Синее и красное

- Та ведьма, к которой ты ходил за удачей – дерьмо, - говорю я Малфою, пока мы спускаемся с крыльца дома номер 18 по Эдисон роуд. Его хозяйка, миссис Капур только что закрыла дверь и могла меня услышать, но и пусть. В наш век чудиками уже никого не удивишь, как и ведьмами. Захлопнув кованную калитку, я бросаю взгляд через улицу на коричневый таунхаус. На двери висит рождественский венок. Там тридцать лет назад Мэтт Редмор убил свою жену, теперь домом владеет милое семейство из Австралии. Муж, жена, двое детей и беспокойный австрийский шпиц. - Фортуна сама решает, как себя проявить, - Малфой спокоен. Впрочем ничего другого от него ждать не стоит, с самой войны он носит на лице раздражающее выражение усталой снисходительности. – Куда дальше? - Никуда. Мы встретились со всеми, кто мог хоть что-то знать. Ничего не выяснили, но на практике убедились, что люди любят говорить о чужих трагедиях. Еще больше они любят повторять на разные лады: «кто бы мог подумать, такая милая пара… оба тихие и вежливые. Хорошие люди, к которым всегда можно обратиться за помощью». Прав был тот, кто сказал, ад начинается за закрытой дверью. - Если собираешься спать стоя, как лошадь, то найди место получше. Здесь ты будешь мешать прохожим, к тому же на дворе не май месяц, - голос Малфоя возвращает меня к реальности, которая больше похожа на чужой сон. - Спасибо за заботу, - усмехаюсь я. Он прав на улице холодно, мне следовало надеть под пальто свитер, но садиться в Бетли не хочется. Он похож на хищного зверюгу, который только притворяется до поры до времени автомобилем. Но он может создавать порталы и поездка (если это можно назвать поездкой) из Лондона в Ньюри занимает несколько секунд. Мы побывали в Ньюри утром, потом в Солфолде и Норидже. Жизнь раскидала знакомых Эллис по всей стране. Я рассматриваю Эдисон роуд. Снега нет, ветер холодный. Свежий воздух не прочистил мозги. Заряд бодрости, что дали мне два часа сна, закончился еще до двенадцати, а сейчас уже пять. И хотя людям все еще кажется, что мир принадлежит им, в нем уже во всю хозяйничают серые тени. И призраки. - Как ты смотришь на то, что пойти в бывший дом Эллис и устроить там спиритический сеанс. Вызовем ее дух, он то должен помнить, в какой город она сбежала и с кем там познакомилась. - Думаю, счастливое семейство будет против, особенно собачонка. Я никогда не нравился мелким блохоноскам, - во взгляде Малфоя мелькает что-то до обидного похожее на жалость. – Пойдем, пообедаем. - Ты говорил, что у нас достаточно времени, но уже вечер, а мы знаем не больше чем вчера. Мы не успеем. Малфой опирается, о дверцу машины. Несмотря на зимнюю слякоть Бентли сверкает чистотой. При желании с него можно есть. Серый шарф выпотрошенной змеей болтается на шее блондина. - Я все гадал, когда же ты сдашься и примешь судьбу нашей Джейн Доу близко к сердцу. Я собираюсь ответить ругательством, но меня перебивает Back To Black. Торопливо достаю телефон из кармана. Мне очень хочется, чтобы это была сестра Эллис, наша последняя надежда. Она живет в Калифорнии. Я отправила ей сообщение через Фейсбук, указала свой телефон, а также е мейл. Может она наконец его прочитала… Нет, это Анна, коллега с работы, выпытывает у меня, почему кофеварка опять бастует. От ее голоса в голове вздувается пузырь и давит, так что начинает болеть за глазами. Я напоминаю себе, что Анна согласилась сегодня взять мои дела, хотя и не должна была, и закругляю разговор по возможности мягко и вежливо. Проверяю почту и Фейсбук. От Эмили Грант ответа нет. - Ладно, давай пообедаем. Хуже не будет, - я не успеваю сунуть телефон в карман. Он звонит снова. Неизвестный номер. - Алло… да…да…Эмили… *** - Моутли или Маудли, - Малфой будто бы разочарован из-за того, что у нас появились новые пусть и неточные сведения. - Вроде того... Эмили точно не помнит, сказала, что это небольшой городок где-то рядом с Саутгемптоном, - я не отрываю взгляда от экрана телефона. Пальцы замерзли, и пока грузится страница, я дышу на ладони. - Должно быть дыра