Глава 4. Ехиднейские капризы
23 апреля 2019 г., 11:25
Crisis city
Из одной комнаты доносился тихий и нежный голос, который поведовал добрые сказки. Сказки — примитивная вещь, да вот только они и могут помочь отключиться от внешнего мира, забыть о всех бедствиях, свалившихся тебе на голову и попросту ещё один лишний раз объяснить малышу, что хорошо, а что плохо, донести честь и благородство, не завуалированных и таких чистых... — И храбрый златоглазый рыцарь наконец спас одну весьма привлекательную принцессу-кошечку. Они сели на дракона и улетели далеко-далеко, за самые горы... И жили они счастливее всех других на свете. — Ну ма-ам, не стоит из нас делать парочку! — смущённо покраснел малыш. Ежиха засмеялась. — Ты же понял, что я хочу до тебя донести? Ты должен быть всегда храбрым, мудрым и никогда не сдаваться, ни при каких обстоятельствах, — она, улыбаясь, погладила головку ребёнка между ушек. — И не сдамся! — твёрдо сказал сын. — А мы сейчас проверим, — внезапно донёсся из ниоткуда страшный, раздваивавшийся голос. Через окно пробилась одна гигантская лапа, вся покрытая лавой, и вообще, очень сухая и исцарапанная. Она схватила мать и начала душить её, впиваясь в глотку когтями. Из комнаты донёсся визг и слова "убегай, убегай!.." Из шеи потекли фонтаны крови от пробитых сонных артерий и вен и ежиха упала без сил, плавая в красной и гадкой жидкости с металлическим запахом. — Не-ет! Мама, не умирай... Пожалуйста, — ребёнок взял её измазанную руку и прижал к себе. Владелец огромной лапы зловеще захохотал. И начал лезть прямиком в душу ежонка, итак покалеченную событиями из прошлого. — Ай! Уйди, уйди!... Не подходи ко мне, мне больно! Улети, монстр! Улети... Глазные белки малыша покраснели, выросли когти, а из глаз вместо слёз капала... Свежая кровь. Сопротивляться больше не было сил — демон сделал бы больнее... Крик становился всё более нечеловеческим и пронзительным, а тело начало всё больше и больше обретать мутации. Это был конец... Внезапно резкий луч света ударил в комнату, и с небес спустилась мама, да вот только не такая, а ангел... Она протянула ежонку руку. — Сильвер, иди ко мне. Я тебя заберу с собой, на небеса... — Сильвер... — Сильвер!***
Спящего юношу кто-то начал толкать в плечо. — Мама?.. — пробредил он. Но вместо неё он разглядел ту же ехидночку, с которой был знаком уже два дня. Поняв, что это не его мать, ёж здорово испугался. — Доброе утро, соня, — улыбнулась рыженькая. — Ничего не забыл? Нет, тебе определенно нужно умыться и причесать свои иглы, а то выглядишь неважно, отец не примет тебя, растрёпанца. Ой, простите, забыла добавить «из будущего», — захихикала она. — Хорошо, я понял, не стоит на этом так акцентировать внимание, — вздохнул серебристый и направился к реке. Дошёв к реке, он наклонил к воде голову. На него смотрел будто другой ёж, дикий и грозный, с пыльцой вместо краски на мордочке, рисунки из которой уже почти стёрлись, другие и уже более зелёные спиралеподобные узоры на ладонях, перемотанные бинтами иглы и небольшие радужные перья за спиной, напоминающие миниатюрные крылышки. Он так долго стоял и думал. Было непривычно смотреть на свой новый вид, который и намекал на новую жизнь. И сегодня придётся идти к вождю. Было страшно. Даже не смотря на то, что ты в несколько раз сильнее их, но древние ехидны всегда внушали уважение. — Не боишься ли ты сделать первые свои шаги на пути к неизвестности? — спросило отражение. — Не боюсь, — спокойно ответил телекинетик. Поняв, кому он это говорит, ёжик опомнился и пристально взглянул на себя в воду. По ту сторону отражения была такая же физиономия. Быстро умывшись, якобы окончательно просыпаясь и «выбивая из себя галлюцинации», жёлтоглазый бысто пошагал от течения. Ну его...***
