Прощальное лето

      Отель находился достаточно далеко от квартиры Эйджи, поэтому доехала до него Мэг только ночью. Действие таблеток стало потихоньку стихать, на смену милой и улыбчивой девушки, стала приходить другая — настоящая… Она зашла внутрь очень дорогого отеля и подошла к ресепшену, но на половине пути ее окликнул какой-то мужчина в костюме.       — Графиня Десмонд, вам следует пойти за мной, я покажу вам ваш номер! — он взял ее рюкзак и повел ее к лифту. Когда они зашли, мужчина нажал на самую верхнюю кнопку с цифрой «12» и повернулся обратно к девушке: — Меня зовут Джеймс, и я ваш личный помощник, которого назначил ваш отец. Я полностью к вашим услугам!       — А мой отец не боится, что я могу спрыгнуть вниз? — усмехнулась Мэг, глядя на кнопку «12». Этот вопрос поставил помощника в неловкое положение, его, конечно, предупредили, что девочка с «небольшими странностями», но Джеймс рассчитывал, что странности будут из разряда богатейских замашек, а не попыток суицида. Когда девушка увидела растерянность помощника, она неохотно произнесла, закатывая глаза: — Это был риторический вопрос!       Открыв дверь номера, Джеймс сначала дождался пока зайдет Маргарет (так предполагали правила британского этикета), и только потом зашел сам. Он вручил ей довольно крупный листок-раскладушку со словами:       — Это перечень абсолютно бесплатных услуг, которые я могу вам предоставить! Звоните по номеру ниже в любое время суток!       — Вы врете. Эти услуги небесплатны. Вероятно, «заботливый папочка» отгрохал вам за них крупную сумму денег, не правда ли? — поинтересовалась девушка, внимательно вчитываясь в перечень. Она развернулась к Джеймсу и перенаправила на него свой лисий взгляд с прищуренными глазами.       — Кхм, мистер Десмонд просил не посвящать вас в его договоренности с отелем, — снова растерялся Джеймс и уже собрался на выход, но напоследок спросил: — Я сейчас же должен известить его о вашем приезде, может, желаете передать ему что-нибудь?       — Да! Передайте ему, что я его ненавижу и хочу, чтобы он поскорее сдох от старости, если, конечно, сможете! — с наигранной улыбкой до ушей произнесла Маргарет. Покрасневший от стыда помощник поспешил покинуть номер, подумав, что день сегодня у девушки выдался нелегким.       Она стала очень аккуратно осматривать свое новое жилье. Номер был выполнен в стиле модерн в черно-белых тонах, прямо как она любила, и, безусловно, стоил баснословных денег! Он состоял из трех комнат внушительных размеров, ванной и двух балконов. Гостиная была самой просторной и полностью белой: с тремя окнами, размером во всю стену, откуда открывался шикарнейший вид на Манхэттен, мягким раскладным диванчиком из белой кожи и двумя такими же креслами, а также массивной гарнитурой из светлого дерева, огромным плазменным телевизором и светло-бежевым пушистым ковром. Справа от гостиной располагалась меньшего размера столовая с небольшим круглым черным столиком у окна, двумя деревянными стульями из темного дерева, мраморными тумбами, настоящим баром и холодильником. За кухней был небольшой балкончик с уютным подвесным гамаком, который устилали мягкие декоративные подушки, и многофункциональным книжным шкафом, одновременно служащим и кофейным столиком.       С другой стороны от гостиной находилась спальня с огроменной двуспальной кроватью и даже собственной гардеробной, спрятанной за большущим зеркалом во весь рост. Здесь же было и белое громоздкое трюмо, сделанное специально для косметики. За спальней был еще один балкон, но уже попросторнее, с маленьким бассейном и неоновой подсветкой. А в самом конце номера — просторная ванная комната с круглой мраморной ванной посередине и таким же зеркалом, украшенным множеством ароматизированных свеч. Ко всему прочему, еще одной особенностью этого номера были многочисленные дорогие украшения: абстрактные черно-белые картины, эстетические мраморные статуэтки, яркие декоративные подушки и даже черная меловая доска в столовой, где можно порисовать. В общем, не номер, а мечта!       