дырой. - Надеюсь на это. В дыре все друг друга знают и помнят все, что у них случилось, чуть ли не с конца войны. Есть! Монтли, - я быстро щелкаю на ссылку. – Четыре тысячи жителей. - Начинаешь верить в удачу? – Малфой улыбается. Он похож на гроссмейстера, который наблюдает за игрой новичка. - Пока мы нашли лишь стог сена, я поверю в удачу, когда найду там иголку, - я торопливо просматриваю страницы церквей и религиозных общин, которые находятся в Монтли, а также рядом с ним. Малфой распахивает дверцу, дело не в галантности, а в желании меня поторопить. Но перед тем как сесть в машину, я бросаю еще один взгляд на Эдисон роуд, она больше не кажется мне территорией призраков. В домах загораются окна и гирлянды, на обочинах паркуются машины, люди спешат домой к теплу, своим близким и рождественским планам. Мне искренне хочется верить, что у всех этих незнакомцев есть дом, близкие и планы. До того, как Эмили позвонила, я, будто искала дверь в темноте, шарила руками по стенам, но вокруг был лишь кирпич. Монтли выглядел долгожданным выходом, я шагнула и попала в новую темную комнату. Снова куда не ткнись повсюду проклятые стены. Мы побывали в трех церквях, и уже в первой я поняла, что вопросы не имеют смысла. На нас смотрели, как на чокнутых. Наверно мы правда чокнулись. Только сумасшедшие всерьез пытаются отыскать кого-то, не зная ни его имени, ни адреса, ни внешности, ни даже точного возраста. Я не представляю, что делать дальше. Стою на улице, вокруг ни души, витрины закрыты железными ставнями, в таких местах жизнь замирает рано. Бентли заполз в пятно света, от уличного фонаря и ждет меня. Малфой сидит внутри. Его мало волнует судьба какой-то старухи или Редмора. Да и за собственную платиновую шкурку он не боится. Инстинкт ушлой крысы всегда поможет ему выкрутиться. Тогда почему я чувствую себя тонкой леской, на конце которой висит стофунтовая гиря? «Это не мое дерьмо», - но сколько не повторяй, самовнушение не работает. - Грейнджер! – Малфой вылезает из машины. Я вздрагиваю, делаю шаг к нему, ноги дрожат и слушаются плохо, будто я не стояла, а сидела в неудобной позе. Я догадываюсь, что из машины его выгнало что-то посерьезнее раздражения на глупую дуру, которой нравится торчать на холоде. Артефакт дал о себе знать и это значит - мы опоздали. Бентли разгоняется и проскакивает сквозь пространство. Я впиваюсь ногтями в ладони, меня пугает то, что мы обнаружим в конце нашего пути. Картинки, которые рисует мое воображение, размытые и нечеткие, хотя война дала мне достаточно опыта. Фантазии заслоняют реальную опасность разлететься на элементарные частицы. Это похоже на затмение, когда маленькая блеклая луна закрывает собой сияющее солнце. Законы, управляющие этим явлением мне понятны, в отличие от тех законов, по которым живет мое собственное сознание. Но я знаю одно, за неизвестной женщиной, убитой Редмором, маячат тени других, тех, кому я должна была помочь, да не сумела. И их слишком много, чтобы оставаться спокойной. Едва Бентли останавливается, я распахиваю дверцу, причем так сильно, что она врезается в колючую живую изгородь, растущую впритык к дороге. Фары освещают мокрый асфальт, а еще плотную зелень по обочинам. Дорога узкая, пижонский автомобиль Малфоя в ней, как пробка в бутылке. Не повезет, если кто-то будет ехать и уткнется в нас. - Почему мы остановились? – спрашиваю я. Малфой тоже выбрался из машины, но в отличии от меня, бесшумно, как кот. - Авроры уже там, слетелись на вспышку магии, как мухи на труп. - Так что теперь? Разбежимся по домам, и будем считать, что мы ни при чем, - я настороженно наблюдаю за тем, как он закуривает дорогую тонкую сигарету. Мне не предлагает, знает, что я откажусь. - Обязательно, только сначала встретимся со старым знакомым. - С кем? - Скоро узнаешь, - нас разделяет капот машины, но мне кажется, что я чувствую, как его слова щекочут ухо. Малфой затягивается, и огонек сигареты освещает нижнюю часть лица, но не глаза. – Вендель передаст ему сообщение. Вендель - мой слуга, готов спорить, ты