search(light)

История оказалась действительно непростой, эмоционально тяжёлой, что у Бана порой сжималось горло от подступающих слёз, в то время как голос Кима часто обрывался на полуслове, переходил на шёпот. — Теперь ты всё знаешь… — Уджин наконец выдыхает, чувствуя облегчение после переживания вновь этих нелёгких событий. — Надеюсь, ты не винишь его и не злишься. — И в мыслях не было, даже до того, как ты рассказал мне всё это. Теперь я лишь больше понимаю его и очень сочувствую, — поведение Хёнджина действительно вызывало у Чана не более, чем недоумение, но никак не раздражение или ненависть. — Ему и правда приходится нелегко, как может показаться на первый взгляд. Когда он впервые случайно порезался, я понял… «Что он не сможет без меня» что мне необходимо закончить курсы первой медицинской помощи, что я и сделал. Вероятность того, что Хван сам позвонил бы врачам равнялась нулю. А родители не осведомлены о ментальных проблемах сына. Трагедия навсегда запечатлелась на их лицах, тяжело переживаемая. И теперь вся их любовь была направлена на него одного. Поэтому студент всеми возможными способами старается утаивать нелицеприятную правду. Он не хочет создавать им проблем, неудобств. Хочет доказать, что он не менее успешный, такой же непроблемный, каким был Сухён. Более того, в идеале, не быть заменой брата, а стать по-своему достойной личностью, поводом для гордости не меньшей, чем был его хён. Заслужить родительскую любовь, чтобы перестать стыдиться предыдущих ошибок, больше не ощущать кощунственности от того, что заполучил её в двойном размере путём подобных трагических обстоятельств. Не считать её данностью, а прилагать для неё усилия, чтобы почувствовать себя по-настоящему достойным родительской любви. — Хёнджину невероятно повезло с тобой. Блондин улыбается немного смущённо, согласно кивая. — А мне с ним, он — моя семья. — А как же… У тебя разве… — Нет, у меня никогда не было родителей. — Я… прости. — Ничего страшного, в жизни всякое бывает. Не повезло в одном, так может, повезёт в чём-то другом, правда? — Уджин подбадривает сам себя. — Правда. Иначе и быть не может. Это ведь ты, — учёный кладёт парню руку на плечо в знак поддержки, улыбаясь уголками губ. Блондин дарит брюнету благодарную улыбку в ответ. Приятно, когда в тебя верят и поддерживают. — Спасибо. У Бана что-то приятно ёкает внутри. Что если Ким подразумевает везение в любви и говорит о них двоих? Это кажется чем-то невероятным. Быть может, парень просто имеет в виду что-то абстрактное, глупо сразу принимать это на свой счёт. Учёный быстро развевает затеплившиеся на мгновение мечты, не давая им прочно осесть в сердце. Но думы Уджина о светлом будущем и лучших днях, что ещё ждут впереди, неизбежно и больно ломаются под гнётом реальности. Его миссии, к которой, на самом деле, он не ощущает причастности, не считая себя каким-то уж особенным. — Мне необходимо серьёзно поговорить с тобой, Чан. Бан силится сглотнуть, но в горле мгновенно пересыхает от неясного страха. Ким выглядит слишком серьёзным. Даже измученным. Как физически, так и собственными размышлениями. Он собственноручно губит этого парня. На него порой слишком больно смотреть. Чану становится тошно от себя самого, как тогда, когда родители отказались от него. Всю эту неделю блондину было и без того нелегко. Но сейчас Уджин ни в чём не уверен от слова совсем. Сегодня судьба явственно показала ему, что Хёнджин без него попросту не выживет. Жизнь делает его теперешнее положение не просто шатким, а вовсе разрушает и без того слабые надежды и уверенность в собственных силах, заставляя провалиться и буквально погрязнуть в бездне страхов и неизвестности. — Конечно, — голос брюнета подозрительно хрипит, отчего блондин лишь больше напрягается. Даже несмотря на то, что фактически Уджин может решать чуть ли не до старости, вопрос остаётся открытым и нерешённым, заставляя парня перманентно находиться в подвешенном состоянии. В конце концов, в его руках сосредоточены миллиарды жизней, хоть и полноценно осознать это не получается. Более того, он не знает Чана достаточно хорошо, всё равно он чужой