В первую очередь девушка закрыла все камеры, поставленные абсолютно везде, даже в ванной, ее всегда возмущал факт тотальной слежки и недоверие отца к ее персоне, хотя в общем-то оно было оправданным. Он контролировал ее абсолютно во всем: что она ест, что она одевает, куда она идет, что она делает, и даже что она ищет в интернете. Последние несколько месяцев Вильям Десмонд особенно боялся за свою жизнь и состояние дочери — Маргарет стала все меньше контролироваться таблетками, постоянно злословила, совсем не слушала отца, не боясь никакого наказания и иногда даже устраивала попытки суицида, которые, как видите, не увенчались успехом.       Осмотрев номер целиком и полностью и избавившись от слежки, девушка решила разобрать вещи:       — А-а-а, ну черт! Чемодан! — застонала Маргарет, осознав, что оставила чемодан в Чайнатауне вследствие перестрелки. Эш схватил ее за руку так быстро, что она и опомниться не успела… — Значит, мне придется купить себе новые вещи! И ноутбук…       Она оперлась о стену и взялась руками за виски. От крайне насыщенного дня у девушки очень разболелась голова, а на ум опять стали приходить мрачные мысли.       «Я все равно никогда не смогу рассказать свою биографию полностью кому-то, кроме Байрона, как бы я ни хотела! Буду просто надеяться, что в глазах Эйджи я не выгляжу бедняжкой, обделенной жизнью".       Мэг невольно погрузилась в плохие воспоминания о прошлом, рассказанные днем.       В первую очередь ей вспомнился злостный учитель биологии, чье имя она, как бы ни старалась, никогда не забудет. Эдгар Вилсон! Это был симпатичный, высокий и худой мужчина лет двадцати пяти, с черными прямыми волосами и серыми глазами. Он всегда носил одну и ту же черную рубашку с галстуком в полоску и очки, черные и круглые, а его взгляд… Он всегда был таким холодным и отрешенным, прямо как у Эша, мужчина всегда думал о чем-то своем, на первый взгляд он мог показаться очень порядочным и скромным, но не по отношению к ней. Следом Маргарет вспомнила и их первую встречу.       

***

      Когда-то в восьмом классе у них сменился учитель химии и биологии. «Молодой и перспективный! Специалист в области фармакологии и биохимии!» — так представила нового учителя директор, когда тот стоял в классе с небольшой холодной улыбкой и отрешенным взглядом. Оглядывая класс, он остановил свой взгляд на маленькой тощей девочке с синяками на теле, на вид явно младше остальных, она рисовала что-то на задней парте, не обращая никакого внимания ни на учителя, ни на директора.       — Мисс Гилберт, вообще-то я ко всем обращаюсь, или тебе нужно особое приглашение! — повысила строгий голос директор.       — Ну да, миссис Кларксон, Грейс же у нас особенная! Так сказать, не от мира сего! — засмеялась другая девочка с двумя светлыми косичками, а за ней и весь класс. Тут та самая девочка подняла большие карие глаза, посмотрела пустым взглядом сначала на директора, затем на нового учителя. Она встала, подошла к соседке и ногой опрокинула стул одноклассницы, та с грохотом упала на пол и зарыдала.       — Что это за беспредел! Ну-ка вон из класса! Я позвоню твоему отцу! — заорала старый директор и указала Грейс пальцем на выход. Та с небольшой ухмылкой и совершенно пустым взглядом взяла рюкзак и летящей походкой направилась в коридор, показывая средний палец однокласснице. Средний был вроде ее фирменного жеста, знака протеста против мира. Собственно, так и началось знакомство учителя с ученицей…       Эдгар каждый урок с интересом ждал, когда же придет эта необычная девочка, даже спрашивал о ней у директора. Но та каждый раз хваталась за голову: «Ох и проблемная же Грейс девочка! С явными психическими отклонениями, и к тому же с прескверным характером — школу она прогуливает, с классом война! Ну досталась же такая светлая голова такому ужасному ребенку!». На уроках биологии Грейс никогда не появлялась. Зная ее нелегкую историю, директор всячески старалась закрывать глаза на пропуски, и сама предложила девочке, во избежание конфликтов с классом, приходить раз в четверти, чтобы хоть как-то получить аттестацию. И вот в один прекрасный день, после уроков, она пришла на зачет…       — Садись, — спокойным пустым голосом произнес Эдгар и указал головой на первую парту. Грейс без капли волнения, присущего школьникам на зачетах, села и подперла кулаком щеку, глядя вниз. Эдгар стал с любопытством осматривать девочку, попутно задавая свои вопросы: — Сколько тебе лет?       — Двенадцать, — ответила она, даже не поднимая глаза на учителя. Тот сильно удивился, мол, как это восьмой класс и двенадцать лет? Тогда ученица неохотно ответила: — Я пошла в нормальную школу, как только мне исполнилось пять, потом перешла сюда…       — Ага, и перестала ходить в школу! — усмехнулся учитель, намекая на то, что она прогуливает его уроки, но девочка не обратила никакого внимания на его шутку. Биолог немного наклонил голову влево и стал водить пальцами по столу, слегка постукивая. — И что ты вот так приходишь под конец четверти и сдаешь зачеты… Зачем?       — Чтобы получить стипендию, — ответила Грейс, водя глазами по парте. Всем своим видом она показывала нежелание вести разговоры личного характера с учителем, но тот никак не унимался.       — Ну ты же понимаешь, что я не могу поставить тебе оценку просто так… — он провел руками по ее волосам, Грейс напряженно подняла стеклянные глаза и агрессивно прищурила их, что еще больше возбудило учителя. Он иногда промышлял отношениями интимного характера со старшеклассницами, но с девочками младше шестнадцати — никогда. Ровно до этого момента… Грейс как будто тянула его к себе своей холодной красотой, бесчувственным взглядом и боевым характером. Ему хотелось укротить ее, заставить подчиняться. И тогда он произнес, стараясь надавить на школьницу: — Ты не ходила на мои уроки, прогуливала их, шарясь где-то в подворотне, а я должен тебе за это отметки ставить?! Не-е-ет, дорогая, так дело не годится! — он аккуратно взял ее за подбородок и поднял, чтобы получше рассмотреть лицо, — если хочешь пятерку, то ты должна заниматься со мной дополнительно. Хоть биологией, хоть нет…       Его холодная рука резко залезла ей под футболку, от неожиданности Грейс вздрогнула и оттолкнула учителя. Тогда он настойчивым, строгим голосом произнес:       — Так тебе нужна пятерка или нет?! Нужна стипендия?! Так докажи мне это! — и грубо взял ее за голову, придвинул к себе и поцеловал, шаря другой рукой под юбкой.       Сердце ее в тот момент колотилось, на глазах были слезы, она не хотела этого… В тот момент Грейс хотела убежать, исчезнуть, раствориться, девочке было неприятно тошно, мерзко, больно, но она не могла отказаться, она должна была сделать это ради Бонни! Ради того, чтобы хоть как-то прокормить свою сестру, единственного человека, которого она на тот момент любила! Черт, да она жила, работала, страдала ради нее, только чтобы ее кровинка не познала грязь и мерзость этого мира раньше положенного.       

