Take it easy

А пока я раздумывала, что мне сделать с этим наглецом, чтобы он скатал свои претензии, но при этом не доводить до рукоприкладства, из-за спин быстро набежавших зрителей выбралась какая-то девчонка, которую я не помнила, и встала между мной и источником проблемы, раскинув руки. Причём, лицом ко мне. А лицо было очень выразительное — словно мать перед колыбелью на пути у злодея. Злодей — это я. А младенец — тот занимательный парнишка, верящий, что с людьми можно обращаться как с грязью только потому, что он считает их умственно отсталыми. И почему таких всегда есть, кому защищать? — Бри! — Воодушевлённо воскликнул парень, имя которого я за всё время так и не удосужилась запомнить. — Всё нормально, Шон, он меня не тронет. Ага, значит, Шон и Бри. Везет мне на три буквы. И я снова «он». Только Боба здесь не хватает, случился бы полный концерт. — Конечно, не трону, — сказала я. — Из вас двоих у неё на это гарантия. — Ещё и угрожаешь, значит? Похоже, за спиной у Бри он чувствовал себя в полной безопасности. Точно Боба сюда надо, хохотал бы до колик над наглядной иллюстрацией силы женщины и слабости мужчины. Но, по-моему, это зависит от мужчины. Если он позволяет в драке закрывать себя женщине, которая уступает ему по физическим показателям — то это трусость и низость. Боб неоднократно прятался мне за спину, так как в детстве его характер не позволял ему обходиться без врагов, но он точно знал, что я сильней, а сам попутно вербально деморализовывал противника, чтобы мне легче было с ним справиться. Но злить кого-то специально, чтобы втянуть меня в драку — такого никогда не было. Он по-своему джентльмен, если только не говорить ему об этом. А Шон чувствовал себя за хрупкой девичьей спиной в полтора раза себя тоньше, как за каменной стеной, готовый обвинить меня во всех грехах, посмей я тонуть женщину. Да и та хороша: неужели не видит, кого защищает? Обидно даже. Ситуация затянулась. Я молчала, Бри стояла, Шон злопыхал, зрители находились в предвкушении. Тогда я мысленно чертыхнулась, отодвинула Бри (она, надо сказать, сопротивлялась, думая, что я пробиваю путь к её подзащитному), и пошла к выходу. — Простите парни, на сегодня с мотоциклами всё. У меня дома ещё книга не дочитана. Те расступились с пониманием, хоть и немного разочарованно, а откуда-то из-за тонкой спины донеслось петушиное: — Струсила, да? Утомил, ей богу. Я остановилась и повернулась к Шону. Тот пригнулся, чтобы не светиться над прической Бри. Я оглядела всех и пожала плечами. — Он вам тут точно нужен? Ну и ушла. Что я ещё могла сделать? Не люблю драки. Не люблю споры. Иногда мне кажется, что и людей не люблю тоже. Может, я и правда аутист, помешанный на железках? Когда я добралась до дома, Боб, конечно, меня всю обсмеял, но и настроение повысил. Как он это делает, ума не приложу. А на следующий день было полно дел, и я никуда не планировала выбираться, с самого утра ковыряясь перед мастерской в двигателе очередного седана, талантливо убитого хозяином. Загонять машину на яму пока необходимости не было, и я наслаждалась легким ветерком по плечам, хоть немного охлаждавшим старательно зажариваемую солнцем кожу. В мастерской было либо душно само по себе, либо холодно под кондиционером, а по мне, так и оба варианта одновременно. Так что на улице под палящим солнцем гораздо комфортнее. Мой энтузиазм никто особо не разделял, и я оставила их в их «замечательно кондиционируемом» помещении. А когда я вытащила голову из-под капота, в калитку как раз влетела разъярённая Бри и ещё какая-то девица в аналогичном состоянии. Остановились они, естественно, рядом со мной. Кто бы сомневался, что это по мою душу. Я поискала глазами Шона, но, похоже, прибывшая гвардия оставила своего короля подальше от опасной зоны. И понеслось. Оказывается, я вчера напала на Шона ни за что, обещала исправить его мотоцикл и практически совсем сломала. Потом чуть не убила, а в довершение науськала на него всех посетителей кафе, и теперь его оттуда выгнали. Вот такое я чудовище. Всё же не умею я с незнакомыми людьми разговаривать. Боб называет это «низким уровнем социализации». Неправда. Нормальная у меня социализация. Только когда знаешь человека, знаешь и как донести до него свою мысль и какие мотиваторы использовать, чтобы тот понял как можно быстрее и полнее. А тут требовалось сказать, что эта Бри не права во всём, а её парень тот ещё субъект. С какой стороны зайти, чтобы сработало так, как надо, а не наоборот? Поэтому я стояла и молчала, пока они на пару разорялись, и чуть ли с кулаками не лезли. Храбрые. Наверное, потому что девочки. Парни, если суются в драку, то с опаской, а эти, словно у них сто жизней в запасе. У меня странное отношение к девочкам — не могу относиться к ним иначе, чем хотела бы, чтобы относились ко мне. То есть, мягкость, забота и защита. Боб говорит, что ко мне всё вышеперечисленное неприменимо, а потому я переношу это на других девушек. Для него это первый шаг к тому, чтобы я задумалась над своей ориентацией. В этом месте его рассуждения обычно прерываются моим угрюмым взглядом. Но в любом случае драться я с девочками не могла, ничего объяснить тоже, и ситуация грозила перейти в одностороннее побоище. Так что Боб появился как нельзя более кстати. Для начала он поймал руку Бри, почти дотянувшуюся до моего лица пощечиной, затем отловил за воротник вторую девицу и дёрнул их обеих на себя. — Так, дамочки, это Изи у нас хренова джентельменка, а я считаю, что женщина ничем не уступает мужчине, а потому если она нарывается, её вполне за это можно побить. Поэтому втягиваем коготки и слушаем сюда. Должна сказать, грубо, но действенно. Обе разошедшиеся кошки притихли из-за резкого перехода от безнаказанности к угрозам физической расправы. Но Бри долго молчать не собиралась, а потому выдернула конечность и попыталась в очередной раз уточнить свою позицию. Мой друг же только цыкнул, и перехватил её руку снова. — Я сказал, слушай, а не говори, кукла. Изи не трогала твоего драгоценного Шона, это он выкатил телегу пустых претензий: спихнул мотоцикл для ремонта не уточнив согласия, а потом вопил, что Изи за него взяться не удосужилась. А когда получил законное «А кто ты такой, чтобы на меня орать?», спрятался за вашу очаровательную спину, дорогая Бри. Вы ведь Бри? Да и сегодня я его тут не вижу, лишь двух девчонок с гипертрофированным материнским инстинктом. — Но Шон… — начала было Бри. — Твой Шон, прости, *****, но девчонку себе отхватил классную. Респектую. — Он не мой парень, — буркнула Бри. А вторая девчонка поправила прическу и зачем-то посмотрела на меня. — Шон — мой парень, — сказала она и чуть поморщилась. — Точнее, был им. Бри моргнула и с удивлением посмотрела на неё. Та пожала загорелыми плечиками: — Ну не смотри ты так. Ну что делать, если они получаются правы? Шон, и правда, вчера вел себя по-идиотски. Я видела, как он наезжал на Изи, так что у меня нет к нему никаких претензий, тем более что благодаря тебе, Бри, Шона он так и не побил. Опа, старая песня. То-то Боб во время всей защитной