человек, и идти с ним в неизвестность попросту боязно. — После того, что сегодня произошло, мне стало по-настоящему страшно, — Ким опускает глаза, на мгновение поджимая губы, затем продолжая, — я хочу, чтобы ты прямо сейчас, при мне, переместился туда и обратно. Чтобы я точно был уверен в твоей экспериментальной разработке. Убедился собственными глазами, что это не билет в один конец, — после озвучивания этой просьбы остатки сил будто покидают Уджина. Словно слова физически выматывают. Он уже давно задумывался над этой странностью. Почему Чан всегда здесь, а не может, например, спокойно лавировать между двумя временными пространствами. Ведь, по словам учёного, они могут беспрепятственно возвращаться в любое время, в которое только пожелают. Бан растирает свои внезапно охладевшие от страха ладони, стараясь придать голосу естественность, что выходит несколько с натяжкой. — Как ты понимаешь, несмотря на потенциальное наличие данной возможности, она представляется слишком рискованной. В данной миссии, что была согласована с вышестоящим руководством исследовательского института, не были заложены промежуточные перемещения до получения твоего окончательного согласия на перемещение вместе со мной в 24 век. Стресс и усталость берут вверх, приводя Кима в раздражение и желание добить этот крепкий орешек. Тон голоса парня лишь поднимает уровень недоверия Уджина. — А у тебя есть хотя бы копия данного протокола миссии? Заверенного соответствующими подписями? — Ты серьёзно? — учёный хихикает, надеясь ослабить напряжённую обстановку. — Во-первых, я уже говорил о не инструктированном количестве предметов, которые можно взять с собой, более того, это сверхсекретный документ, который не может попасть никоим образом в открытый доступ, любые копии строжайше запрещены. Снова этот стиль речи. Как в самый первый день, когда Чан рассказал Уджину о его великом предназначении. Звучит так инородно. Заученно. Словно Бан пытается прикрыться витиеватыми словесными формулировками. Но зачем? Неужели хочет скрыть что-то? Впервые Ким ему не доверяет. Интуитивно чувствуя неладное, Чана передёргивает, что физически выражается в сиюминутном ознобе. Он всеми силами пытается избежать неприятного исхода ситуации, показать парню всю рискованность и сложность. Но в то же самое время он не может пойти в отказ. Иначе это вызовет ещё больше подозрений. — Но как мне верить тебе? Вернее… я всё понимаю, тебе доверяю, но твои слова заставляют усомниться в работоспособности прибора. Если ты не сделаешь этого, я никуда не отправлюсь с тобой, — блондин делает акцент на принципиальности данного вопроса. Он не может бросить шатена. Что если тот поранится в его отсутствие? Добровольно заточит себя в комнате, пока не истечёт кровью или не заработает заражение, всеми силами пытаясь увильнуть от попадания в больницу? «Я предал твоё доверие». — Хорошо, ты прав, — учёному просто нужно выиграть время. Оттянуть неизбежное. — Это означает да? — Это означает да, но не прямо сейчас, а в обозримом будущем. Сейчас мой организм немного ослаблен пережитым потрясением, необходимо выспаться. Перемещение сквозь время требует не только отличного физического состояния, но и устойчивого эмоционального фона. Как говорится, дух и тело должны быть едины, — нервно смеётся Бан, но, не получая обратной реакции, тут же замолкает. Данный ответ Уджина не успокаивает, напротив, настораживает. Слишком абстрактный, слишком неточный, расплывчатый. У Кима закрадывается сомнение: что если всё это является не недопущением не до конца изученных рисков, а целенаправленным поведением Чана? Но кто в здравом уме и твёрдой памяти способен на такое? Учёный-психопат, или же человек, которому просто нечего терять. Но Бан ничего не говорил про своё окружение в том времени. Вряд ли у такого человека могут быть проблемы с людьми. И всё же, учёный не пошёл в полный отказ. Значит надежда разрешить данную проблему имеется. В любом случае, сейчас блондин просто не в состоянии продолжать какие-либо споры и уговоры. Уджин поднимается, потягиваясь и зевая. Всё, чего он сейчас по-настоящему хочет — полноценно