никогда не догадаешься, к какому виду он принадлежит. Я молчу, у меня и в более светлые дни, редко возникает желание играть в угадайку. - Он – ифрит. Хочешь знать, как мне удалось его заполучить? - Нет. - Жаль, в прошлом ты была намного любознательнее. Помню, как в школе ты пыталась ходить на все дополнительные курсы… - Стоит ли болтать о прошлом, когда авроры могут в любой момент явиться по твою душу. Малфой хмыкает и бросает окурок на дорогу. Его глаза смотрят на меня, но я не могу разобрать, что в них, насмешка, страх или усталость. Из-за его спины выползает синяя дымка и льнет к шее. Вендель вернулся. - Твой дружок ждет нас через полчаса. Больше он ничего не добавляет, но мы знакомы достаточно давно, чтобы я сама могла додумать остальное и понять, что я для него – разменная монета, которую без всякого стеснения можно использовать в торге. Интересно, Малфой продумал все это, еще до того, как обратился ко мне за помощью или импровизировал на ходу? Хотя – неважно. Хороший шпион должен обладать и тем и другим качеством, а в свое время засранец был чертовски хорошим шпионом. Я могу развернуться и уйти, понятия не имею, сколько придется топать до ближайшего жилья, но бешеной собаке сто миль не крюк. Только вот я понимаю, что никуда не уйду. Мне нужно увидеть, чем закончилась эта история. Один хрен знает зачем. Мы молчим, синяя дымка обтекает Малфоя, как зловещий нимб. Ифриты любят подпитываться энергией своих хозяев. Я закрываю глаза, а когда открываю их снова, синего свечения уже нет. Ни с того ни с сего мне приходит в голову, что хотя зиму принято называть белой, в ней полно синего цвета. Есть тени на снегу и глубокое индиго вечернего неба, хрустального от мороза. Давно я всего этого не видела. Зато в городе полно синих гирлянд, чей свет растекается во влажном воздухе, отчего у меня слегка преломляется восприятие реальности. Я хмыкаю. Достаточно громко, чтобы Малфой повернулся и спросил: - Злишься? Я качаю головой, мы все так же стоим по разные стороны капота, понятия не имею, почему он не садится в машину. - Почему нет? - Устала. Я опираюсь о бампер, а потом где наша не пропадала пристраиваюсь на краешке капота, надеюсь серебристая зверюга меня не цапнет. Малфой обходит машину, но не рискует подойти совсем близко. Мое безразличие для него самое худшее оскорбление. Эгоцентрик страдает, когда его драгоценная персона надолго остается без внимания, неважно какого рода. Мне его немного жаль. - Какой толк злиться на змею, которая кусает неосторожного идиота, - моя колкость бодрит малфоевское самолюбие. Но вместо ответной гадости, белобрысый вдруг спрашивает: - Ты собираешься заводить детей? Вопрос застает врасплох, и я говорю как есть: - Не думаю. А что? - Повезло тебе. У тебя нет долга перед родом, который нужно во чтобы то ни стало продолжить. - Так в чем проблема? Женись и продолжай. - Не хочу. Ни жены, ни детей, ни будущего. После войны я не раз жалел, что Волдеморт не уничтожил наш проклятый мир. В нем ничего не меняется. Абсолютно ничего. Долбанный темный маг двадцать лет трясет этот маленький жалкий шарик, но после того как белая взвесь оседает, ты видишь, что все осталось как было. И мы опять движемся по одному и тому же кругу. Снова и снова. Так какой в этом смысл? - Значит твои игры с артефактами – попытка освобождения? – смотреть Малфою в лицо все равно, что таращится в туман – ни черта не разберешь. - Скажешь глупо. - Скажу, что бывает глупее, но реже. Некоторое время мы смотрим на пятно света под ногами, вокруг холод, ночь, туман. Воздух начинает царапать горло, уши замерзли и наверняка покраснели. Мне слишком часто говорили, что мои волосы сами по себе как шапка. И я в это поверила. Как показывает забитый нос – зря. Я шмыгаю и натягиваю шарф повыше. Малфой косится на меня, но поделиться чарами не предлагает. Знает, от прикосновения чужой магии, на меня накатывает паника. Вместо этого он бросает взгляд на свои пижонские часы. - Пора выдвигаться, авроры не любят ждать. Я киваю и пытаюсь собрать те немногие