речи старательно обходил грамматику, избегая употреблять «она». Быстро же он всё просекает. Но в то же время, даже если ошибётся, и клиент уже всё знает, то и тут он никого не обманывал, верно? И в этом он весь. Как называется чувство, когда одновременно испытываешь и восторг, и желание убить? А пока я восхищалась и выбирала, куда всадить Бобу кулак, Бри раздраженно цыкнула. — Тогда зачем я вообще во всё это вчера полезла, если ты с самого начала знала, что это Шон виноват? Та очаровательно улыбнулась. — Потому что ты — моя подруга, и ты всегда меня защищаешь. Даже через Шона. Но забудь о нём. Думаю, нам надо извиниться перед молодым человеком, верно? И улыбнулась мне. Ох, как я не люблю эти улыбки. Особенно при Бобе. Без него я могу их просто проигнорировать, а вот при нём это всегда концерт. И у меня, к сожалению, место в центре сцены, а роль — первая после конферансье. Тот уже щелкал по микрофону и поправлял на шее бабочку в предвкушении, а я заранее приготовилась к очередному позору. Тем временем Бри покачала головой. — Я не понимаю, как ты можешь так быстро переключаться с парня на парня. Только вчера Шон был пределом твоих мечтаний, а сегодня ты уже не сводишь взгляда с какого-то Изи, который выше и круче. — Потому что он выше и круче. Да и не болтлив, а то у меня уже уши отсыхать начали от бесконечного хвастовства. Похоже, если я промолчу ещё немного, окажусь женатой. А Боб ещё и ботинки поможет к церемонии начистить и колечко подаст. — Девушка, — сказала я, так как по-прежнему не знала имени шустрой особы. — Я не очень понимаю ваших намерений относительно меня, но в любом случае не заинтересована ни в каких дальнейших отношениях. Вы мне не нравитесь. И вся эта ситуация — тоже. Вычурно получилось, но я всё ещё не очень понимала, как объяснить доходчивее. А потому лучше переборщить с официальностью, чем наоборот. И, вот незадача, говорить о себе в третьем лице я не очень умею, а потому осталась для них «он». Надо было шире раскрутить, и как-то включить в тест этот деликатный момент. Пока я раздумывала, как это сделать в уже взятом ключе, вперед вышел наш концертмейстер. Ну вот, началось. Теперь у меня не было никакой необходимости говорить что-либо. Только стоять и не очень краснеть от злости, смущения и желания свалить отсюда немедленно. Ну да я привыкла. В результате обе девушки нас покинули. Та, имя которой я так и не узнала, ушла такая же злая, как явилась. А вот Бри уходила задумчивая. Хотя чему тут задумываться? Тряхнув головой, я сквозь зубы поблагодарила Боба, и тот ободряюще хлопнул меня по спине, типа, всегда обращайся, и отбыл обратно на рабочее место. Снова стало тихо. Как же хорошо. Но Бри вернулась уже через два дня. — Прости, — сказала она, едва подошла на расстояние разговора. — Я не знала, что ты девушка. Если честно, Шон мне никогда не нравился, но он нравился Рейчел, поэтому я чувствовала за него ответственность, а тут какой-то верзила пытается его избить, я подумала, что Рейч расстроится, вот и бросилась, не разобравшись… — Ты всегда защищаешь всех своих подруг? — Наверное, в моём голосе прозвучала насмешка, но Бри пожала плечами и подняла на меня неожиданно беспомощные глаза. — Да, — ответила она просто. — С самого детства луплю мальчишек, которые обзывают девчонок, а потом получаю уже от них. И ничему-то меня годы не учат. — Досталось от Рейчел? — Нет, я в целом. По моей же логике, я должна была защищать тебя от Шона, но… — Я выше и сильней. Во мне редко видят девушку. — Если бы сама не попалась, не поверила бы, что это возможно. У тебя нежное лицо. И глаза большие, и губы мягкие. Я имею в виду очертания. — Бри улыбнулась. Я потыкала себя пальцем в нижнюю губу. — Наверное. Не задумывалась как-то. — А у тебя кто-то есть? Я про отношения. Ты смотрела на Рейч очень неодобрительно, когда она набивалась тебе в пару. Теперь улыбнулась я, вспомнив свою реакцию на излияния этой самой Рейч, а потом её же реакцию на новость о половой принадлежности того, кому она только что строила глазки. — Нет, никого нет. С парнями мне везёт не особо. Боб говорит, что это из-за роста. — Боб, это?.. — А, это тот качок, который оттаскивал вас от меня. Мы дружим с детства. — Похоже, он хороший друг. — Это да. Обычно ему больше достаётся от меня, чем за меня, но что-то в последнее время его рыцарские качества начали вылезать слишком сильно. Только ему не говори, а то расстроится. — Эй, чего мне говорить не надо? Лёгок на помине. — А с чего ты взял, что мы говорим о тебе? — фыркнула Бри. — О ком же ещё, я ведь такой замечательный. Привет, Бри. Кстати, ты же Бри не как сыр, а как Сабрина? — Нет, как страна. Боб аж сел. Буквально. Его немелкие ноги подогнулись, как ватные, и он провалился вниз со всех своих ста семидесяти с пупырышком. — Та, которая Великая? Грейт Британ? — Ну да. Британ Пирс. Родители называют Британи, а друзья сокращают до Бри. — О, мама, — сказал Боб, затем резво поднялся на ноги, подбежал ко мне и со всей дури хлопнул по спине. — Британия, блин! Я чувствовал, что всё это неспроста. Так что не проворонь политику, Изи-бой! После чего, напевая, умотался обратно, откуда пришел. Псих. Британи тоже смотрела на него, по меньшей мере, удивлённо. — Обычно меня спрашивают, не назвали ли меня в честь популярной певицы, словно когда я родилась, уже было известно, что она начнёт петь, но у твоего друга, похоже, едет крыша из-за страны. Тут он достаточно оригинален, из-за попсы её обычно не замечают. — Не волнуйся, он относительно нормален. Дело в том, что у меня проблемы не только с парнями, но и с подругами. У Боба же немного странное видение женской дружбы в моём разрезе. А сейчас он просто нашел между нами сходство, и решил, что это знак. Меня зовут Изи не от «Просто», а от Израиль. Я тоже страна. Израиль Томпсон. — Ох ты, — сказала Британи. — Точно, политика. Не знаю, какие отношения у Британии с Израилем, но я бы хотела дружить с тобой, Изи Томпсон. Можно? А, собственно, почему нет? Если брать моё детство, то друзей я не помню. Тут не память виновата, а моя занятость: самооборона, бокс, дзюдо, да ещё мастерская, наверное. Младшие классы, когда я ещё не разговаривала, вообще прошли странно, тогда дружить с кем-то означало перетягивать на него свои неприятности. Потом, когда заговорила, появился Боб. А ещё чуть позже одна девочка, которой я достала залетевший на крышу воланчик, сказала, что я смотрю на них свысока. Сложно не согласиться, хоть и не в употреблённом ею смысле. Но, думаю, для неё эти смыслы органично сливались. А Бри явно отделяет тёплое от пушистого. Её не пугает мой рост, и она не считает, что я слишком странная, чтобы со мной общаться. Посмотрим, что из этого выйдет, но она точно не похожа на сестер Диз. Кстати, первым делом она избавилась именно от них. Уже ради этого стоило ввязаться в подобную авантюру. Боб цвёл, как яблонька, глядя, как Бри сидит рядом со мной на высоком, специально парнями для неё притащенном барном табурете, а я рядом вожусь, как всегда, с разного размера железочками. Бри не болтлива, но рассказывает