Другая сторона

Совершенно невозможно определить тот момент, когда человек становится для тебя особенно близким, когда по малейшим изменениям интонаций его голоса, мимике, движениям ты ощущаешь перемены в нем самом: от заразительного опохмеляющего веселья до легкой меланхолии, от сдержанности и уверенности до трагической опустошенности, от детской игривости до кричащей боли и наоборот. Это могут быть не гипертрофированные эмоции, льющиеся наружу, быть может и фальшивые, то тобой уже угадываемые, а внутренние струны, играющие какой-то свой уникальный спектакль. Когда наступает такой момент, все определенно меняется — теперь ты становишься антенной, приемником, настроенной на волну другого человека. Прием сигнала идет круглосуточно, не останавливаясь, и неважно, доступны каналы связи или нет. Никаких помех, потерь пакетов во время передачи — натянутая эмоциональная струна — линия-связь всегда в действии. После того случая я совершенно по-другому стала воспринимать Этери Георгиевну. Надо отдать должное, она ни разу не показала, что между нами произошло что-то отличное от обычных отношений тренер-ученик. На тренировках она была тверда, громкие выражения вырывались и сыпались на всех фигуристок, я не была исключением. Во время общих сборов и пересечений вне катка она также никак не показывала и не позволяла ни мне, ни себе вспомнить о произошедшем. Да вот только я уже не могла, наверное. Думаю, это так и читалось в моем взгляде, который я тогда еще не умела маскировать или прятать. Я не могла на нее смотреть как на тренера, теперь я видела в ней человека, гораздо более человечного и душевного чем те, кто клялся мне в симпатии, бросался громкими словами о вере, любви и доверии. Наверное, вот эта слабость сильного человека поразила меня настолько, что я стала просыпаться. Я никогда и не спала, но это меня изменило. Фигуристы взрослеют раньше, в 16 — они не дети, они самостоятельные люди, которые либо ломаются, либо побеждают. Если хочется побеждать — будь добра, цени людей рядом и их поддержку, но будь готова все делать сама, не зависеть ни от кого…так формируются не только чемпионы, но и Личности. Одним словом, все шло своим чередом, от тренировки к тренировке, от старта к старту. Разве что, общаться стали немного чаще, больше сообщений стало в мессенджерах. Это была такая приятная болтология ни о чем, легкие подколы. Например, я узнала о поклоннике Этери Георгиевны — водителе поливальной машины. После этого каждый вечер, слыша, как проезжает за окном поливальная машина, я не могла не прыснуть, еле удерживаясь от того, чтобы написать сообщение: «Ваш поклонник только что проехал рядом, скучаете?». Несмотря на уважительный тон моих сообщений, на все еще четко выраженную дистанцию, все равно, наше общение становилось более теплым, и я подсознательно позволяла себе больше. Узнать, отдать, быть рядом — это то главное, что я ощущала в то время. После Чемпионата Европы мы праздновали эту победу, новоявленную чемпионку Европы — Евгению Медведеву. Это был наш общий праздник — меня, моих тренеров, моих друзей, товарищей по команде. Никто не знает этот закулисный мир фигурного катания, но мы — обычные люди. И как только выдалось свободное время после окончания всех соревнований, мы с ребятами отправились гулять по Братиславе. Это был мой мир, мое новое открытие, мое новое ощущение себя в этой жизни. Не только мир Европы в полной мере оценил меня как фигуристку — в это я до сих пор поверить не могла, ведь плох тот фигурист, что недооценивает соперников и безоговорочно верит в победу, все знают, нужно лишь отпустить себя и показать свой максимум — главное, я сама на себя посмотрела по-другому. Я была как губка, всегда открытая и без того, я пропускала и оставляла в себе все лучшее в мире вокруг — в воздухе так и витал этот запах, на языке так и ощущался, да и в глазах блестел он — запах, вкус, цвет жизни. Возвращаясь после осмотра основных достопримечательностей города в гостиницу, мы на входе с ребятами встретили Этери Георгиевну с ее коллегами, видно, они только закончили свои дела, собирались тоже освежиться и расслабиться, возможно, в баре неподалеку. Мы остановились, две такие разные компании, ребята перекидывались словами, кто-то даже давал интервью мимо пробегающим журналистам. Меня тоже не миновала эта участь, я с улыбкой ответила на вопросы, дала несколько автографов. Этери Георгиевна улыбается и смотрит на меня одновременно с гордостью и нежностью, а также с ухмылкой: «Берегись теперь, чемпионка Европы!». Я тоже широко улыбаюсь, громко смеюсь, и мы с девчонками уже идем к гостинице, как вдруг меня сзади одергивает рука и я слышу тихие слова Этери Георгиевны: «Я горжусь тобой. Я поняла, что могу повернуться к тебе спиной». Я не успеваю ничего ответить, только, повинуясь неожиданному порыву, могу обнять ее крепко. Обнимаю, чувствую, что и она отдает себя этому объятию…мгновение — и вот уже мы разошлись, а в моих ушах так и звучат ее слова. «Повернуться к тебе спиной» — что же это значит? Это возможность доказать, что она — действительно выдающийся тренер? После ухода Юли ей было важно доказать и показать всему миру, кто она есть на самом деле? И я — тот инструмент, то оружие, которое было призвано помочь ей в этой войне? Или же этими словами было нечто большее? Это были слова сильной женщины, которая спустя годы обмана и предательства, твердости и борьбы смогла поверить человеку? Мне? Ответ был уже близко. Мне оставалось лишь его дождаться.