Тем временем дочь вождя снова задумалась над своими действиями. Вспоминая первые уроки, которыми она руководила, рыженькая сделала лишь один вывод — помочь она не в силах. Может, предоставить нового друга самим собой? Или может он ещё способен стать таким, как её народ? Первый вариант юной хранительнице Чао понравился больше. Но второй был более безопасным... Не запутаться было нереально. Затем она сорвала огромный лист пальмы, натрусила в кокосовую скорлупу цветочной пыльцы и смешала её с густым соком какого-то мобианского фрукта. Перемешав готовую смесь, она взяла перо и начала писать по пальмовому листу какие-то руны на древнеехиднейском, периодически перечитывая свою писанину и исправляя ошибки. — Что ты пишешь? — осторожно подошёв сзади, любопытно спросил ёж. — Это мои мысли насчёт... Это послание, — спокойнее сказала Тикал. — Письмо отцу. Попытки предупредить, что со мной всё в порядке. Вдруг он волнуется? — Всё может быть. Как ты предлагаешь мне поступить? Тикал не успела ответить. Отовсюду послышался шелест. Ветви кустов раскачивались всё интенсивнее, а звуки шуршания и треска становились всё громче. Пора прятаться. Пора бежать. Но куда уйти? Куда? Сердца бешено заколотали, шёрстка поднялась дыбом, а две пары зрачков сузились. Девушка прижалась к другу, пряча голову в мехе. От непривычки синеглазка аж вздрогнула. Сам Сильвер одной рукой приобнял Тикал за талию, а другой кинетически поднял горсть камней и веточек, в большинстве небольших. Из кустов послышались голоса: — Вы уверены, что она здесь? — Лишний раз проверить не помешает. — То-то вождь обрадуется, когда мы её наконец-то найдём! — Я тоже надеюсь на такой расклад. Ощущения и слух не подвели: с трёх сторон и вправду пошагали не кто иные, как... Солдаты, посланные самим вождём. — Вот она! — грозно тыкнул в ехидночку один из воинов. — Хватайте её. Другие начали подходить к двоим всё ближе и ближе... Светлоиглый мгновенно и аккуратно спрятал Тикал за своей спиной и принял боевую стойку, типичную для телекинетика. — Не трожьте её! — отозвался он. — Глупый сорванец, отойди от дочери вождя! Она наша. Её лично призвал к себе отец, — рявкнул ехидна номер сто тридцать семь. — Тогда почему, извольте спросить, вы взяли с собой верёвки? И так вы обращаетесь с девушками? Да на вас за это в суд нужно подавать! Изолировать в тюрьму на год-полтора! А может, и больше. Вы нарушаете законы и права женщин, причиняя физически-моральное насилие! К тому же, даёте ли вы гарантию, что именно к отцу её отведёте? Ехидны захлопали глазами. Какой суд? Какие права? Что за физически-моррр... — Схватить этого парня! — скомандовал главный среди войск. Повсюду полетели копья и верёвки, которые ёж успешно ловил телекинезом и аккуратно складывал в кучку. Десяток туда, другой десяток сюда, эти канаты в кучку... Но не все. Верёвок было слишком много, и одна из них поймала серебристого, душа его. Потом полетела ещё одна и ещё, связывая руки и давя на жертву, когда тот пытался противиться. Он мог, конечно, разорвать всё это телекинезом и улететь, но на кону была безопасность не только своя, а природная безобидность тормозила. Поэтому он принимал на себя все угрозы, уменьшая их количество для ехидны. К тому же, всё равно к вождю идти. — Не сопротивляйся, — прошептала девочка-ехидна и добавила: — Себе же хуже сделаешь. Хранительница Чао настолько легко и непринуждённо выпорхнула вперёд, что держать её не стоило. — Ну, что стоите? Пойдём к отцу. Синеглазка пошла вперёд, как бы намекая, что всё в порядке. Ещё одна причина — боязнь убийства или заточения её друга. — Солдаты, позвольте у вас кое-что спросить, — просила она. — Да, ваша Светлость? — отозвался один из солдатов. — А что вы с ним сделаете? — ехидна тыкнула пальцем в обвязанного. — Отрубим голову, если он ёж, то утопим, если кролик, то оторвём уши... — «Что!? Как так? Так быстро умирать я не собираюсь. It's no use!» — надумалось ежу. На какую расправу они его ведут? Тикал лишь подмигнула, мол, она его отговорит, давая герою успокоиться. *** — Папа! Дочь вождя прибежала к отцу и крепко его обняла. — Папа, только не волнуйся, со мной всё в порядке, — сказала