силы, которые у меня еще остались, но сомневаюсь, что мне этого хватит. *** Мы заходим в дом через заднюю дверь. Гарри сидит за кухонным столом вместе с Редмором. От двери я прекрасно вижу пустое лицо доктора. Его невинный взгляд скользит по мне и по Малфою, на лице появляется робкая улыбка. Он счастлив, как бывают счастливы только те, кто забыли, что они сотворили и вернули себе чистоту, заплатив за нее разумом. - Да, нечто подобное я и хотел испытать, - шепчет Малфой. Гарри поднимается из-за стола и поворачивается лицом к нам. Нервы ли виноваты или тепло, непривычное после холода… не важно результат один, меня начинает трясти. Мелькает мысль обхватить себя руками, я этого не делаю, потому что понимаю – бесполезно. Лицо у Гарри усталое плечи сутулятся, мантия мятая и выглядит так, будто он в ней спал, но лишь пару часов не больше. Никак не могу привыкнуть к тому, что он больше не носит очки. В них он выглядел, как человек, который никому не может причинить вред, а теперь я вижу мужчину, которого больше не тошнит при виде изуродованных трупов. - Сэр, мне нужно оставить вас ненадолго, - говорит он Редмору, - не волнуйтесь, я буду в соседней комнате. Доктор чуть хмурится, но потом кивает. Мы втроем перемещаемся в опрятную гостиную. Малфой тут же начинает бродить по комнате, с деланным любопытством разглядывая цитаты, заботливо вышитые на белом полотне и вставленные в рамки. Я опираюсь рукой о спинку дивана. Не могу заставить себя сесть, хотя ноги устали. На столе стоит корзинка с рукоделием, мотки темной шерсти, почему-то напоминают мне спящих мышей. Искусственная елка в паутине гирлянд задвинута в угол рядом с большим окном. От вспышки магии лампочки наверняка перегорели, теперь их только в мусорку. А всего лишь пару часов назад чужая жизнь шла размеренно и плавно, как часы, но хозяйки всех этих вещей больше нет. Мне кажется, я почти слышу тишину остановившей жизни и она поглощает меня. Делаю судорожный вздох и искоса смотрю на Гарри. Он стоит рядом с дверью, наблюдает за нами, но в тоже время внимательно прислушивается к тому, что происходит в доме. Его уже давно не смущает вторжение в частный мир мертвецов. - Бригада зачистки здесь убрала, избавилась от следов магии и прочего. Труп они забрали с собой, это было проще, чем пытаться придать ему приличный вид, который не вызвал бы подозрений у маглов. - Мне можешь не рассказывать, я видел артефакт в действии, - Малфой останавливается напротив шкафа с расписными тарелками. - Сюзанна Эскот, 67 лет, не замужем, детей нет. В подобных случаях протокол предписывает обставить все как, внезапный отъезд в неизвестном направлении. Еще у нас есть некий Эндрю Редмор. Кроме имени мы о нем ничего не знаем. Сам он ничего рассказать не может, потому что артефакт стер ему память и разрушил личность. А пока чиновники решают, что именно с ним делать, я за ним присматриваю. Думаю, мы застряли здесь на всю ночь. Правила ужесточили и теперь, чтобы перенести к нам магла хотя бы на пару часов, нужно заполнить кучу бумажек. Проще торчать с ним в доме покойницы, которую только что отскребли от стен. Весьма качественно отскребли, не находишь? Впервые в его голосе слышится злость, колючая и кусачая. Малфой едва заметно ежится и отводит взгляд от цветочков на обоях, которые разглядывал с нарочитым вниманием. - Да, отличная работа, эти ребята не зря кушают деньги налогоплательщиков, - он усмехается, давно заметила, что сукина сына бодрят прогулки по грани. - Значит, за таким хреном, ты отдал маглу артефакт Б12, чтобы проверить хорошо ли работает служба зачистки? - Я никому ничего не отдавал. Я хотел испытать артефакт на себе, и мне нужен был доверенный человек, который контролировал бы процесс. Мой психотерапевт Эндрю Рэдмор отлично подходил на эту роль, но... Что ж признаю, даже лучшие из нас могут обмануться. Рэдмор украл мой артефакт и использовал его, чтобы отомстить женщине, которая сломала жизнь ему и его матери. - Магл обокрал самого Драко Малфоя, - Гарри усмехается. – А я был уверен, что меня уже