выспаться. — Хорошо, держи меня в курсе, а сейчас нам обоим нужно отдохнуть, доброй ночи. ♫ ♪ DANDY WARHOLS — SLEEP ♫ ♪ ♫ ♪ STRAY KIDS — INSOMNIA ♫ ♪ — Крепких снов… — брюнет взглядом провожает парня, что даже не взглянул на него. Разговор получился натянутым и достаточно напряжённым. Уджин что-то явственно начинает подозревать. И Чану становится не по себе. Выключив свет, он привычно устраивается на ставшем таким родным и удобным диване, но несмотря на усталость, уснуть не в силах. Навязчивый вопль разума и кричащая совесть требуют остановить этот театр одного актёра. Как можно скорее. Пока не стало слишком поздно. Сегодняшнее происшествие с Хёнджином тому доказательство. Догадываясь о первопричинах ссоры парней, понимая то, насколько сильна их связь, Бан становится противен сам себе. Такой ли он хороший человек, каким Ким считает его? Мысли бьются в голове словно беспорядочный рой пчёл, что остался без своей королевы. Панически сталкиваясь меж собой, они являют перед глазами нелицеприятные сцены неизбежного разговора, неотвратимой правды. Всё — ошибка. Не стоило ничего затевать, не стоило так нагло и самовольно вторгаться в жизнь этого замечательного парня, у которого и без того немало испытаний. И уж точно не пытаться возлагать на него надежды за собственное счастье. Всё. Последняя капля. Апогей. «Пришло время сознаться, Бан Чан». Настала его очередь плакать… Сейчас ничто не в силах потревожить глубокий сон шатена. Блондину остаётся лишь позавидовать такому младенческому сну. Старший осторожно ложится рядом, надёжнее укрывая младшего одеялом, вновь погружается в собственные мысли. Несмотря на дикую усталость, уснуть нереально. Его теперешнее положение напоминает знаменитую дилемму железнодорожника, отражающую самый тяжёлый выбор в истории человека: допустить гибель пассажиров и спасти своего ребёнка или… Действительно, велик шанс (учитывая внезапную неуверенность Чана), что всё может пойти совсем не так, как задумывалось. Что если он застрянет там, в 24 веке? Спасёт человечество, но Хван и правда без него фактически умрёт, если не физически, то душевно. Один раз младший уже пережил это. Позволить этому случиться повторно будет жестоко. Но как можно позволить умереть и 9 миллиардам людей? Все их вечерние разговоры с Баном лишь увещевания, дарящие мнимое ощущение безопасности и лёгкости миссии. Нет ничего лёгкого. Ничего простого. Всё неразрешимо сложно. Полная безнадёга. Если бы не присутствие чужих людей в доме или хотя бы в его спальне, он бы позволил себе расплакаться. Впервые с момента расставания с Лин ему по-настоящему хотелось заплакать от безысходности собственного положения. Нужно найти в себе силы сказать Чану, что он совсем, абсолютно, не знает, что ему делать… Оба проводят бессонную ночь.

***

♫ ♪ NF - WAIT ♫ ♪ — Хёнджин зовёт меня к себе в гости. Надеюсь, тебя это не обижает. — Я прекрасно понимаю, что вам необходимо побыть вдвоём. Это нормально. Да и мне неплохо бы собственные мысли привести в порядок, — Чан осознаёт, что действует на Хёнджина также, как красная тряпка на быка. Да и Уджину он никто, чтобы тот ставил его в известность о своих воскресных планах и уж тем более отчитывался. Хван даже чувствует некую благодарность, уважает Бана за понимание и чувство такта. Им с хёном жизненно необходимо поговорить с глазу на глаз. Пока студент увлечён собственным телефоном, Чан кладет руку на плечо Уджина, и тому кажется, что она задерживается там дольше положенного. Не то чтобы блондин считает это нарушением каких-либо границ, нет, просто это выглядит странно. Словно тот не хочет его отпускать. Может, намеревается сказать что-то? — Привет, да, я купил вам билеты, наслаждайтесь, ну что ты, мам. Я просто хорошо распоряжаюсь деньгами, что вы мне даёте. Проведите день хорошо, — с улыбкой в голосе студент заканчивает разговор по мобильному, — что ж, хён, можем идти. — Мы пойдём. Учёный тактично одёргивает руку. — Пока. Бан лишь выдавливает глупую улыбку. Наблюдая за закрывающейся дверью, жалеет только об одном: он никогда не сможет обнять его. Вероятность того, что они увидятся вновь равняется нулю.