***

      Вспоминая эти ужасные подробности, Маргарет затряслась, как будто снова оказалась двенадцатилетней Грейс. Из ее глаз полились слезы, стало трудно дышать, участилось сердцебиение и затряслись руки… А в горле как будто застрял горький ком, который не получалось ни выплюнуть, ни проглотить. У девушки снова началась истерика, она стала бесшумно кричать, закрывая лицо бледными руками.       Очень болела голова, как будто раскалываясь изнутри, а сердце сжималось — боль окутывала ее со всех сторон, от нее невозможно было избавиться, она была внутри, в самом сердце, настолько сильная и душераздирающая, что опять хотелось покончить с собой. Это казалось единственным, что может избавить от страданий и боли. Маргарет упала на пол и с огромной ненавистью, распирающей ее изнутри, стала стучать по нему кулаками, невзирая на боль и кровь.       — Я ненавижу тебя! Ненавижу! — шептала она, стирая в кровь кулаки, как и восемь лет назад. — Ты сломал мне жизнь, мерзкий озабоченный педофил, ненавижу тебя! Для тебя это было просто «побаловаться», испытать новые ощущения. Ты всегда убеждал себя, что делаешь это от большой любви и тут же расстегивал штаны, заставляя меня опускаться на колени… Ты говорил мне, что помогаешь мне познать взрослый мир, а сам бесконечно шарился у меня под юбкой, познавая мое тело. Когда я сказала, что сдам тебя в полицию, ты ударил меня ремнем по руке, с такой силой, что у меня остался шрам на всю жизнь! Ты угрожал мне связями и расправой над моей семьей, каждый раз насмехаясь над беспомощностью моего отца! Просто знай, что я ненавижу тебя! Ничто в жизни не принесло мне столько страданий, как еженедельные походы в твой кабинет!       Приступ истеричной агрессии закончился только под утро, Мэг проплакала почти всю ночь без остановки. Ее глаза были красные и опухшие, а кулаки стерты в кровь.       — Люди поэтому и режут себе руки, потому что хотят заглушить внутреннюю боль внешней. Внутренняя боль куда страшнее и мучительнее внешней, от нее никуда не деться, мы не можем принять обезболивающее и «все пройдет», она живет внутри нас… — рассуждала она, глядя на свои руки, — это та часть человека, которая преследует его всю жизнь, заставляя ночами не спать и плакать в подушку.       Она достала из кармана неразобранного рюкзака пачку красных сигарет и вышла на балкон. Маргарет вдыхала дурманящий никотин, который успокаивал ее, и смотрела вниз. Что-то неведомое, то ли чувство какой-то вины или ответственности, то ли крошечная надежда на перемены в жизни, то ли незаконченная цель — отомстить, не давали ей сделать шаг вперед и упасть… Упасть, чтобы попрощаться с этим грязным миром, полным беспредела и насилия раз и навсегда.       — Когда-нибудь, я все-таки соберусь с силами и сделаю этот гребаный шаг вниз, мой последний шаг! Пусть чувство полета и невесомости будет последним, что я испытаю в этой жизни, когда я буду готова прыгнуть! А пока у меня слишком мало решительности и слишком много незаконченных дел… Чтобы взять и шагнуть навстречу смерти, смело заглянуть в ее пустые глазницы и, не робея, взять за холодную руку, тоже нужно иметь достаточно силы воли и решительности, которой я не обладаю, — произнесла Маргарет и в последний раз вдохнула дым, прежде чем кинула окурок вниз. Он медленно и легко полетел с двенадцатого этажа, скрывшись где-то внизу.       Окончательно успокоившись и отойдя от истерики, Мэг по привычке выпила одну таблетку, пытаясь окончательно освободить голову от плохих мыслей. Она решила посетить Нью-Йоркскую публичную библиотеку, чтобы хоть как-то наладить связь с отцом и сообщить о ситуации. Но за неимением ни карты, ни путеводителя и ни телефона, девушка была вынуждена обратиться к своему помощнику с просьбой вызвать такси. Она прождала машину полчаса, сидя на балконе с чашкой крепкого кофе и рассуждая о своем, затем еще около часа провела, сидя в такси бизнес класса и разглядывая город больших возможностей из маленького окна.       