рыженькая, взглядом косясь назад. — Вождь Пачакамак, мы поймали одного мошенника. Мы не знаем, откуда он и как, но у нас есть подозрения, что он затянул Вашу дочь в джунгли, — сухо заявила армия. Пачакамак подошёл к «мошеннику» поближе и взглянул на него. В ответ старик увидел лишь пару жёлтых глаз, испуганно смотрящих в лицо Его Непокоримости. Паренёк лишь прикрыл глаза в знак уважения. — На расправу его львам, — отвожа взгляд, сердито скомандовал правитель. — Нет, папа, не делай этого!! — пропищала его дочь. — Он спас меня! Воины начала перешёптываться, а Пачакамак вскинул «бровь». — Я всё объясню, — уже спокойнее продолжала девчушка. — Он меня... Ну... Спас. Когда й-я-а... Убегала из... Дома, то наткнулась на гигантскую... Э-э, анаконду. Даже две! И-и-и он тогда выскочил невесть знает куда и... Перекрутил их две за раз. Он очень храбрый, ещё добрый... Ну хорошо, хорошо, я не умею лгать, — сдалась рыженькая, тяжко вздохнув. Водя ногой по траве, она продолжила: — Мы столкнулись с ним абсолютно случайно, ночью, когда я сбегала. — Пресвятые угодники! — схватился за сердце вождь. — Дорогая моя, с тобой всё в порядке? Он не измывался над тобой, не мучил? Не приставал небось? Паршивец эдакий! Убить его, а труп разрезать на кусочки! Пачакамак ненавистливо пронизывал своим взглядом беднягу Сильвера, приворачивая к себе свою дочь. Но вдруг светлоиглого внутри что-то переклинило. Он также сердито начал смотреть на вождя, выжидая момента, когда нападут. Две пары глаз, злобно смотрящих друг другу в души. Они оба готовы были друг друга терзать, впиваться друг в друга когтями, раздирая гордость и душу противника до крови. Две агрессивно настроеных души, не замечающие, как на одного из них нападают, готовясь стереть с лица земли. Три, два, один... Верёвки, до того крепко обматывающие до удушья ёжика, начали стремительно рваться, освобождая его, а сам он немного засветился бирюзовым. Было трудно. И вот последний рывок, и все канаты были разорваны в клочья. Пси-ёж схватил эти клочки, подлетев вверх на два метра, собрал их в кучу и швырнул как можно дальше. Аккуратно спустившись на землю и потирая ладони, смахивая с них пыль, он немного обиженно посмотрел на старого вождя. Отметины от верёвок на теле ещё пекли, и это очень досаждало. — Негоже так с гостями обращаться, — молвил серебристый. — Я же пока ничего Вам плохого не сделал. — Ты лез к моей дочери!!! — брызгая слюной, заорал тёмно-красный. — Паскудный, паршивый, ничтожный плебей! — Доказательства!? — крикнул в ответ Сильвер, чьё чувство справедливости неожиданно ущемили. — Вы не имеете права наезжать на невиновных, ни в коем случае! Существует много способов обнаружить лжеца с помощью доказательств, например со стороны пострадавших. Или Вы мне не верите? Тикал, я тебя унижал? Ехидночка интенсивно замотала головой. — Вот видите? Что вы хотите теперь мне ещё сказать? Или точнее, какие ещё нафантазируете причины, дабы избавиться от меня!? Глядя на эти строгие лимонно-янтарные глаза, ехидна неожиданно утих и задумался. Точно такой же взгляд был у него в детстве... Старик его оценил. Храбрость будто бы зашкаливала. Вот точно такие ребята достойны быть... Хранителями? Вождь лишь кивнул в знак уважения. Сильверу сразу за это стало неловко. Он накричал, а Хранители тут кивают, будто он их правитель, а не вождь. — Прошу прощения... — застенчиво сжался телекинетик, по привычке взяв плечевую часть одной руки другой. — Ну а что ты хоть умеешь, юноша? — неожиданно для самого себя спросил Пачакамак, обращаясь к «мошеннику» «Снежок» молча отобрал у солдат телекинезом копья и с неимоверной точностью швырнул их в стену, стоящую за триста метров отсюда. Тогда он подлетел к той «несчастной» стене и вытянул орудия оттуда, отдав их древним ехиднам обратно. Стена после этого треснула и рассыпалась на камни. Ёж взял эти камни и снова скрепил их кинетически, восстановив стену в своём первобытном виде. Вождь очень