***

♫ ♪ VOISPER — HEART ♫ ♪ — Может, расскажешь? — Что рассказать, хён? — Что произошло вчера? Как ты поранился? Хван мысленно переносится во вчерашний день. Осенний ветер доносит до Хёнджина едва уловимый в прохладе субботнего вечера смех Уджина из открытого окна на третьем этаже, мгновенно отзываясь неприятной ноющей болью в груди шатена. Горькая правда больно ухает в сердце, отдаваясь внезапным помутнением в голове. Стеклянная бутылка недопитого сока под давлением сжимаемой её ладони мгновенно рассыпается на мелкие осколки, глубоко и больно впиваясь в кожу. Стремительный от природы Хван вдруг впадает в ступор, замирая, глядя на окровавленную руку. Сотрясаясь всем телом, он вновь двигается, но уже побуждаемый не ревностью, а первородным страхом. Вспышки прошлого больно ударяют в уязвимый разум, что Хёнджин готов буквально закричать. Лифта ждать слишком долго, цепляясь до побелевших костяшек свободной рукой за перила, на подкашивающихся ногах, он буквально тянет сам себя наверх. К Уджину. Эта мысль — его единственное спасение. Единственный луч света, тонкая нить, не дающая сойти с ума, сохраняющая остатки разума. Дрожащими пальцами он не с первого раза попадает в дверной звонок. — Ничего, я просто купил попить, а бутылка оказалась треснутой, и когда я приложил усилие, чтобы её открыть, она окончательно рассыпалась на мелкие осколки… — шатена слегка передёргивает при упоминании кусочков стекла. Рана всё ещё неприятно ноет. В любой другой день Уджин принялся бы допрашивать парня. Он очень хорошо чувствует, когда тот что-то недоговаривает. Однако сейчас Хёнджин всё ещё слаб физически и эмоционально, не стоит заставлять парня волноваться лишний раз. — Ты не представляешь, как же я рад, что ты вновь у меня дома! — студент весело забегает в квартиру, закрывая за братом дверь. — Может, хочешь чего-нибудь? Мама написала, что оставила нам пирог. Или ты не… Несмотря на недосып и, как следствие, не совсем ясное мышление, блондин полон решимости разобраться в той нелёгкой, и в то же самое время очевидной недосказанности, что сложилась меж парнями. — Мы ведь не просто так сюда пришли? — Как ты так легко догадался… — Потому что мы оба знаем, что нам необходимо поговорить без посторонних. Серьёзность Кима не на шутку встревоживает Хвана. Младший тянет старшего за руку в свою комнату, то место, которое он считает наиболее уютным и защищённым. Расшатанные нервы берут верх, шатен шумно дышит, пытаясь собраться с мыслями и решиться на серьёзный разговор. — Я сейчас, сейчас. Дай мне минутку. — Нам некуда спешить, Джин. Не волнуйся так. Уджин не торопит. С разрешения парня он осторожно присаживается на кровать, молча наблюдая за тем, как хозяин комнаты ходит из угла в угол, бормоча что-то ясное лишь ему одному под нос, нервно сжимая и разжимая пальцы. Студент не знает с чего начать. С какого угла подступиться, как можно безобиднее начать свою исповедь, на которую он решался долгих три года. И вот, наконец, решился. Под самый конец, под самый занавес, когда его любимого человека уже явственно уводят из-под носа. Так что в некотором смысле, где-то в глубине души, Хёнджин даже благодарен появлению Чана. Вся эта ситуация выступила для младшего спусковым механизмом, катализатором. Призывом к активным действиям. Наконец-то всё прояснить между ним и хёном, признаться в своих чувствах. Не секрет, что после смерти брата он возвёл Уджина на пьедестал своей жизни. Защитник, утешитель, идеальный слушатель, советчик и лучшее успокоительное при панических атаках. Только голос, глаза и руки Кима помогали Хвану справиться с приступами. Ради него старший закончил курсы по оказанию первой медицинской помощи, чтобы уметь обрабатывать раны парня. И младший не заметил, как влюбился. Среди шторма он смог отыскать тихую гавань. Считал блондина ангелом, ниспосланным с небес в качестве утешения. Для него было абсолютно естественным считать, что Уджин должен принадлежать только ему. Подростковая эмоциональная нестабильность, бушующие гормоны, ощущение слабости и беспомощности в результате трагедии также оказали благодатную почву для возникновения романтических чувств. Все эти события и трансформировались в то, что Хёнджин считал своей любовью к хёну. Чем дольше Хван медлит, тем сложнее ему начать. Меж тем проходит добрых полчаса. — Я знаю, — преисполненный решимости голос Кима внезапно разрезает тишину, отчего Хван пугается так, словно старший внезапно появляется в его комнате из ниоткуда. Шатен инстинктивно пытается схватиться в страхе за что-нибудь, но позади него лишь стена, он чуть не сливается с ней, когда спокойный блондин подходит к нему и кладёт руки на его плечи. Отступать некуда. Он в прямом и переносном смысле фактически загнан в угол. — Всегда это чувствовал. Но ведь ты знаешь, каков мой