Наконец-то оказавшись внутри, она, не раздумывая, села за самый дальний компьютер, зашла в интернет и открыла почту. Но вдруг девушка резко почувствовала себя как-то странно, а по ее спине пробежали мурашки, как будто на нее кто-то пристально смотрит и, прежде чем начать писать письмо, она внимательно осмотрелась по сторонам и заметила Эша. Он сидел на три компьютера правее и делал вид, что занят чем-то очень важным. Тогда, не увидев в знакомом парне никакой опасности, Маргарет все-таки написала письмо на почту:       «Доктор Ричардсон, здравствуйте, вынуждена написать вам на почту, потому что вы единственный человек, кто вообще ее читает. Вчера, когда я прилетела в Нью-Йорк, на меня напали два хулигана и украли все вещи, включая телефон и таблетки. Прошу, сообщите моему «отцу», что со мной все хорошо, я не пострадала, чтобы он не поднимал тревогу. И, как можно скорее, пришлите мне МОЙ СТАРЫЙ, только не новый, телефон и таблетки, остальное я могу купить здесь в Нью-Йорке. Мэг Десмонд.       1000001 1110011 1101000 101100 100000 1100100 1101111 1101110 1110100 100000 1110010 1100101 1100001 1100100 100000 1101101 1111001 100000 1100011 1101111 1110010 1110010 1100101 1110011 1110000 1101111 1101110 1100100 1100101 1101110 1100011 1100101 101100 100000 1110000 1101100 1100101 1100001 1110011 1100101 101001 101001 101001»       В это время Эш, полностью уверенный в том, что она шпионка, воспользовавшись случайной встречей, следил за ней и каждым ее движением. Он заметил, что Маргарет открывает почту и прочитал по клавиатуре пароль. Зайдя в ее переписки, он увидел только что отправленное сообщение и, конечно, прочел его.       «Это что такое маленькое снизу? Неужели бинарный код?! Значит она все-таки шифруется и что-то скрывает…»       По первой же ссылке в интернете он перевел цифры в текст и, получив: «Эш, не читай мои переписки, пожалуйста)))», впал сначала в ступор, затем в бешенство. Но, когда он снова посмотрел на ее компьютер, место было уже пустым. Поэтому парень поспешил наружу, чтобы покончить со шпионкой раз и навсегда.       — Ты следишь за мной? — агрессивно прошипел Эш, подойдя к ней. Девушка напряженно стояла в сторонке, в ее тонких пальцах была очередная красная сигарета, а изо рта медленно поднимался серый дым.       — Боже, да кому ты нужен! Спас и спасибо! Я такси жду, — произнесла Мэг, непонимающе нахмурив брови, и посмотрела на Эша в очках. Эти серьезно прищуренные глаза в круглых очках буквально на секунду показались Мэг настолько знакомыми, что сердце ее вздрогнуло от страха и она поспешила отвернуться. Но Эш же воспринял этот жест, как еще один знак-доказательство шпионства, мол, когда ловят с поличным, стыдно в глаза смотреть. Тогда парень незаметно прокрутил барабан и снял пистолет с предохранителя.       Бросив почти новую сигарету на асфальт, Маргарет затушила ее туфлей, повернулась обратно и, наклонив голову вправо, спросила:       — Ты подошел поздороваться? Или чтобы выяснить, как я узнала, что ты собираешься взломать мою почту? Кстати, очень просто — ты делал очень серьезный вид, читая рекламу женской косметики, следовательно, это была первая попавшееся рекламная страница, которую ты открыл, заметив, что я оглядываюсь! — девушка неосознанно прикусила край губы и снова нахмурила брови. А глаза ее забегали из стороны в сторону, как будто Маргарет начала анализировать ситуацию вслух. — Но, судя по вопросу, с которым ты подошел, и озабоченно-агрессивному лицу, ты подозреваешь, что я шпионю за тобой! Ведь, благодаря Эйджи, я знаю о тебе многое, а ты, скорее всего, не знаешь обо мне ровным счетом ни-че-го, тоже благодаря Эйджи, — она саркастично усмехнулась, — ведь, если б ты знал обо мне хоть чуточку больше, ты не стал бы подозревать меня в чем-то мелком типа шпионства!       