удивился (хотя виду не подавал), поскольку бросать два копья или больше из его солдат, к примеру, могли немногие. Но ему этого было мало. Светлый понял намек и взяв под контроль десяток воинов, с лёгкостью перевернул их вверх тормашками. Девять опустил обратно на землю, а десятого пытался перекрутить. Перевязав несчастного солдата верёвкой, психик швырнул того подальше. Потом подошёл и развязал, поизвинявшись. Тикал вопросительно взглянула отцу в глаза. Тот лишь косо кинул на неё взгляд, мол, не мешай. — Ну что ж, я... Не думал, что скажу это, но возьму я тебя, пожалуй, к себе. Ты напомнил мне самого себя в детстве — твоя душа храбра, — спокойно сказал Пачакамак. — Правда? — уже было обрадовался Сильвер. — Нет, конечно, — ухмыльнулся старик, — Наивный глупыш. Ты довольно хорош собой и опасен, но ты не сможешь всё же стать Хранителем, — и тут его речь стал серьёзной. — Ступай на все четыре стороны и не возвращайся. Никогда и ни при каких обстоятельствах. — Хорошо, — тихо ответил ёжик и сразу погрустнел. Неужели спасти свой мир оказалось намного сложнее, чем думалось ранее? Ведь сказать о себе всю правду пришедший из будущего не мог, тогда бы невинная Тикал, не заслужившая все эти беды, пострадала. Но и умалкивать равносильно бездействию, чего Сильвер панически боялся, ведь бездействие было равносильно его страданиям в том разрушенном городе. Идти стало тяжело, а в горле защемило. Это не должен был быть конец! Тикал успела заметить грустное выражение мордочки её друга, и ей стало его ещё жальче. — Папа, он... Он здесь не просто так, его мир в пламени. Он хочет спасти его, но не знает, как. Мы его единственная надежда, пойми, — умоляла Тикал отца. — Он там остался один, возможно без родных, не как мы с тобой. Что ему тогда сделать? — Уйти отсюда, вот что. Мы не в силах ему помочь, — равнодушно молвил вождь. Дочь не была рада таким результатам. Она была очень доброй, и поэтому совесть её частенько любила поущемлять. Но неуверенные просьбы не спасли ситуацию. Тогда она резко сменила тон разговора: — Отец, я будущая правительница клана, и я имею право отдавать некоторые команды. Я уже не маленькая девочка, пойми, я совершенно осознаю, что делаю. И если я не могу оставить того ежа в нашем клане, значит, и править кланом тоже не в силах! Ты хочешь иметь себе в дочерях несамостоятельную девочку, которая всегда прячется за спиной родителей? Пачакамак задумался. А ведь дочь правду говорит, не стоило ей постоянно перечить. А точнее, он упускал действительно опасного ежа, который мог бы стать неплохим дополнением для его и так большой армии. — Вернись, серебристый ёж, сюда! — позвал ушедшего старик.***
Как бы Пачакамак не ворчал, но Сильвера к себе, с трудом, принял. — Завтра, рано утром, начнутся твои первые уроки работе в клане. А потом тренировки. Не проспи, — кинул вождь и направился к себе домой. Ребята лишь весело дали друг другу пять. — Пойдём, я тебе покажу, где ты будешь пока жить, — предложила девушка. Шагая по подстриженной травке, ёж снова залюбовался городом. Как он, однако, вымахал! Повсюду стояли аккуратные каменные домики, храм и алтарь с Главным Изумрудом. — Не зевай, сейчас будет самое интересное, — юная ехидна тыкнула пальцем на руны на алтаре. — Что там написано? Я ваш язык не понимаю, — удивился паренёк. — Это наши пророчества. Поговаривают, что через несколько тысяч лет остров Ангела поднимется над землёй и будем парить вверху, в тумане, — прошептала ёжику на ушко девочка. — Это правда, абсолютная. А Изумрудами Хаоса завладеют ежи. — Ещё одна причина, почему мы должны будем мириться с остальными народами — остров. — Да уж... Возможно, даже и по этому я здесь.***