интересно. И слушает тоже замечательно. Я пересказывала ей свои любимые книги, а она включала логику, и вытаскивала на свет божий каждую сюжетную дыру. Если бы авторы, пишущие книги, штопали бы каждую, то основной сюжет потерялся бы в изобилии подробностей, без которых описываемые миры становились плоскими, как тарелка. Обычно как? Персонаж, цель, несколько героев, оттеняющих персонажа, да лёгкие мазки места действия — всё остальное на фантазии читателя. У меня с ней нормально, а Бри смешно. Сама же она любит комиксы. Супергерои и всякое такое, плащи, полёты. Прекрасно понимает, что в жизни нет места подобным сказкам, но и я знаю, что эльфов с гномами не существует. В кино, кстати, с ней ходить тоже было интересно. Картинка — один параметр, смысл и идея — второй. Логика — третий. Любой фильм хоть в чем-то, но обязательно провиснет. И разбирать всё это на составные — не менее занимательно, чем смотреть сам фильм. Логика у неё отказывала только в одном случае: когда она переходила в режим защиты. Защищаемый для неё как плюшевая игрушка, он не имеет ни права голоса, ни малейших способностей защищать себя самостоятельно. То есть, если Бри решала, что какой-то человек нуждается в защите, мнение самого человека не учитывалось. Этим человеком обычно были её подруги, а в последнее время — я. На самом деле очень утомительно. С её точки зрения, на меня нападают все. И Боб своим давлением на мою личную жизнь, и каждый из парней в мастерской своими проблемами рабочего плана, и каждый из парней в мотокафе своими мотоциклами, и практически каждый клиент, неверно оценивший мой рост. В ситуации с Шоном она бы меня от себя самой бросилась бы защищать, подружись мы раньше. Мне несколько раз приходилось брать её поперек туловища, прижимая руки к бокам, и переставлять себе за спину. А однажды не выдержала, и спросила её прямо: — Неужели ты воспринимаешь меня такой никчёмной? Если ты считаешь, что против меня каждый, то как же ты со мной общаешься? Бри нахмурилась. — Ты не понимаешь, они же пользуются… — А ты нет? И тут в её глазах заплескалось недоумение. Удивительная девушка. Так как дело происходило, как обычно, перед мастерской, то я посадила её на капот ремонтируемого хаммера, уперлась руками вокруг её бедер, выровняла уровень глаз и постаралась объяснить. Плохо у меня с объяснениями, но, может, хоть раз получится, если по пунктам. — Ты пытаешься сделать меня зависимой, а я привыкла решать свои проблемы самостоятельно, это раз, а ещё не делать проблем из того, что ими не является, это два. — Но… — Бри, я благодарна тебе за попытки защитить меня от всего на свете, но ты делаешь это так, что застишь сам свет. Она отвернулась. Слёз в глазах не появилось, лишь упрямство свернулось в тугую спираль. — Ты говоришь то же, что и они. — Прости. Я не обвиняю тебя, просто, если ты решишь, что меня срочно надо от чего-то спасти, спроси сначала Боба, хорошо? — Боба? — Она прямо-таки взвилась. — Он твой друг, я понимаю, но он же паразитирует на тебе! Ты пашешь здесь больше всех остальных вместе взятых, а он только ходит и команды раздаёт. — Потому что умеет их раздавать. — Ну да, у меня и тембр подходящий и командные нотки что надо, — раздался голос моего вездесущего наказания. С самыми некомандными интонациями, зато с бездной издёвки. Я фыркнула, отклеилась от Бри и пихнула его кулаком в плечо, а он отмахнулся и облокотился на меня, словно я столик в кафетерии. — Она ещё и бухгалтерию ведёт, — сделал значительное лицо Боб, обращаясь к Британи. — И решает, сколько чего заказать. И на что отложить деньги, и сколько дать премии парням. Расширяться, или сужаться, скомпилироваться с кем-то или разбрехаться. Подумывает подкатить к папаше Борку на предмет совместного дела, но ещё не придумала, как разделить сферы влияния, если они уже замечательно разделены, а мотоциклами заниматься всё равно хочется. Её мать задвинула на нас ещё пару лет назад, и с тех пор Изи иногда прислушивается к моим советам, а иногда нет. Натуральное рабство, сечёшь? И Британи моргнула, усваивая информацию. Чего тут усваивать? Я люблю возиться с машинами, а мастерская — удобное для этого средство. Боб густо завернул, а на самом деле он делает всю административно-хозяйственную работу, кроме бухгалтерии и экономики, на нём наши парни, замечательные настолько, насколько у него хватает энергии с ними заниматься. В дисциплину я не суюсь, это тоже только его. Без Боба я бы никогда не вытащила мастерскую. Мама и правда не проявляет к ней в последние годы никакого видимого интереса. Хотя мне сложно сказать, к чему она проявляет интерес, так как ухожу я рано, возвращаюсь поздно и вообще редко, да и не видела её с позапрошлых выходных, наверное, когда она намазала мне тост на завтрак. — Кстати, о маме, — озарило вдруг меня, — Бри, я же вас ещё не познакомила. — Во-во, — одобрительно кивнул Боб. — Познакомь девушку с мамой, а то неприлично как-то. И со смехом ловко увернулся от нацеленного в него кулака. Так же продолжая хохотать, он скрылся в своей пристройке, и я покачала головой. — Интересно, а могила, правда, исправляет горбатых? Как ты считаешь, стоит попробовать? Но Бри не поддержала шутки. Спрыгнула с капота и начала описывать круги, над чем-то сосредоточенно размышляя. — Слушай, — сказала она внезапно. — М? — отозвалась я, открыла освободившийся капот и снова в него с наслаждением засунулась, а попутно раздумывая, не закатить ли эту крошку на яму и посмотреть снизу. — А как ты училась в школе? От удивления, я слегка стукнулась головой. — Нормально. — Насколько нормально? Какая в общем рейтинге? — Первая. — Первая? — Да, первая. С начала списка. Самый высокий бал школы со дня основания. Да и в колледже было так же. Что на неё нашло? Если большая, не значит тупая. Думала, уж она-то это понимает. — Ты училась в колледже? Ну вот, градус недоверия соперничает только с индексом удивления. — Да, Британи. — А в университете? — А в университете нет. — Почему? Нормально да? Школы с колледжем ей уже мало, институты подавай. — Не захотела. Что я там забыла? А здесь у меня мастерская и нормальная жизнь. — Нормальная? Ты могла бы поступить да хоть в Массачусетский технологический! — И что? — И что? Это же здорово! Ну и переходы. То за идиотку держит, то в учёные запихивает. Приходило мне приглашение оттуда, да и ещё много откуда. Вот только зачем мне лишнее? Управление мастерской не требует высшего образования. Я пожала плечами — ведь что-то же надо было ответить. Вылезла из двигателя и махнула рукой Майку, чтобы, всё же, загнать машину внутрь и конкретно разобрать на предмет скрытых дефектов. Запчасти должны были прийти на следующей неделе, так что по срокам мы укладывались. Бри тем временем пнула траву и направилась к выходу. — Уже уходишь? — Надо многое обдумать. И я снова пожала плечами. Какой смысл думать ради процесса? По мне — так всё достаточно понятно. Ну, кроме того, что творится в голове Бри, над этим, и правда, стоило поразмышлять. Слава богу, этим не я буду заниматься. А потом Бри не приходила три дня. Боб