Она скривилась, тем самым выражая резко негативное отношение к слежке и шпионству.       — Я бы, возможно, и рассказала тебе о себе и о своей жизни, но, боюсь, я не могу доверять человеку, у которого заряжен ствол, причем на меня, — Мэг подняла брови, остановив свой взгляд на уровне ремня. — А так как, минуту назад, ты прокрутил барабан пистолета ровно пять раз влево, то есть в обратную сторону, а он вмещает всего шесть патронов, это я, кстати, еще вчера заметила. Значит, у тебя осталась всего одна пуля, калибра я думаю, тридцать восьмого, судя по силе отдачи, да и вообще, по типу пистолета… Так что, Эш, не промахнись! Да, и передай Эйджи, что он реально крутой парень, когда будешь рассказывать ему, как стрелял в меня!       С этими словами она села на заднее сидение ожидающего ее такси и захлопнула дверь. Такси резко тронулось и на большой скорости поехало вперед. Она вдруг всерьез задумалась, а выстрелит ли Эш. Маргарет его совсем не знала, вследствие чего не могла четко определить его дальнейшее поведение, а основываться на поспешном выводе, сделанном из рассказа Эйджи, было неоправданно рисково для нее. Раздумывая над этим вопросом еще несколько секунд, она мысленно ответила: «Я думаю все-таки выстрелит… а умирать раньше положенного я пока не планирую!». Маргарет обернулась, чтобы посмотреть, где стоит парень и сориентироваться в случае стрельбы. Она увидела в руках у Эша пистолет и снова усмехнулась, когда поняла, что он целится ей в затылок. Для Маргарет вся происходящее было лишь игрой, веселой и захватывающей. Она никогда не относилась к перестрелкам серьезно, не боясь ни собственной смерти, ни смерти других. Даже наоборот, любила принимать в них активное участие. Девушка незаметно отодвинулась влево на расстояние чуть больше, чем от середины затылка до уха, так сказать.       — Остается только ждать… Мне нужно, чтобы он промахнулся! — улыбнулась она и закрыла глаза.       В это время решительный Эш уже перенаправил пистолет на такси, и прицелился ровно в затылок Мэг.       — Не промахнусь! — серьезным голосом произнес он, прищурив глаза, и легкой рукой нажал на курок. Пуля полетела прямо к машине, но под сопротивлением холодного ветра на оживленной трассе слегка покосилась влево, затем влетела в заднее стекло нужного автомобиля. Конечно, затылок девушки она не продырявила, но верхнюю часть правого уха Мэг задела запросто, потому что та забыла учесть сопротивление воздуха…       Момент, и машина резко сворачивает к тротуару и останавливается, чуть не создав аварию. Эш, четко убежденный, что Маргарет мертва, обрадовался, что все кончено — в этой игре он победитель! Ровно до того момента, пока блондин не увидел торчащую из окошка такси знакомую руку, которая не менее радостно крутилась и показывала средний палец. Тогда Эш впал в настоящий ступор, произнеся:       — Я ведь никогда не промахивался с такого расстояния!       В голове парня настал полный беспорядок, а к персоне девушки появилось еще больше вопросов. Блондин вдруг задумался: «Даже я, стреляя из пистолета больше пяти лет, не могу определить калибр по силе отдачи. Это надо либо все калибры перепробовать, либо сходить с ума по оружию… Если она не шпионка, то кто?!»       