Beating, My Heart

Во время прогулки Напстаблук постоянно бросал мимолетные взгляды на Меттатона. Эта новая форма его тела была… совершенна. Даже симпатичнее, чем обычная, в которую Напстаблук уже давно был влюблен. Эдакий сексуальный бонус к личности, очаровательной самой по себе. С такими широкими бедрами и упругой задницей, густыми ресницами и всегда ухоженной прической Меттатон был на порядок очаровательнее своего кузена. Неудивительно, потому что их тела являлись материальными воплощениями их душ. Скоро, однако, он обнаружит, что и Напстаблук обладал своеобразным шармом — а может, это уже произошло. Стараясь сохранять полное спокойствие, застенчивый робот обдумывал предстоящий разговор. Он решил: сейчас или никогда, иначе все пропало. Меттатон вновь мог пропасть из поля зрения на долгое время и найти себе кого-то другого. На смену этой навязчивой мысли пришла еще более ужасная: вдруг он уже любит другое существо? Напстаблук прочистил горло и опасливо забормотал. «Эм-м… Меттатон. А ты с кем-нибудь… встречаешься? Ну, в смысле, я подумал… как бы начать разговор…» — заметно тяжелая интонация привлекла внимание Меттатона. «Ты чего?.. Ты правда думаешь, что я считаю кого-то важнее тебя? — он тепло посмеялся. — Я же знаю, ты мой фанат номер один, так что не волнуйся. Даже если я кого-то и найду, он не сможет заменить тебя». Что ж, Напстаблук ожидал немного другого ответа, однако и этот счел достаточным и успокоился. Он действительно был благодарен кузену за заботу и внимание. Возможно, именно из-за них он без памяти влюбился в Меттатона. В ответ Напстаблук лишь согласно кивнул и слегка улыбнулся. Да, у него всегда были проблемы с поддержанием словесной беседы. Но, несмотря на столь обидный факт, он старался показать, как ему небезразличен собеседник. Прежде всего, он проявлял интерес через жесты. Меттатон снова засиял своей фирменной улыбкой — это та эмоция, которую он показывал почти перманентно. Напстаблук отчаянно желал увидеть его настоящее лицо, чтобы он вел себя естественно, не скрывал свое неудовольствие. «Меттатон… тебе не нужно притворяться для меня…» — после этих слов улыбка звезды исчезла. Он нахмурился, что происходило крайне редко — когда вокруг не было публики и света софитов. Напстаблук подозревал, что он что-то скрывает — впрочем, так он думал и о человеке. Но, к сожалению, не был способен точно определить причину беспокойства. Меттатон издал едва слышный сконфуженный пик. В какой-то момент ему показалось, что сейчас его кузен узнает обо всем. Он остановился и, напряженно выдохнув, наконец заговорил. «Сейчас у меня много проблем, Блуки… Не знаю, что я еще могу сказать», — Напстаблук аж онемел от шока. Меттатону, да нечего сказать? Неслыханно! Вся тяжесть ситуации, словно гора, легла на его плечи. Здесь трудно было не почуять неладное. Он был в замешательстве, не зная, как помочь любимому кузену. Он не мог дать совета, даже когда в нем была сильная нужда. Он вообще ничего не мог в этой жизни. Неуверенно переминаясь на месте, подбирая нужные слова, Напстаблук весь дрожал о страха, что Меттатон покинет его. Этого нельзя было допустить, особенно после столь долгой разлуки. Они обменялись взглядами. У одного из них, как всегда, глаза абсолютно ничего не выражали. Они были полностью черными, и лишь зрачки светились голубизной. Для случайных прохожих это выглядело несколько жутко; а Меттатона, напротив, восхищало. Ему нравилось это вечно застенчивое и в то же время любопытное выражение лица. Он счел нужным как можно скорее признаться в своих истинных чувствах. Пожалуй, и правда стоило бы прекратить держать все в себе. «Ты в курсе, разве нет?» — проговорил Меттатон полушепотом. «В курсе… чего?» — голос Напстаблука дрогнул. Ему никак нельзя было сплоховать и отпугнуть от себя самое любимое существо. Меттатон почесал нос, после чего аккуратно, что было нелегко из-за каблуков, присел и пробежался тонкими пальцами по сырой земле. «Это место… Этот дом… И ты. Все это прочно засело у меня в голове на какое-то время. Это и есть мой настоящий дом. Да, я мечтал о сцене, но куда больше хотел… быть с кем-то. С кем-то, кому действительно не все равно. И… я все упустил,» — объяснив все, Меттатон плотно сжал губы и посмотрел наверх. Напстаблук молча уставился на кузена, не в силах произнести ни слова. С одной стороны, ему было обидно, что тот покинул его, но щемящее чувство жалости все же преобладало. Конечно, Меттатон не мог точно знать, к чему приведёт эта бешеная популярность, и поэтому заслуживал второго шанса. Да что там второго — Напстаблук был готов прощать его до бесконечности. Не нарушая тишины, он опустился на корточки рядом, и в его обычно пустом взгляде можно было прочитать умиротворение. Глаза Меттатона встретились с его собственными; всегда ярко-розовые и полные энтузиазма, теперь они выражали усталость, вялость и в какой-то мере побежденность. Напстаблук задумался: как