Прощальное лето

      Маргарет начала приходить в себя, как только над Нью-Йорком поднялось солнце. Спящая девушка почувствовала на своем лице яркие лучи, которые светили ей прямо в закрытые глаза. Она неосознанно скукожилась и отвернулась на другой бок, в надежде избавиться от надоедливого солнца.       — Свет… Уберите свет… — в полусне хныкала она, морщась от сильного света, которой продолжал преследовать ее. Тогда Десмонд с головой укуталась в плед и продолжила сладко спать.       — Ага щас, может, еще солнце попросить погаснуть? — недовольно фыркнул Эш, который сидел за столом, совсем рядом с диваном. — Просыпайся давай, пьянчужка! Хватит уже дрыхнуть!       Услышав неподалеку голос блондина, Маргарет резко встрепенулась и даже напугалась от неожиданности, ее сон как рукой сняло. Она неуклюже приподнялась в сидячее положение и сильно сжала голову руками. Та раскалывалась, как скорлупа грецкого ореха, по которой без устали долбил тяжелый молоток.       — Что ты здесь делаешь? — еле выдавила из себя Маргарет, непонимающе глядя на блондина. Тот сначала сильно удивился, приподняв брови, затем шуточно развел руками и буркнул что-то типа «Вот тебе и приехали!», а потом поинтересовался, а что вообще помнит девушка. Она сильно сморщилась, пытаясь заставить непутевую голову думать: — Не знаю… Я вообще ничего не помню, — затем, спустя еще некоторое время, к ней начали возвращаться кое-какие воспоминания вчерашнего дня, — последнее, что помню, это как Макс предложил мне виски, а дальше… пустота       Дверь в гостиную осторожно приоткрылась, за ней показался Макс, который случайно услышал свое имя. Все это время он лениво лежал на своей кровати и дремал, пытаясь отойти от насыщенных событий сегодняшней ночи. Как только он попал в поле зрения Маргарет, она испуганно выкатила глаза и напряглась еще пуще прежнего: мужчина был весь избитый, его лицо и руки обезображивали свежие синяки и побои.       — Тебя что, избили? Жесть! — искренне недоумевала Маргарет, окинув Макса сочувствующим взглядом. — Кто и когда это сделал?       — Даже не знаю… — саркастично протянул тот, пристально глядя на девушку в надежде, что она поймет его намек. Но та лишь хлопала голубыми глазами и непонимающе вертела головой от Макса к Эшу в надежде, что кто-то из них ей все объяснит. — Ну так ты и сделала, черт возьми! Серьезно этого не помнишь? — девушка сильно смутилась и настороженно кивнула. — Блин, так жаль! Утром такое было… — ехидно усмехнулся мужчина, переведя заманчивый взгляд на блондина. Тот же счел, что даже лучше, если Десмонд не будет знать всех подробностей, и, опасаясь, что Макс не сдержит языка за зубами, сам начал рассказ.       — Этот чудила позвонил мне в четыре утра, нажаловался, что ты вусмерть пьяная и сильно буянишь, и молил приехать и справиться с тобой, — Эш развернулся к журналисту и стал ответно пилить его презрительным взглядом, зря надеясь, что тот не вставит свои пять копеек в его повествование.       — А потом Эш приехал, поцеловал тебя и вырубил, — хихикнул Макс, но, вновь встретившись с глазами очень недовольного парня, вдруг посерьезнел, замолчал и невинно отвел серые глаза в сторону, чуть присвистывая, типа он не причем.       — Поцеловал? Фу, какая мерзость, надеюсь хоть без языка… Никогда больше так не делай, Эш, — спокойно произнесла Десмонд и чуть приподняла брови, будучи даже не в состоянии удивиться. Она сидела в полном ступоре и все еще пыталась сообразить, что к чему.       «И вообще, я и вусмерть напилась?! Еще и избила Макса, а Эшу позволила себя поцеловать? Да что они гонят: я бы никогда не сделала ни то, ни другое! Да я в жизни никогда не пью больше двух-трех бокалов, зная, что у меня начинает течь кровь из носа!» — задумалась она, настороженно глядя в пол.       