смотрел на меня странно, и очень хотелось поднять его за ноги и потрясти, чтобы выкатилось то, из-за чего у него лицо, словно при несварении. Но всё же, не настолько я выше, чтобы это прошло безболезненно, а потому терпела. А что Бри нет, так хоть отдохну от её чрезмерной заботы. Плечам было удивительно свободно, и я только сейчас поняла, насколько у меня было больше личного пространства до её появления. Правда, свободно стало не только плечам, со свободным временем ситуация тоже улучшилась, но читать книги, которые не с кем обсудить, почему-то уже не казалось таким интересным времяпрепровождением. Наверное, Боб прав, и отсутствие друзей в моей жизни сказывается на организме негативно. Друзья, они как наркотик. Пока не попробовал — нормально, а приобрел хотя бы одного, то в его отсутствие словно тянет что-то и сосет пустотой. Тем более что и Боб ходил недовольный. Так что я лишилась обоих друзей одним разговором, и знать бы ещё, что я сказала не так. Но они меня удивили. Реально. Бри вернулась с непроницаемым лицом профессионального игрока в покер, но идущий следом Боб в значительной портил впечатление: он еле сдерживал смех и однозначно косился на коробку в руках у Бри. Я была им рада, конечно, но что-то мне подсказывало, что эта кооперация неспроста. — Боб сказал, ты по мне скучала, — сказала Бри, как ни в чем не бывало, даже маску покермена сняла и открыла своё улыбчивое лицо. Так ей гораздо лучше. Я даже растерялась: пожать плечами, хмыкнуть или сказать правду? — Скучала, — выбрала я. — А я по тебе. И даже подарок принесла. В знак примирения. Я с тревогой приняла у неё из рук коробку. На всякий случай опустилась на землю, развернув ноги угловатой бабочкой, поставила коробку с сюрпризом перед собой и только тогда приоткрыла крышку. С Боба может статься что угодно, а про Бри ещё не знаю. Но ничего не выскочило, не заорало и не взорвалось. На дне, аккуратно сложенный, лежал костюм Чудо-женщины. Ну этот, с сапогами, браслетами, лассо и звездными трусами. Диадема в лоб тоже прилагалась, не было видно, разве что красно-золотого топа, но его роль могла выполняться любой полоской ткани: снаружи я небогатая, а внутри не гордая. Но что это значит в целом? Я подняла сначала бровь, а потом и голову, задавая молчаливый вопрос. — Я же тебе говорил, она не поймёт. — А я тебе говорила, что не поленюсь объяснить. Бри опустилась рядом, и голову пришлось опустить, готовясь слушать. А та обняла мою руку двумя своими и трогательно прижалась головой к плечу. Лицо её скрылось с моих глаз, но почему-то представляла его всё равно очень хорошо. Вот хмурит бровки, выбирая слова, теперь чуть двигает уголком рта, сигнализируя, что они уже на подходе. Но начнёт задумчиво. Что-то вроде, «Знаешь, Изи…» — Знаешь, Изи… Стало тепло. Хотя бы в той части моего тела, которую оплетали её руки. Она уютная. Всегда бы была такая понятная и родная, а не требующая неизвестно чего неизвестно зачем. Да ещё и с костюмами из комиксов. — М? — отозвалась я. Сейчас, когда в поле зрения моих спрятанных под челку глаз не было Боба, мир, казалось, наполняло только тепло сидящей рядом Бри. Может, в чем-то Боб и прав. Не во всём, конечно, но в паре частностей. Бри точно не полезет целовать меня спьяну, так что её тепло — настоящее. До удивления доверчивое. А та провела ноготком мне по запястью и продолжила: — Ты — настоящая чудо-женщина. Я сначала не понимала, но поговорила с Бобом. Ты сильная, смелая, высокая, умная — и всё это со словом «очень». Смелость — вопрос спорный. С чего она вообще это взяла? — Я думала, тебя используют, потому что ты не можешь отказать, а оказалось, что ты не видишь смысла в отказе — настолько легко тебе всё даётся. Ты человек — изначально способный на нечто великое, просто оно тебе не нужно. Именно это мне оказалось тяжелее всего принять. Наверное, к каким-то тридцати пяти годам ты могла бы стать даже первой женщиной-президентом США. Зачем мне это? Возиться не со своими оболтусами в мастерской, а с целой страной и её международной политикой? Благодарствую, но не надо. — Спорю, думаешь, зачем тебе подобная радость. Интересно, а моя рука такая же тёплая, как она вся? Похоже, мы сегодня обе друг для друга стали чуть понятней. Я почувствовала, что улыбаюсь. Улыбка пришла сама. От бездумности мыслей, от радости, что Боб не блажит, от мягкого объятья, травы вокруг и того, что всё, наверное, налаживается. Может, она перестанет и кидаться, словно кошка, спасающая потомство, на мою защиту, а то в последнее время создавалось ощущение, что я окружена ветряными мельницами, а рядом Дон Кихот. — Я о многом думаю, Бри. Спасибо за подарок. Над ухом щелкнуло: — Миссия выполнена! Зря я так радостно забыла о Бобе. А тот продолжал торжественно щёлкать пальцами, словно кастаньетами. — Помирились, вот и умнички. Президентом не обязательно, просто будь к девочке нежней. Да я и так не грубая. Вообще не поняла, с чего весь сыр-бор. Сами со мной поругались, сами со мной помирились. Ничего, что я тут? Так всё и продолжалось. Из хорошего — Британи почти перестала меня спасать, и я почти перестала мечтать провалиться сквозь землю при каждой встрече с кем бы то ни было в её присутствии. Из плохого — они тесно подружились с Бобом, и жизни моей от них стало вдвое меньше. Петух, наседка и в этой семье я — яйцо. А потом, под хохот Боба, я все же пригласила Бри домой. Мамы не было. Что, вообще-то неудивительно, я не видела её, наверное, недели три или четыре. В мои редкие визиты домой получалось так, что-либо она ещё спит, либо я уже ушла. Или наоборот. Может, её вообще всё это время дома не было. А сейчас на дворе стоял день, и она могла пойти куда угодно. Кивнув Бри на ближайший стул на кухне, я закрутилась с обедом. Она же тем временем рассматривала наш с мамой дом. Папин был выше. Тот строили по проекту, этот же просто был с высокими потолками. Как мама угадала, что я вырасту, не знаю. Возможно, эти потолки — тоска по папе. Шторы уходили вверх витыми жгутами, скрываясь за бордюром декоративного потолка. Окна также демонстрировали себя от пола до предела. Мама купила хороший дом. И хорошего дизайнера. Открытое пространство кухни не мешало взгляду охватывать весь первый этаж и лестницу на второй. Второй тоже был лишён дверных притолок, и дома мне никогда не приходилось кланяться. Я успела приготовить омлет с овощами, когда поспел суп и запиликал дверной замок набираемым кодом. Мама вернулась. Вовремя. Бри заметно волновалась, и я только головой качала. Это же не знакомство родителей с парой их дочери, а просто визит подруги. Единственной, да, но не более того. Уже раз пять повторила это Бри, но та в ответ лишь двигала напряжёнными скулами. Ну и пусть с ней. Познакомится и успокоится. Дверь распахнулась, донёсся мамин голос, но обращалась она не ко мне. Я обернулась в сторону прихожей. Первым вошёл мужчина. По-хозяйски держа дверь, на которой только что набрал код, и совершенно мне незнакомый. Мама шла следом, неся в руках пакет с хлебом и овощами, а мужчина что-то улыбчиво ответил и вынырнул обратно на