же долго его одинокой звезде приходилось изображать радость для окружающих? Он робко коснулся руки Меттатона, до сих пор лежащей на земле. Тот сначала не среагировал, чем очень напугал Напстаблука, но потом медленно перевёл взгляд на его лицо. Меттатон истосковался по близости, именно физическому контакту, в разы превосходящему по своей силе призрачные объятия. Хотелось большего. Он вытащил руку и ласково обнял своего кузена. Так, оба робота потеряли баланс и повалились на землю, тесно прижавшись друг к другу. Вентилятор Напстаблука зашумел ещё громче, и Меттатон хихикнул. Очевидно, что первый был крайне возбуждён от происходящего, и приходилось успокаивать его, поглаживая его металлические волосы. Они были белыми, с нежно-голубыми прядками. Сразу видно, ручная работа Альфис — она на славу постаралась над его внешностью. Он, впрочем, и так был красивым, но благодаря такому телу это становилось ещё очевиднее. Так они лежали вдвоём, наслаждаясь друг другом, пока Меттатон не прервал молчание. «Блуки, я тебе нравлюсь?» — он определенно попал в точку. Но было бы крайне неловко получить отрицательный ответ после всего, что между ними произошло. «Ты мне… что?» — пораженный вопросом, Напстаблук очнулся от транса. «Я тебе нравлюсь?» — повторил Меттатон, притянув его еще ближе и аккуратно развернув его лицо прямо к своему. Напстаблук в полнейшем недоумении уставился на кузена. Разумеется, Меттатон ему нравился, но непонятно, что именно он имел в виду в своем вопросе. Сейчас нельзя было допустить ни малейшей ошибки. «Конечно, ты мне нравишься… — пробормотал Напстаблук, прижимаясь сильнее. — Ты же Меттатон. Как ты можешь не нравиться?» Его слова вновь были встречены теплой улыбкой. Заветный момент неумолимо приближался. Страх непринятия, нервы от ожидания, отчаянная надежда на взаимность и самая нежная любовь — Напстаблук был переполнен разнообразными чувствами. «Меттатон… Я должен сказать тебе что-то важное…» — он дрожал как осиновый лист, и это, вероятно, хорошо ощущалось объектом его желаний. Произнесенные слова сами по себе подрывали весь кураж, для появления которого понадобились годы. «Продолжай, дорогуша. Я слушаю», — промурлыкал Меттатон таким бархатным голосом, какой он никогда не использовал на сцене. И как ему это удавалось? Такая интонация будто призывала Напстаблука к активным действиям, но тот попросту впал в ступор. Слова намертво застряли в горле, а слезы предательски подступали. Он не мог сделать это. Над роботами нависла темная пелена грусти Напстаблука, и она почти ощущалась физически. Меттатон снова погладил его по голове, своей непередаваемой улыбкой вытягивая признание. Спустя несколько мгновений молчание прекратилось. «Я тут поразмыслил и понял, что… Меттатон… у меня есть некоторые чувства к тебе… Я знаю, что лишь отягощаю тебя, — он остановился и вздохнул, — но я решил, что ты должен знать. Как-то так…» Напстаблуку казалось, что вся тяжесть мира в эту секунду легла на его плечи. Он сделал это и теперь как на иголках ожидал ответной реакции. Меттатон молча ослабил объятия, и несчастный влюбленный робот приготовился к худшему. Однако ничего страшного не произошло. Меттатон приобнял его по бокам, так, чтобы их грудь соприкасалась и взгляды неизбежно встретились. Напстаблук смотрел на него во все глаза, не в силах сдержать поток слез, стекающих по щекам. Меттатон в очередной раз разразился улыбкой и погладил его по голове. «У меня тоже, — он не терял драгоценных мгновений. — И всегда были. Блуки, ты прекрасен, и ты единственный, кто, м-м-м… меня привлекает», — честно говоря, он чувствовал некоторую неловкость, но все равно знал, что Напстаблук его не осудит. «У тебя? Чувства?.. Ко мне?.. Но я не тот, с кем… приятно проводить время», — смутился призрак, отстраняясь. «Ну конечно! Ты мой фанат номер один. Я не хочу быть ни с кем другим». «Ты уверен… В смысле, я еще не сказал этого, но я люблю тебя… Ох, надеюсь, я не зашел слишком далеко…» — Напстаблук закрыл лицо руками, не находя себе места от волнения. Меттатон тепло посмеялся. «И я люблю тебя, Блуки», — он наклонился, чтобы поцеловать любимого кузена в лоб, и предался воспоминаниям о прошлом. Раньше Напстаблук не воспринимал его флирт должным образом, однако Меттатона это не остановило. В конце концов, какой вред может принести безответная любовь к такому невинному и доброму существу? Еще немного посидев в тишине, Меттатон медленно поднялся на ноги. Напстаблук озадаченно посмотрел на него. «Не покидай меня, Меттатон». «Я не уйду, не волнуйся. Я нашел свой дом! — Меттатон весь светился. — Я просто подумал, что неудобно лежать снаружи, у всех на виду. Знаешь, даже звезда иногда нуждается в непринужденной обстановке». Он предложил Напстаблуку свою руку, чтобы помочь встать. Тот улыбнулся и взял его за руку. Чувство, что он сейчас испытывал, выходило за рамки его мечтаний. Реальность еще никогда не была такой чудесной.