ничем не удивишь. Сейчас артефакт у экспертов, они тоже отрабатывают свое жалование, и найдут ниточку, а я уже привяжу ее к тебе. - Мы оба знаем, что будет дальше, до суда дело не дойдет. Твое же собственное начальство прикажет тебе не копать под меня. Им главное убедиться, что в будущем не всплывет еще один темный артефакт, а на маглов всем плевать. - Тогда тем более стоит положить на самодовольных мудаков и довести дело до конца. Но ты привел с собой еще один довод. Гарри поворачивает голову в мою сторону. От его взгляда мне становится душно. Хочется наорать на белобрысого говнюка за то, что он превратил меня в гирьку на весах чужой совести, сказать Гарри, что я не соглашалась на все это и пусть не смотрит так на меня. Мне не нужны жертвы. Он вправе делать то, что считает нужным без оглядки на меня и на прошлое. Но я молчу, он тоже молчит и даже Малфой разглядывает свои ботинки, копя желчь для очередной издевательской речи. - Вот такой расклад, - наконец говорит он. – Твоя подружка помогала мне в поисках Эскот и если все вскроется, у нее будут большие неприятности. Ты ведь этого не хочешь? Раньше, тебя волновала ее безопасность, помнишь, тот случай, когда я спас нашу дорогую Грейнджер от Долохова и его дружков. Ты был рад назвать себя моим должником по гроб жизни. Сегодня у тебя есть возможность отдать долг или что чувства уже не те? - В расследовании участвую не только я. - Не волнуйся, твои коллеги получат то объяснение, которое их полностью устроит. У меня все схвачено. Главное, чтобы ты не вмешивался. - Ты так высоко ценишь мой профессионализм? - Не особо. Но у тебя, Поттер, нет ничего кроме работы, ничего чтобы удержало тебя, отвлекло, заставило бы отступить. Это делает тебя опасным. Гарри готов его ударить, я не вмешиваюсь. Чувствую себя золотой рыбкой, которая смотрит на все из-за стекла аквариума и люди для нее лишь смутные тени. Говорят, у рыб короткая память. Она способна удержать события последних пяти секунд не больше. Никогда, не думала, что у меня будет повод завидовать рыбам. Со стороны мы выглядим одинаково уставшими и больными. Война сделала нас похожими. Мы не семья, не ковен, не клан, но как бы мы не относились друг к другу, наши проблемы мы будем решать между собой, без чужаков, которых не было с нами тогда. - Хорошо, - спина Гарри горбится, злость уходит и больше нечему держать позвоночник прямым как палка. И все же он находит в себе силы поднять голову и, смотря Малфою в лицо, сказать. – Но это последний раз, когда все идет по твоему. Запомни это. Я осторожно выскальзываю из комнаты, мне нужен свежий воздух. Далеко идти смысла нет, и я сажусь на первую ступеньку деревянного крыльца. Смотрю на задний двор Сюзанны Эскот. Колючие кусты роз, клумба, присыпанная листвой и ветками, дощатый садовый сарай. Остановившаяся жизнь, едва припорошенная тонким слоем снега. Дверь открывается, я знаю, что это Малфой, но все равно надеюсь. Ошибаюсь и в том и в другом парне. Рэдмор пристраивается рядом и, смущаясь, говорит: - Не грусти. - Все в порядке. - Нет, ты дышишь, как человек, который хочет заплакать, но не может. Не надо. Когда он так говорит, на секунду мне кажется, что со мной разговаривает человек с тех видео лекций. Но впечатление быстро рассеивается. - Тебя нужно развеселить, нельзя грустить в Рождество, - Рэдмор роется в карманах. Я жду леденца, но интуиция снова подводит. Доктор вкладывает мне в ладони брошку, я не могу ее толком разглядеть, слишком темно. Пальцы чувствуют выпуклую резьбу. - Колокольчики? – спрашиваю я. - Колокольчики. Хорошие цветы. Радостные. - Спасибо, - я догадываюсь, кому брошь принадлежала раньше, но не могу отказаться, слишком искренний у него вид. Но хоть кто-то в нашей компании счастлив. Теперь главное не думать, что кроме чужой жизни, своей жизни я проебала еще и рождественские подарки. - Пойдемте, - я вытираю глаза концом шарфа. Все еще сжимая брошку в одной ладони, помогаю доктору подняться. Пора домой, и Малфой определенно должен мне еще одну поездку на своем шикарном Бентли.