улицу, чтобы появиться сразу с двумя пакетами, на вид гораздо больше и тяжелее того, что внесли первым. Ох ты ж. Бри посмотрела на меня подразумевающим вопрос взглядом, и я пожала плечами. Похоже, сегодня день двойного знакомства. И что-то мне подсказывает, что у мамы это не «просто друг». Его звали Стивен. Нормальное имя. Как Спилберг. Потом были приветствия, всплески рук, попытки их пожатия, милые недоразумения, и, в общем, мне показалось, что этот дядька — вполне себе ничего. Не папа, конечно, это идеал недостижимый по определению, но как муж мамы — кандидат годный. А вот мама… Как тут не вспомнить достославного Боба? Она улыбалась, стоя на полшага позади своего бойфенда, молча держа его за предплечье или прикасаясь как-то иначе, но всегда в контакте, максимально не мешая его движениям и не мельтеша в поле зрения, но так, чтобы он чувствовал близость. И тот в ответ цвёл, как вишня по весне, плескаясь искренним радушием. Он. Радушием. По отношению ко мне. Словно я живу где-то на Аляске, а сейчас, наконец, выбралась погостить. Сколько это у них длится? А как же такая ерунда, как сказать мне? Бри тоже быстро поняла ситуацию и так же, как и он, сглаживала её как могла. Да, кстати. Её одобрили. Он же и одобрил. Пожелал нам долгой счастливой жизни. Совместной, разумеется. А мама улыбалась и одобрительно что-то чирикала, не забывал метать на стол наспех приготовленные деликатесы. В ход пошли, в том числе, и мои суп с омлетом. Даже Бри внесла вклад, намазывая джемом тосты. Что-то я в этой жизни упускаю. Мама никогда такой не была. Это человек-терминатор, от одного взгляда которой даже скала уберётся с дороги. А тут — само очарование и милейшая беззащитность. Наверное, папа тоже именно так в неё влюбился. Наверное, до его смерти она именно такой и была. Если говорить о том, чем закончился вечер, то нас развлекли, накормили и около одиннадцати вечера часов выставили за дверь, так как время для гостей закончилось, и будущей супружеской паре пора было укладываться спать. А нам, детям, тоже пора домой для аналогичного занятия. Когда дверь уже почти закрывалась, мама сжала мою руку и сожалеюще улыбнулась. В лице читалось: пойми, дочь, как ценно женское счастье и будь лаской, не мешай ему. Но словами она сказала только: — Переночуй у Британи, хорошо? — Всё нормально, я сниму квартиру. — Молодец. Я отписала тебе мастерскую. Адвокат должен был зайти на следующей неделе, но я его потороплю. Ты и так ею давно занимаешься, теперь, наконец, стала настоящей владелицей. Мне хватит сбережений, да и у Стива нормально с деньгами. — А когда свадьба? — Через три месяца. Ты так редко появляешься, думала, что даже поговорить не получится. Обязательно приходите с Бри. Вы чудесно смотритесь вместе. И Боб пусть приходит. Приглашения будут готовы во вторник, я сразу разошлю. Только адрес свой оставь. — Хорошо, мама. А что я ещё могла сказать? Осталось только найти этот самый адрес с достаточно высокими потолками, чтобы на плечи не давили, будь эти потолки неладны. Обратно к мастерской мы шли молча. Дорога лежала через достаточно лохматый парк, чтобы создалась необходимая иллюзия уединённости. Я и Британи. Возвращаемся от благословивших нас родителей. Вот где ужас. Идею переночевать у неё я отвергла сразу. Это стало бы уже апофеозом абсурда, и это понимала даже сама Бри. А ещё ей понравилась моя мама. Бобу она тоже понравилась, только вот это были две совершенно разные мамы. А я теперь при мастерской, но бездомная. Пока шаг наворачивался за шагом, в голове само перебиралось, какие вещи из дома мне могут понадобиться, и получалось, что могу обойтись практически безо всего. Книги я давно перетаскала в гараж, заняв стену в пристройке Боба, одежду тоже. Не всю, конечно, но на неделю точно хватит, а там уже и новая под мой размер подгонится. Деньги есть, без крыши над головой не останусь — спать можно и в офисе, не в первый раз. Не зря же мы его строили и диван купили. Раскладной и длиннющий. Боб настоял, сказал, без него нереспектабельно. Но зная его, можно между строк прочитать всё, о чем ему хватило такта промолчать. Бри поддерживала моё молчание, пока все эти мысли мошкарой кружились в голове. Я не была зла или расстроена, что меня саму удивляло, но общее состояние никак нельзя было назвать нормальным. Наверное, именно поэтому когда Бри резко дёрнула меня за футболку и развернула лицом к приближающейся компании и нескольких нетрезвых молодых людей, я не стала чухаться, а сразу заткнула Бри себе за спину. А то ещё выскочит со своими замашками спасителя. От сегодняшней ночи можно было ожидать чего угодно, но в ней точно не было места для пьяных задир. Они шли, мы стояли. Их было пятеро, а нас двое. Из них бился фонтаном кураж, пока в руках блестели в лунном свете бутылки, что в любой момент могли зацвести розочками, а у нас в активе числилась одна каланча, да девчонка, путающая реальную жизнь с комиксами. Чем не команда? Они облизывали сальными взглядами Бри, а я рассчитывала точку первого удара. Сегодня я очень хотела драки. Или пройдут мимо? — Эй, парень, ты знаешь, что надо делиться? О, да! Пальцы синхронно сошлись в кулаки, я даже для наглядности взмахнула каждым из десяти, как веером, скручивая для боя. За спиной дёрнулась Бри. Я обернулась. В её глазах стоял ужас, но так как она была Бри, то ужас был за меня. Однако и отпихивать, чтобы вылезти и стать грудью, не торопилась. Надо же, даже такие как она умеют оценивать свои шансы. Я улыбнулась ей как можно более ласково. Наверное, я всё же была зла и расстроена, просто проявлялось это не так, как в книжках пишут, раз за секунду из задумчивой девицы превратилась в жаждущее драки существо. Парни не разочаровывали. Одна из бутылок уже разлетелась донышком о ближайшее дерево, оставляя удобно лежащую в ладони горловину с неровным краем. А у меня на лице появился оскал. Стекло понеслось в мою сторону, и я позволила безвременью затянуть себя в какой-то другой мир, который позволял бить и парировать, но совершенно не трогал враз опустевшую голову. Я рада за маму. Мне очень жаль, что её больше нет. Нет той женщины, что меня растила. Но хорошо, что на её месте появилась другая, счастливая. Сила, которой, как сказал бы Боб, отходя на второй план, остаётся той самой женской силой, невидимой и неистребимой. Да, наверное, я рада полностью. Вся я, вся Изи, приняла это достаточно легко. Будь «Изи», Изи. Но, пожалуй, если бы я, как дочь, принимала участие в промежуточных стадиях её перевоплощения, процесс принятия дался бы мне ещё легче. Пришла в себя я от поцелуя и пощечины. Вот так, друг за другом. Чмок и хрясь. Рука потянулась вверх, растирая отчего-то ноющий висок. Потом спустилась на щёку, чтобы согреть руку на ещё тёплом следе отпечатка ладони. Интересная терапия, но, надо признать, действенная. Если бы ещё мир перестал отплясывать шейк. И только прокрутив все эти глупости в свободном пространстве между внутренней стороной черепа и занудливым клубком боли в левом виске, я осознала, что с миром всё в порядке: трясут меня. Я лежала на