал было, но девушка не дала мне договорить. — Просто позвольте мне полежать так, пожалуйста. Девушка пристроилась у меня на плече. Когда она заснула, с усталым вздохом устроил ее поудобнее: посадил себе на колени и уложил голову на свою грудь. Пусть хоть выспится. Может, после этого она, наконец, успокоится.***
Через неделю после экзамена, когда все отдохнули и восстановили свои силы, нас снова отправили на войну. Теперь Макото лез за мной во все стычки, стараясь прикрывать мою спину. Даже, наверное, смешно бы выглядело со стороны: восьмилетний мальчишка и двадцатичетырехлетний парень. Да, выглядело бы смешно, если бы все не было так серьезно. Макото с каждым боем становился все сильнее, все быстрее реагировал и видел противника. Мне все равно приходилось его защищать, но уже намного меньше, чем в начале. Он все лучше контролировал стихию дерева, все лучше обращался с мечом, все четче у него получалось воссоздавать мои печати, самые простые, но и это достижение. У него, кажется, даже получилось найти подход к Котэцу, потому что ястреб иногда ослушивался моих приказов, действуя подозрительно синхронно с маленьким Сэнджу. В честь получения Макото жилета чунина мне снова начали выдавать длинные миссии, на которые мальчик обязательно шел со мной. Два года мы провели, перемещаясь между странами Песка и Камня, выполняя миссии и воюя с вражескими шиноби. Я не заметил, как сильно вырос Макото, но вот реакция на него Дана была показательной. Он кинулся обнимать десятилетнего сына, что-то бормоча про то, как он вырос и каким сильным стал. Мне же было сложно оценивать ученика. Да, он стал сильнее, я мог доверить ему спину, пусть и не полностью, так как он еще маленький мальчик