Он зашел обратно в библиотеку, чтобы как следует разузнать о Маргарет Десмонд. Сначала Эш вновь зашел на почту и стал тщательно изучать переписки в поисках чего-то интересного, какой-то зацепки. Но все что он обнаружил — несколько сухих формальных записей и везде одна и та же подпись: «Мэг Десмонд», и никак иначе. Тогда, решив, что дальнейшая эксплуатация почты бесполезна, он вбил имя девушки в поисковую строку и стал просматривать выданные результаты. Первым, что вышло по его поиску была страница из википедии «Вильям Десмонд», затем «Десмонд Корпорэйшн».       — Так, а это уже любопытно, — подумал Эш. Открыв вкладку, парень стал внимательно вчитываться: — Вильям Десмонд — британский политик, член палаты лордов и бизнесмен, владелец крупнейшей в Британии частной финансовой компании «Десмонд Корпорейшн», а также действующий наследник титула «граф Десмонд».       Частично ознакомившись с личной жизнью графа Десмонда, Эш выяснил, что в 2014 году он удочерил Маргарет, но о прошлой жизни девочки никаких сведений нет. «Чиновник никогда бы не удочерил простую девочку с улицы, это я по себе знаю, а значит ее прошлая жизнь скрыта не просто так!» — размышлял Эш. Чем больше блондин старался узнать о загадочной незнакомке, тем только сильнее загонял себя в тупик. В его голове никак не совмещались их короткий разговор и информация, найденная в интернете. Эш чувствовал, что ему будет трудно найти информацию о приезжей британке в американских источниках, но от этого интерес Эша к персоне Маргарет только возрастал.       

***

      Вернувшись в отель, Маргарет еле стояла на ногах, ее сильно клонило в сон. Поэтому, еле доползя до своей спальни, она устало легла на кровать, закрыла глаза и почти мгновенно погрузилась в сон, даже не раздеваясь и позабыв об окровавленном ухе. Вот, что значит быть на ногах три дня подряд, и никакой кофе тут не поможет. Но беззаботно поспать девушке удалось совсем недолго: спустя минут пятнадцать в ее номер постучался помощник и стал настойчиво просить, чтобы ему открыли.       Проклиная его и все вокруг, девушка поднялась с кровати и потерла глаза, затем, медленно шатаясь из в стороны в сторону и прикрывая ладонью ухо, дошла до двери и, бормоча что-то нехорошее себе под нос, открыла ее.       — Мисс Десмонд, прошу извинить меня за доставленные неудобства, но я обязан вас потревожить, потому что мне позвонил ваш отец, — стал оправдываться Джеймс, взглянув на очень уставшее недовольное лицо девушки. В руках он держал ноутбук, в точности, что потеряла Мэг. Услышав слово «отец», она безысходно вздохнула и закатила глаза. Тогда Джеймс зашел в номер и поставил на кофейный столик ноутбук, попутно говоря: — Он желает поговорить с вами по видеосвязи!       — Спасибо, Джеймс, ты свободен, — из динамиков макбука послышался низкий голос со старческой хрипотой и надменный британским акцентом. Маргарет присела на диван и недовольно уставилась в экран. Брови ее были слегка нахмурены, уголки губ опущены, а в глазах читалась пассивная, холодная агрессия. Убедившись, что помощника в номере нет, отец произнес: — Доктор Ричардсон только что доложил мне о написанном тобой письме. И как это понимать?       — Как вам позволит уровень интеллекта, — недоброжелательно ответила девушка, показывая окровавленное ухо и перебинтованную руку. Вильяма, видимо, эта картина, мягко говоря, не впечатлила, и он демонстративно скривил лицо, всем своим видом показывая, что не желает смотреть на раны. Внешне это был староватый мужчина, лет шестидесяти — шестидесяти пяти, с полулысой седой головой и маленькими круглыми очками. Одет он был в черный британский фрак с серой старомодной бабочкой и массивными бриллиантовыми запонками на рукавах.       — Я, конечно, вышлю своей любимой дочери ее телефон и таблетки с помощью надежного человечка. Но мне отвратительно видеть тебя в такой плохой физической форме! — наигранно скривился отец, как будто пытался надавить на дочь, но та лишь медленно и спокойно закрыла глаза. — Посмотри на себя! Какая ты стала тощая, слабая и жалкая! Байрон был бы определенно не в восторге, увидев тебя сейчас…       — Заткнитесь! — шепотом произнесла Маргарет и оскалила зубы, услышав о Байроне. Ее настолько переполняла внутренняя агрессия, что девушка была готова разбить экран монитора, но, из последних сил держа себя в руках, лишь сжала их в кулаки.       — Хотя о какой силе может идти речь, если человек покончил с собой! — надменно и мерзко, для Маргарет, засмеялся старик, чем окончательно вывел девушку из себя.       — Закройте свой поганый старый рот! И никогда не смейте его открывать, чтобы произнести его имя! — заорала она как не в себе и оттолкнула ноутбук, что тот чуть не упал на пол. Но Вильям оставался таким же холодным и спокойным, еще больше подливая масло в огонь.       — Посмотрите, как мы заговорили… — тот приподнял одну бровь и, прищурив морщинистые глаза, ухмыльнулся. Затем, подняв голову, поменял тон на агрессивно-серьезный и произнес: — Может тебе напомнить кем ты была? Жалкой, грязной и тощей провинциальной овечкой с невинным взглядом! А я… я нашел тебя, раскрыл твой невероятный потенциал и дал, все что ты имеешь сейчас! Так не смей разочаровывать меня, и помни, за что я тебя удочерил!       — За красивые глазки… — холодно ответила девушка, поднимая зеленые глаза.       — Немедленно сними линзы и никогда их не надевай! Я не для этого раскошеливался на столь дорогостоящую лазерную операцию! — возмутился Вильям и ударил дряхлым кулаком по столу, затем, насквозь прожигая своим орлиным взглядом Маргарет, сказал чуть хриплым от старости голосом: — Я взял тебя не за красивое личико, а за то, что под ним скрывается! Просто красивых девочек много, а ты такая одна, любовь всей моей жизни…       Он не успел договорить, потому что Мэг выключила видеосвязь и прихлопнула крышку ноутбука. Она прекрасно знала, чем ей чревато такое своевольное поведение, но по-другому поступить не могла. Маргарет решила, что, заговорив о Байроне в негативном ключе, еще и с мерзкой надменной усмешкой, Вильям перешел все рамки дозволенного, а значит она поступила вполне оправданно.       — Я прощала тебе многое, даже старалась убедить себя, что ты действуешь исключительно мне во благо, но это… Этого я тебе никогда не прощу! С этого дня мы будем играть по моим правилам! — воодушевленно произнесла девушка.       Маргарет подошла к большому зеркалу в спальне и сняла голубую блузку с белыми брюками — ненавистную безвкусную одежду, купленную отцом, чтобы получше разглядеть свою фигуру. Увидев сильно выпирающие ребра и тазовые кости, тонкие и немощные руки, впалые скулы и ключицы, тощие бледные ноги с выпирающими коленями, словно две спички, она впала в полное отчаяние и возненавидела себя за собственную слабость и жалкость.       — Сколько я вешу? Сорок два? Сорок? Как я могла позволить себе до такого докатиться? Я забросила все тренировки и перестала нормально питаться после смерти Байрона… Он действительно не хотел бы видеть меня такой тощей и немощной, — грустно вздохнула она, пытаясь вытянуть и напрячь руку, имитируя стрельбу из пистолета, но от ее былой силы не осталось и следа. Тогда Маргарет твердо решила, как можно скорее привести себя в былую форму. А если она что-то решила, то будет полностью одержима этой целью, пока не достигнет ее.       — Я приведу себя в форму, даже лучше прежней, но, поверь, тебе от этого придется несладко! — произнесла вслух девушка, представляя в отражении зеркала Вильяма. Затем устало плюхнулась на кровать и закрыла глаза, еле слышно произнеся: — Грядут большие перемены, Байрон!