коленях у Бри, и та продолжала меня теребить, похоже, не отдавая отчёта своим действиям, так как в это время крутила головой, как локатором, оглядываясь в поисках, то ли помощи, то ли погибели. Кстати о погибели, а где наша великолепная пятёрка без вратаря в голове? Бри как раз в этот момент занесла руку для новой пощёчины, для чего ей пришлось сфокусировать на мне своё внимание, и она, наконец, заметила, что я почти в сознании. — Изи! — Всхлипнула она радостно. — С тобой всё хорошо?! Знать бы ещё ответ на этот вопрос. — А что со мной? Тоже та ещё реплика. Но, может, хоть какая-то ясность появится. Бри утерла слезы той частью ладони, что ближе к запястью, и, ещё раз всхлипнув, выставила против меня свой упёртый взгляд. Есть в её арсенале такой, для особенно трудных клиентов, не желающих стоять спокойно, пока она их спасает. Мне в своё время перепало таких в избытке, переводится примерно как «Не рыпайся, жертва, всё равно спасу». Но сейчас имелось в виду явно что-то другое. И ещё — до меня внезапно дошло — она плакала. Железная Бри не плачет, этого просто не бывает. Но вот она нависает надо мной, что само по себе непривычно, и зло оттирает слезы, а те падают вниз и иногда попадают в меня, невесомые, но ледяные и колкие. А она шмыгнула и пребольно ткнула меня пальцем в грудь. — Чтобы никогда не смела так больше, поняла? Куда уж понятнее, таким-то тоном. А вот по смыслу можно бы и подробнее. — Они полицию грозились вызвать. Видимо, на моём лице что-то отразилось, и Бри приложила меня на этот раз не пальцем, а кулаком. — Ничего не помнишь? Как замечательно! — Теперь Бри разве что не рычала. — Когда из этих пятерых в сознании остался только один, он решил не убегать, а позвонить дружкам. Так что через десять минут, пока ты его укладывала рядом с остальными, сюда примчались ещё шесть таких же, но постарше и трезвых. И что, ты с ними мило поздоровалась? Ну конечно же нет! Ты кинулась на них, как сумасшедшая, я боялась, порвёшь голыми руками. Слава богу, они хоть догадались, что произошло и, наверное, попытки с двадцатой, всё-таки тебя вырубили, и утащили своих отморозков домой. Они сказали, что ты психованная дура, и в детстве была такой же психованной дурой. Мне кажется, ты кого-то из них когда-то побила, и они до сих пор под впечатлением. Кто это был, а? — Откуда я знаю? Таких у меня целое детство. Полицию-то не вызвали? — Нет. Кажется. Скорую тоже, так что я… — Ясно. Я в порядке. Они меня по виску достали, да? Получив ответный кивок, я удовлетворённо хмыкнула и начала подниматься. — Кости у меня крепкие, особенно в голове. Всё нормально. Пойдём, провожу тебя домой. Бри фыркнула. — Проводишь? За столько времени это первый раз, когда ты предлагаешь меня проводить. — Ай, не будь Бобом, он со своими глупостями заразный. Ну, издёвка издёвкой, но девочка на самом деле напугалась — весь мой нежданный стресс свалился ей на голову, как котёл с полки. Папа в свое время потерял над собой контроль и умер, так что не зря я не люблю драки. Да и тренировалась всегда, чтобы контролировать себя, осознавать что я и кто я. И всё насмарку. Чуть дала слабину, и пожалуйста. Подхватив Бри за руку, я на какое-то время зависла: она мягко вывернула её из моей ладони и завела за мои же плечи, перехватив пальцами затылок. Росту в ней — как в Бобе, но она тонкая и ладная. Её глаза ниже уровня моей яремной впадины, но вверх она смотреть умеет. Какое-то время мы смотрели друг на друга, а потом она вздохнула и выпустила мою шею, обнимая обеими руками за спину. Её грудь прижалась к моему животу, и ночь стала ещё теплее. Почему Боб так много внимания уделяет женским объятьям? Вот она, женщина, прижимается ко мне во весь рост. Вся тёплая, но мягкая только в груди. Вокруг ночь и тишина, кажется во вселенной лишь мы и деревья. Боб и мечтать не мог о таком, верно? Козлина озабоченная. — Я испугалась, Изи. — Со мной всё хорошо, я же сказала. Бри уютно кивнула, мазнув носом по костям моей грудной клетки — Сначала я испугалась за нас. Потом, когда ты вышла вперёд — за тебя. А когда ты подсекла первого и вывернула руку второму — за них. Думала: всё. Но нет, ты играла с ними, как кот с мышами. А потом приехали остальные, и ты стала очень злым котом. И я снова испугалась за тебя. Я подняла руки и обняла ими лопатки Бри. Пусть сегодня будет так. Любому человеку нужно участие, а тут такое творилось. Мне-то хорошо, из-за удара в голове всё ещё немного путается, а ей каково? Вместо подруги внезапно появился железный монстр — такое не каждая психика вынесет. Как придёт в себя, снова будет Чудо-женщиной обзываться. И пускай. Даже жалко, что у меня нет диадемы со звездой во лбу, чтобы кидаться ею во всякую шелупонь, пугающую девушек на ночь глядя. Да и золотое лассо не помешало бы. В итоге я привела её в офис, уложила на диване, а сама вытянула аварийный коврик из-под шкафа с модельками мотоциклов. Боб утром погибнет от смеха. Ну и пусть его. А вот коврик оказался коротковат. Поэтому утром я проснулась от грохота зацепившегося за мои ноги и падающего на меня же мужского тела. Я едва успела перекатиться на бок, иначе эта гора мышц развалила бы меня на две в меру длинные половинки, как палочку песочного печенья. — Доброе утро, Боб. — Какого?.. — «ласково» ответил мне тот, пытаясь выбраться из надувных недр моего ночного ложа, что благополучно под ним провалились, и будь матрац поглубже, то и сомкнулись бы сверху. Пожалуй, стоило надуть его посильней, но я предпочитаю спать в коконе, даже в одеяло всегда заворачиваюсь как гусеница. Наконец, он справился и уселся по центру, стараясь не переваливаться с боку на бок, чтобы снова не упасть. — Бри? — удивился он следом, зацепив взглядом диван. Та, не просыпаясь, нахмурила на шум брови и муркнула что-то типа «Изи». То ли просила быть потише, то ли я ей свет загораживала. — Не разбуди человека, — шикнула я на Боба, и сделала вид, что выдёргиваю из-под него матрац. Тот понятливо выкатился с моего аварийного коврика, и я принялась его сдувать. Пока я занималась этим полезным делом, мой кошмарный друг измерял в пальцах расстоянием между мной и диваном с Бри. Получалось не так много и он, многозначительно на меня глядя, ещё более многозначительно хмыкал. Нахал. — Как прошло знакомство с мамой? — Елейно протянул он и молитвенно сложил руки с таким невинным лицом, что даже без сопротивления прогнулся под плавным давлением моего кулака ему в лоб почти до самого пола. Я фыркнула на его чёртову рожу с нимбом и крыльями, и помогла подняться обратно. — Замуж выходит. — Вот это номер, — искренне удивился он, так и оставшись сидеть на полу. — А когда шли обратно, какие-то уроды напали. — Обалдеть. Выжили хоть? — Кажется, да. Мне по голове попало, поэтому помню смутно. Но Бри испугалась. — Я думаю, — согласился мой друг и нахмурился. — Если уж тебе до головы дотянулись, то побоище определённо было эпичным. — Забей, Бри разбудишь. — Я уже не сплю, — донёсся до нас сонный голос. — И это здорово, ибо у меня до вас срочная новость, прелестные дамы! — Тут же сменил интонации