— Вот мы и пришли! — улыбнулась синеглазка, показывая на один из небольших, но аккуратных домиков на окраине города. Внутри было также тихо и уютно. Некоторые стены были украшены скромным ковром, а на других висело оружие, для защиты. Сбоку находилась небольшая кровать. Можно было даже сейчас лечь и спать, чтобы раньше проснуться на тренировки, если бы не одна мелкая подстава — не заурчал живот. Жёлтоглазый густо покраснел. — Уймись! — стыдливо сказал он это своему и так несколько дней пустому желудку. — А я вижу, что кое-кто у нас очень голодный, — нежно улыбнулась Тикал. — Н-нет, что ты, тебе послыш-шалось... — испугался «леталка». — Ты боишься признать это? — немного удивилась ехидна. — Слушай, Тикал, для меня тот факт, что я уже один из вас будоражит. Потом мне уделили время на уроки, это удваивает страх, не говоря уже о третьем — месте отдыха. Я итак пытаюсь тут ко всему привыкнуть, потому что ко мне с трудом сжалились. Даже уже немного обнаглел, если честно. Я не хочу никого нагружать лишними проблемами или потребностями, прости. — Не бойся. Поскольку ты стал одним из нас, то ты будешь жить, как мы. Ты тоже живое существо, тебе тоже может быть что-то нужно. Всем нам что-то нужно. Но если боишься, то я могу тебе тихо принести немного еды. — Ну... Давай... Ехидночка принесла тарелку с фруктами, усаживаясь к другу поближе. — Попробуй, сами растили, — предложила она. Ёжик дрожащей рукой быстро взял персик, смущённо впиваясь в него клыками. Он был вкусный, впрочем, как и всё после голодовки. Тикал удивилась его чудным манерам. — Хих, ты так смешно ешь. Скажи, а чем вы питаетесь в будущем? — спросила она. — Разным. Вот такие, допустим, свежие фрукты у нас на вес золота. Сейчас кругом одни химикаты, — уже более уверенно ответил телекинетик. — А в твоём? — Давай закроем эту тему. Мне неприятно вспоминать это.***
На улице смеркало. Пора было идти домой, а то уже совсем с Чао заигрались. А кто, как не Тикал, любил Чао? Очередные обнимашки с ними являлись очень хорошим антистрессом от всех проблем, свалившихся на голову. — Спокойной ночи... И спасибо тебе за твою доброту, — ответил Сильвер. — Да не за что. Сладких снов, — помахала рукой дочь вождя. Она направилась домой, встретившись со своим отцом. — Дорогая, как там новобранец, с ним всё в порядке? — спросил вождь. Ему было немного стыдно за те поступки, которые он совершил с «новичком». — Да, папа, он сейчас спит, — ответила ехидночка и пошла вприпрыжку в свою комнату. Перед тем, как закрыть окно, она ещё раз взглянула на ночное небо. На затянувшуюся иссиня-чёрную гущу, в которой вязнешь, и на сами лучики ослепительного света — звёздочки-кристаллики. На эту красоту можно было смотреть бесконечно, но хотелось спать. А на подоконнике спать неудобно. Тогда Тикал закрыла окно и легла на свою мягкую кровать, обнимая мягкую игрушку в виде Чао. Интересно, что будет завтра?***
Ёжик нервно ходил туда-сюда, волнуясь о завтрашнем дне. Он достал из сумки ручку и небольшой блокнот и начал писать. «Прошло два дня с того момента, как я путешествую по миру древних ехидн. У них тут очень красиво. Забавно, что они меня с трудом даже приняли к себе, а значит, план уговорок на мир почти удался. Осталось подождать ещё несколько дней, пока все ко мне привыкнут, а потом начинать «восстание». Возможно, даже нескольких солдат присоединим к своей команде. Ну а ты не волнуйся, со мной всё в порядке. А как там ты?»Сильвер
Перечитав своё письмо, он завернул его в «конверт», который сам и сложил, написал сверху него «Для Блейз». Затем светлоиглый взял в руки Изумруд и отправился ненадолго в будущее. Нашёв своё убежище, он положил письмо на почти разломанный столик и опять скрылся в прошлом — надеялся, что кошка его прочитает.Хаос Контроль.
Теперь он, вернувшись обратно, ничего больше не боялся, а сразу заснул без задних ног, предварительно повешав сумочку возле оружия. Завтрашнее ежа тоже чертовски пугало, но он устал волноваться за что-то. Хоть раз в жизни он может... Порадоваться существованию? А погода миротворила и усыпляла. Сверчки играли свою обыденную мелодию, а ветер нежно охлаждал. Правда, надвигались чёрные облака, а значит, завтра будет дождь. И кое-кому завтра будет неприятно.