ответ… — для Уджина Хёнджин всегда будет семьей, младшим братом, которого надо защищать. А для отношений нужен равный партнёр. ♫ ♪ TAEMIN — MONOLOGUE ♫ ♪ Делая глубокий выдох, студент сам кидается на шею к брату, фактически бессильно повисая на нём. Окончательно выматываясь, словно сбрасывает с себя нелёгкое бремя неопределённости, что подтачивало его самого изнутри, обостряя мнительность. Пусть оно и дарило возможность строить зыбкие надежды, но лишало способности мыслить адекватно, всё ближе прижимая к земле тяжким грузом. Не давало свободно посмотреть в будущее, расправить плечи и наконец-то заставить себя двигаться дальше. Блондин крепко прижимает к себе рыдающего шатена, пытаясь хотя бы на физическом уровне разделить с ним боль. Ласково гладит по голове. Пилюля правды слишком горька. Но слёзы не орошают боль, не делают её более глубокой и плодородной, наоборот, смывают печаль, позволяя накопившимся эмоциям и чувствам выплеснуться наружу, а ложным надеждам раствориться в этой «воде». Боль вперемешку с лёгкостью. Боль отказа, но лёгкость от признанья. В душе он всегда знал, что Ким откажет. Слишком разные. Но только признавшись, ему стало по-настоящему легче. Теперь он может полноценно отпустить. Каков был смысл оттягивать неизбежное? Годами жить в неизвестности, прятать голову в песок, отступать в последний момент. Ничего не говорить Уджину, но постоянно подпитывать себя ревностью изнутри, трепать нервы Киму. Создавать конфликтную ситуацию. В какой-то момент старшему бы это надоело, и он бы попросту ушёл. Для шатена это первый шаг к самостоятельности. Да, блондин спас его, но он не обязан это делать всегда. Не обязан любить и разделять взаимность его романтических чувств. Да, это больно признавать. Хван понимает, что впервые берёт ответственность за свою жизнь. Понимает, что не нужно бежать от своих страхов. А посмотреть им в лицо. Что нужно отбросить прошлое, чтобы двигаться дальше в светлое будущее. Не стоит всю жизнь концентрироваться на смерти брата. Да, это ужасная трагедия. Но он ничего не мог с этим сделать. Иногда стоит быть фаталистом, чтобы быстрее пришло смирение. Эта ситуация уже пройденная, нужно продолжать жить. Не нужно замыкаться в себе, отпустить эту ситуацию. Не стоит всех врачей стричь под одну гребёнку и столь сильно боятся крови. Хёнджину наконец-то пора повзрослеть. В конце концов, ему 18 лет. Пора начать строить собственную жизнь. В отрыве от Уджина. Важно не зависеть от Кима, а принадлежать самому себе. Это не означает полностью разорвать связь, перестать дружить и общаться. Перестать считать его своим братом. Нет, отнюдь. Просто дать старшему вздохнуть, подарить ему эту свободу. Не давить на него. Дать ему спокойно жить, а значит, таким образом, и себе. Он слишком сильно держался за Сухёна, и потерял его. Ему мнится, что если он будет точно также держаться и за Уджина, то что-то случится. Хёнджин добровольно привязал себя к человеку, спекулируя его добротой, ответственностью, заботой. Зная, что тот не сможет поступить иначе, отвергнуть, всегда протянет руку помощи. Но ведь даже самому большому терпению рано или поздно приходит конец. Спрашивал ли он когда-нибудь у своего хёна, а чего истинно тот хочет? Вряд ли старший доволен подобной жертвенностью младшего, хочет строить и собственную жизнь, хочет того же и от него самого, явственно намекнув об этом во время ссоры. Быть может, привязывая себя к Уджину, он и сам лишает себя новых возможностей и знакомств? Взять во внимание того же Сынмина. Он соврал, он знал его совсем немного. Но все те разы, что они случайно встречались, парень производил приятное впечатление. Однако Хван считал это просто искушением, на которое он ни за что не собирался поддаваться. Но теперь, может, стоит это сделать? Просто попробовать? Дать шанс? Наконец начать двигаться дальше, открыться для чего-то нового? Будет нелегко, влюбленность, что формировалась все эти три года, не пройдет за один день. Но, быть может, совсем не даром судьба так жестока и иронична, раз Сынмин врач. А заодно дать и своему брату возможность попробовать выстроить отношения с Чаном. А уж какие именно, решать им двоим. Ведь Киму так сложно сходиться с другими людьми, значит, в Бане и правда есть что-то. Стоит признать, что учёному удалось продвинуться за неделю гораздо больше, чем ему за три года. Сложно сказать, какие конкретно чувства между этими двумя, однако Хёнджин сразу же почувствовал неясную искру меж ними. Пусть так. Пусть будут вместе. Он справится. Дружить они не перестанут, ведь Уджин не из тех, кто безоговорочно теряет голову, забывая себя. Хван готов пожертвовать своим счастьем ради счастья брата. Пусть тот будет с Баном, если желает этого, но… никуда не уходит. Он не может отпустить его в эту неизвестность. Это выше его сил.