Боб, всплёскивая руками, как фокусник картами. — В кафе сегодня задумали что-то грандиозное, как каньоны в Калифорнии, и явка всех членов строго обязательна. Так что, Изи, хватай свою спящую красавицу, кидай на велик, и срочно на сходку. Умница. Вроде, и тему перевёл и заинтриговал заодно. Вот кто политик в наших Израиле-Британских отношениях. Бри во всяком случае тут же села на диване и захлопала в ладоши, и я пожала плечами, соглашаясь. Интересно, что там Роб задумал? Умывание и переодевание много времени не заняли, так что в мотокафе мы были уже через час. Судя по всему, явка на самом деле была обязательна: столько народа одновременно я там никогда не видела. Знакомые парни кивали мне, я кивала им, Бри тоже приветственно улыбалась с заднего сидения моего велосипеда, и ни у кого это не вызывало ответных смешков. Ну, байкер, ну на велике. Ну, девчонка, ну с девушкой. Они все классные. Боб примотоциклился раньше нас, и сейчас махал рукой, подзывая к занятому для нас месту. Мы запарковали велик и начали пробиваться к нему сквозь вполне себе даже толпу остальных членов клуба. Какое-то время люди продолжали идти, а потом вперёд вышел Роб. — Ребята, мы все разные, но собирает нас здесь любовь к мотоциклам и скорости. Поэтому в этом году мы решили провести не обычную гонку вокруг города, после которой я потом неделю с полицией разбираюсь, — послышались ожидаемые смешки, — а нечто покруче. Мы поднимаем ставки. Из наших взносов (да, они не все пропиваются лично мной) мы с моей крошкой Маргарет, — Марго тут же поднялась и помахала ручкой, на что ей одобрительно посвистели, — купили билет на двоих на Гуам. Так. Гуам — это территория США, но находится на островах, где лето, солнце и вода. Путёвка, естественно, «все включено», а включено много что. Роб, как завзятый оратор, делал паузы в нужным местах, где-то утихомиривал взглядом, а где-то подзуживал. Везёт мне на политиков. Бри рядом тоже радостно сжимала кулачки, повторяя экзотическое слово «Гуам», словно название не менее экзотического плода. — Отправка через два месяца. Самый сезон. Целых две недели только вы и ваша девушка, ну или как вы там предпочитаете, но номер двуспальный, имейте в виду. Переждав реакцию, Роб ухмыльнулся и поднял обещанную путёвку над головой, показывая, что он предельно серьёзен в своих намерениях и за слова отвечает. — Всё готово, всё оплачено. Осталось лишь вписать имена, два или одно, если страдаете одиночеством. Ну что, готовы? Как будем определять победителя? Я слушаю предложения, и если ваше будет круче, чем моё, примем ваше. Тут начался шквал из предложений. Самым неоригинальным оказалась уже упомянутая гонка вокруг города, разве что украшенная флагами и люминесцентными красками, а из самых креативных — швыряние мотоцикла на дальность, но поддержки она не нашла. В лидеры вышло предложение по ночной гонке до соседнего города и обратно по окружной дороге, а в доказательство совершенного круга требовалось привести хот-дог из их ночной закусочной на окраине. Роб внимательно слушал, иногда одобрительно кивал, но выражение его лица говорило о том, что предлагаемые мероприятия даже примерно не дотягивают до уровня его задумки. Наконец, все утихомирились и заинтригованно вытянули уши. — Моё предложение это, конечно, тоже гонка. Но не на того, кто придёт первым, а на лучший результат по нашему списку. — Чего? — раздался самый поддерживаемый возглас, и Роб рассмеялся. — Я отдам эти билеты тому из вас, кто получит лучший результат в квалификации в рамках мирового турне мотокросса «Мототалант». А получить результат в квалификации можно только попав в неё, то есть, пройдя отборочные. — Это что, надо прийти первыми в квалификации, где участвует вся страна? — Нет, нужно всего лишь оказаться первым из нас. Чужие меня не волнуют. — Пусть даже этот первый из нас по общим итогам квалификации будет третий с конца? — В точку. Конечно, если пройдёте квалификацию, то сможете участвовать в основной гонке, но это уже сверх программы и с билетами в кармане. Ну как идея? Все признали, что масштабная. Интересно, сколько народу клюнет на эту завлекалочку? Ехать в другой штат на отборочный тур, ездить там с толпой оголтелых гонщиков, и затем, если повезёт, то уже под прицелами камер откатывать квалификацию. Это ведь значит, подать заявку на участие в основной гонке. Роб явно хочет поднять мотокафе на новый уровень. Я даже почувствовала за него гордость, глядя на энтузиазм парней, а особенно их девушек. Боб смешал в одну кучу спорт, скорость и любовь, получив гремучий коктейль, который сможет заинтересовать многих. А потом, обводя, глазами кафе, увидела устремлённый на меня взгляд Бри. — Ты чего? — Будешь участвовать? — С чего? Боб рядом фыркнул. — Просто так. — Я не хочу на Гуам. — Я хочу, — сказала Бри. Ну да, она хочет. И как ей это сделать, если она на мотоцикле только сзади пилота? Видимо, оценив моё лицо, Боб сменил левостороннюю ухмылку на правостороннюю. Клыков ему не хватает, вампиру и паразиту. — Извини, Бри, детка, но у меня сейчас есть одна очень аппетитная крошка, и если я в это влезу, то только ради неё, иначе она мне во век не даст, а она даст мне и без этого. Так что твой Гуам зависит целиком и полностью от мисс монашество, великолепной Изи. Ну, или ты можешь подыскать ещё кого, посговорчивей, кто будет иметь на тебя более конкретные планы, чем некоторые. — Заткнись, Боб, — не выдержала я, заводя кулак, и Боб поскучнел. — Ладно, дамы, я у меня полно дел, так что и вы не скучайте. И ушёл. Вот взял и ушёл. И никакого зубоскальства и тычков под рёбра в стиле «удовлетвори девушку» и прочих атрибутов «брачных игр для Изи». Что это с ним? Снова будет дуться? За что на этот раз? — Ну и мне пора, надо ещё дома объяснять, где я была ночью. Если они вообще заметили моё отсутствие, конечно. Пока, Изи. И эта ушла. Друзья? Так у нас себя ведут друзья? Вот точно будут дуться. И сколько на этот раз? Пока я стояла покинутым столбиком, остальные ребята тоже начали разъезжаться, и Роб, выбравшись из толпы, подошёл ко мне. — Ну как тебе идея? — Круто, Роб. — Сама-то поедешь? — Не охота что-то. — А Бри? Я насупилась. И этот о Бри. — А Бри хочет. И что теперь, мне выигрывать и ехать с ней в романтическое путешествие? Роб ухмыльнулся, но совсем не похоже на Боба. Его ухмылка была глубже и мудрей. Роб вообще парень стоящий. Кто знает, если бы не Марго… А ладно, что зря размышлять. Я выше его настолько же, насколько его ниже Марго, так что, остынь, девочка, «тейк ит изи, Изи». А Роб обхватил пальцами подбородок и задумчиво протянул, поглядывая на меня снизу вверх: — Ну, во-первых, кто сказал, что ты что-то выиграешь? Ты же на мотоцикл села чуть больше года назад, а первой приходила всего раза два или три, верно? Так что попытка участия это ещё совсем не выигрыш, а девушка увидит, что ты пыталась, а потом ещё и утешать будет в случае провала в отборочных. А во-вторых, даже случись чудо, и ты пройдёшь квалификацию лучшей из наших, кто заставляет тебя ехать? Запишешь любое имя, хоть Бри, хоть Боба. — У него достаточно денег, чтобы и самому оплатить такую поездку. — Это верно, у четверти наших вполне хватит на это денег. Но азарт не купишь. А всё, что нужно девушкам — чтобы ради них старались. Дело даже не в результате. Хотя лично я надеюсь именно на результат. Если кто-то из наших вообще сможет пройти отборочные — уже победа. А он прав. Что-то я сразу развернула мысли в контекст постели, это Боб виноват. И он и Бри знают, что я не могу кататься на авто, а значит, придётся добираться на поездах, самолётах и велосипедах. Ну да ладно, эти усилия уже убедят их в серьёзности моих планов, и они перестанут смотреть на меня пыльными глазами, словно я их на всю жизнь обидела. Наскоро попрощавшись с Робом, я взялась за велик и покатила в мастерскую. Ну её, квартиру, Боб начнёт ржать, что туда нужно впустить первой Бри с кошкой на руках, а мне эта радость даром не нужна, тем более что нужно прокладывать маршрут на этот их «Мототалант». Поживу в офисе. Там и мотоцикл свой приведу в форму. Точнее, окончательно отполирую. Он уже совсем не похож на тот металлолом, который мне подарили в кафе: байк сиял везде, включая места, куда солнце не заглядывало. Это моё собственное произведение искусства. И как его перевозить? Нанимать машину с открытым прицепом? А мне там места хватит, или, всё же, поездом? Летать самолётом я ещё не пробовала, но, слава богу, Америка до Луны пока не достаёт, и нужный штат находится не настолько далеко, чтобы рисковать, запирая себя в летающей сигаре. Хорошо, на этот Гуам лететь не надо будет. Даже если вдруг выиграю, отдам путёвку Бри, и пусть человек радуется. С такими мыслями я вернулась в офис и с удивлением застала там поджидающую меня Бри. Закрывая за собой дверь, я поймала себя на внезапной радости. А почему бы и не порадоваться, если друг перестал на тебя обижаться? А потому я подняла перед собой руки и начала первой: — Я подумала немного, поговорила с Робом и поняла, что имеет смысл попытаться. Шансов, сама понимаешь, у меня немного, но если вы с Бобом меня поддержите, то я сунусь в эту авантюру. Что скажешь? Никогда не умела читать выражения лиц. Но то, что сейчас показывала на своём Бри, на искреннюю радость похоже не было. Но она кивнула, пригладила волосы и улыбнулась. Правда, тут же вздохнула и зачем-то хлопнула в ладоши, словно подкапливая моральных сил. И с чего Боб решил, что женщины мне хоть как-то подходят? Если бы подходили, я бы и понимала их хоть чуть-чуть, верно? — Что-то не так? Бри замотала головой, отвергая любую мысль о какой-либо неправильности происходящего. На мой взгляд, одного этого достаточно, чтобы подтвердить подозрения. Бри изобразила улыбку на бис и даже встала похлопать меня по плечу. — Это здорово, Изи. Я рада, что ты подумала, поговорила с Робом и всё-таки решила сунуться в эту авантюру. Глупо же было делать это только ради меня, верно? А вот это уже совсем не хорошо. Ради кого же ещё? Сама хуже дятла по голове утомила повторять, что я забилась в скорлупу, а когда ради неё же пытаюсь вылезти, здравствуйте пожалуйста. Мне и здесь хорошо. Не надо думать о перевозке мотоцикла, о совершенно не сдавшихся мне соревнованиях и прочей не местной радости. Или, может, я ради красивых глаз Роба на это иду? Они и правда, красивые, но он-то никуда не едет, только билетиком машет, как плащом тореадора перед нашим неупорядоченным стадом. Угораздило же. — Ну в поездку-то хотела ты, верно? И я поеду на эту гонку ради твоей поездки. Разве это не значит, что ради тебя? Бри покивала. Чуть отстранённо, но улыбка выглядела уже не такой натянутой. — Ты права, — сделала она, внезапно, вывод. — Твоё согласие на подобное это уже словно корона мира. И рассмеялась. Ну, вот пойми их. А несносная девчонка раскинула руки и закружилась на месте: — Я царь горы, Изи! Ты даже согласилась идти к Магомету! Губы сами начали расползаться в ответной улыбке. Говорю же, чокнутая. Но с ней прикольно. А ещё более прикольно было торчать полдня на почте, чтобы отправить мотоцикл грузовым транспортом к месту проведения отборочного тура. Похоже, из всех парней, я единственная, кто выбрал подобный способ доставки. Остальные планировали довезти свои мотоциклы под собой. Молодцы, конечно, куда нам, закомплексованным, до таких рекордов. И хоть бы кто подумал, в каком состоянии они доедут, и где будут искать мастерские, чтобы убрать последствия варварского перегона. Но даже придурочный Шон, который вообще тут ни при чём, прошёлся по моей посылке, которую, отчаянно матерясь, запихивали в грузовик замотанные почтовые работники, стараясь справиться с дыханием и толпой народа, приваливших на такое редкое зрелище, как расставание мотоцикла и его пилота, чтобы потом вместе что-то где-то выиграть. Я только головой качала, а Бри хохотала, зажимая рот ладошкой. Она даже сказала, что абсолютно точно никто и никогда ничего подобного ради неё не делал и уж точно не сделает. И глаза её в этот момент были правильными. Даже Боб приходил похихикать. Они с Бри составили чудесную пару, которая не позволила мне свихнуться, пока, наконец, тщательно запакованный мотоцикл не отбыл по адресу. Ну что у меня за друзья? То сводят с ума, что лечат. Хорошо, что последнее чаще. А через неделю Боб трогательно обнимал меня во всю грудную клетку, словно я на войну уходила, и на самом деле создавалось ощущение, что я перехожу из одного мира в другой, совершая что-то непоправимое. Бри ехала со мной, но и у неё были на лицо все признаки прохождения точки невозврата. Странные. Хотя да, я ведь меняла так крупно дислокацию в пространстве всего один раз в жизни, а потом два десятка лет никуда носа не высовывала. Но даже с учётом сказанного, выражения лиц моих друзей превышали эту планку как минимум втрое. Я же не в гонщики подаюсь, в самом деле, а всего лишь еду на средней руки соревнование ради галочки. Точнее, ради спокойствия Бри и отсутствия Боба. Мне даже свадьбу матери пропустить не удастся, так быстро закончатся все эти мотодогонялки. Кстати, приглашения она прислала. И Бобу, и мне, и Бри. Меня с Бри на общем, Боба на отдельном со свободным местом сопровождения. И это, называется, материнская забота? Хотя, что взять с человека, который рассказал дочери, что с кем-то встречается, только когда уже назначил дату свадьбы? А если бы я не пришла тогда домой? Узнала бы из приглашения? Бри подхватила меня под руку, вытягивая из Бобовых объятий, и я благодарно на неё посмотрела — от толчка мысли о матери тоже отступили. Пора было ехать. Тем более что рядом с местом борьбы за Гуам, всего в десяти километрах, находилась железнодорожная станция, а когда я отправляла мотоцикл, меня клятвенно заверили, что мы прибудем одновременно, так что без байка на гонке я не останусь. Короче, складывалось всё более чем удачно. В багаж я взяла с собой велосипед, и сейчас он был аккуратно сложен пополам и упакован для удобства переноски и хранения в вагоне. Я пересчитала вещи: рюкзак за плечами со скудными пожитками для меня и Бри, велосипед в большой сумке на локте и сама Бри, почетным грузом. Можно было отправляться.