Аккуратно проведя по носу пальцем, она почувствовала бугорки засохшей крови и все-таки была вынуждена поверить в нелепый рассказ двоих:       — Что ж, ну тогда сочувствую…       Десмонд безразлично махнула на них рукой, снова опустилась на диван и закрыла глаза, пытаясь вновь погрузиться в сон и избавиться от сильной головной боли. Она бы так и заснула, если б надоедливый Макс не протянул ей стакан с белой шипящей жидкостью и словами:       — На, тебе точно станет легче.       Маргарет осторожно сделала маленький глоток и капризно, по-детски скорчилась, жалуясь, что напиток кислый. Выпив помимо странной шипящей жидкости еще стакан холодной минеральной воды, средство от похмелья и пару таблеток аспирина, она вновь удобно улеглась на диван и сонно сомкнула глаза. Так прошло еще полтора часа.       — Что ж, с первым похмельем, Мэгги Десмонд! — шутливо поздравил ее сосед, хлопая по плечу.       Девушка резко открыла глаза, развернулась и подняла на него неодобрительно-серьезный взгляд, совсем не понимая юмора. Она резво попыталась встать с дивана и поплелась в ванную.       — Не удалась шутейка! — бодро усмехнулась она после того, как умылась. — К твоему несчастью, Макс, я в полном порядке, даже голова уже не болит. Так что прибереги все свои шуточки про похмелье, до следующего раза… А точно, его же не будет, — привычным голосом, с нотками язвительности, произнесла она, развернувшись лицом к мужчине. Оба отметили, что, похоже, Маргарет окончательно пришла в себя.       Эш быстро смекнул, что раз девушка вполне здорова и адекватна, значит, пора вспомнить и об их договоренности. Только вот, как бы так ей намекнуть, чтобы избежать вмешательства любопытного журналиста… Думая над этим вопросом, он несколько раз обвел гостиную по периметру, случайно наткнулся на часы, которые показывали десять утра, и задался вполне логичным вопросом:       — Кстати, старик, а ты чего не на работе? Или у редакции теперь выходные по четвергам? — допытливо поинтересовался блондин, переведя свой лисий взгляд на Макса. Тот неохотно пояснил, что взял отгул, чтобы пасти Маргарет.       — Эй, лентяй, какой к черту отгул? Ты, блин, мало того, что не успеваешь рецензии дописать, так еще и работу прогуливаешь под дебильными предлогами! Зачем меня пасти? Я тебе овечка, что ли?! — возмутилась девушка, все пытаясь помочь Максу относиться к работе серьезнее. Она недовольно скрестила руки и отвернула от соседа русую голову. — Тебя так вообще уволить могут!       — Ну и что, мне теперь на работу переться, что ли? — от безысходности спросил тот, закатив глаза.       — Да! — в один голос решительно произнесли Маргарет и Эш, закивав головами. Журналист сначала попытался им возразить, но, осознав, что это дело бесполезное, тяжело застонал и медленно, нехотя поплелся собираться на работу. Спустя минут пятнадцать он громко хлопнул входной дверью и страдальчески покинул квартиру.       — Все от любопытного носа мы избавились, — облегченно выдохнул Эш и расслабленно откинулся на спинку стула. — Ты же ничего ему не сказала? — он вдруг снова напрягся и подозрительно глянул на девушку, которая сухо пробурчала «нет» себе под нос, увлеченно копаясь в телефоне.       — Не знаю, как ты, а я есть хочу, — пожаловалась Маргарет, устав от бесконечного урчания в животе. Она даже и не помнила, что и когда последний раз ела. Блондин утвердительно пожал плечами и ответил, что тоже бы не отказался от еды: — О, зашибись, тогда я заказываю суши.       Когда девушка, наконец, оторвалась от телефона, ее голову вновь заполнили мысли, которые вчера и заставили ее прибегнуть к алкоголю:       — Кстати, о Фоксе… — неуверенно протянула она и облизнула губы, боясь рассказать о случившемся. — Ты, может, помнишь, вчера шел сильный дождь, а я в это время, как назло, сидела в парке и… в общем, мой ноутбук сгорел, — на одном дыхании выдала она, слегка сморщившись от волнения. — Ну и с ним все мои находки.       — Вижу, ты прям совсем в технике не разбираешься, да? — с неожиданным спокойствием усмехнулся Эш. Голубые глаза девушки широко распахнулись, она с настороженным интересом покосилась на парня: — Ну, вообще-то он не сгорел, так чуть-чуть подмок. Я его разобрал, кое-что, конечно, просушил на солнце и все, он снова работает как новенький! — он пододвинул макбук, лежащий на столе, и поднял крышку. — А еще у тебя теперь на макбуке столько важной информации, а защита почти нулевая: видимо, он новый. Так, что я поставил на него хорошую защиту. И лучше поменяй пароль: он такой же, как на почте, — ехидно хмыкнул блондин, гордо скрестив руки. — Я уже просмотрел, все что ты нарыла       — Черт, ты меня пугаешь… — настороженно проговорила она, даже без шутливой интонации, и слегка отодвинулась вместе со стулом.       «Он что, ко всему прочему, еще и ноутбуки чинить умеет? Блин, разве так бывает? Я, наверное, действительно скоро поверю, что он не человек», — задумалась Маргарет, нервно закусывая губу и глядя сквозь парня, который бы в жизни не догадался, о чем она думает.       — Итак, вернемся к тому, что ты нашла. На самом деле, это намного больше, чем я ожидал… — он был преисполнен искренней радостью, его изумрудные глаза блестели, как никогда. — Блин, молодец, малолетка! Признаюсь, я впечатлен!       — Ага, даркнет творит чудеса… — не так радостно констатировала она, чем быстро опустила парня на землю. — Только вот это все, никак не объясняет самого главного: зачем этот тип вообще полез в Корсиканский Фонд… — она приподняла брови и безысходно вздохнула. — Видимо, он очень плохой предприниматель: с ним моей компании конец…       — Да не такой уж и плохой, — возразил Эш, вновь просматривая статистику фонда. — Их с Юуэ Луном экономическая стратегия отлично продумана и, кстати говоря, очень удачно сработала! — он аккуратно провел пальцем от начала августа к его концу. — Так что все-таки стоит признать, что предприниматель он более чем хороший. А значит, и причина лезть в Корсику у него должна быть серьезная…       — Можно вопрос? — ехидным голосом спросила она и слегка прищурила голубые глаза. — Даже два вопроса…       — Валяй, малолетка — разрешил заинтригованный блондин, скрестив руки на уровне торса.       — Итак, почему тебя все еще так заботят дела Корсиканского фонда, если папа Дино потерял все свое влияние на него? Или же не все, а Эш? — она маняще улыбнулась и, не поворачивая головы от ноутбука, перевела холодно блестевшие глаза на парня, который чуть напрягся. — Если выразить эти доли владения в процентах, то общим счетом получается девяносто процентов. Тогда второй вопрос: кому же принадлежат остальные десять процентов? — таинственно тянула она, парень нервно сглотнул и молчал, не желая поднимать эту тему. — Ладно, слегка переформулирую вопрос. Почему ты не сказал, что тебе, как наследнику первой очереди, должны перейти десять процентов Корсиканского фонда?       — Потому, что это неважно, ясно? — агрессивно фыркнул Эш, отведя напряженные глаза в сторону. — Я не собираюсь заниматься делами Корсики и тем более становиться ее владельцем! Мне всего-то нужно знать, что задумал Юуэ Лун и жить спо-кой-но! — нервно протараторил он повышенным голосом, слегка оскалившись, затем выдохнул, закрыл глаза и сжал переносицу руками.       — С этим я тебе, к сожалению, помочь не смогу, — сочувственно вздохнула Маргарет и беспомощно развела руками, глядя на взвинченного блондина. — Ну, по крайней мере, я пыталась…       — Нет, ты серьезно очень помогла, — он, очень быстро остыв, с легкой полуулыбкой положил ей руку на плечо и утешительно похлопал. Еще пару минут он сильно колебался, затем все же произнес, слегка неуверенным голосом: — Спасибо.       Как будто, наконец-то, силой выдавил из себя это злополучное слово. Блондин крайне редко когда-нибудь кого-то благодарил, но в этот раз он почувствовал, будто обязан это сделать.       

***

      Макс вернулся, когда на улице было еще совсем светло, а вечером даже и не пахло. Он настороженно остановился прямо у входа в квартиру, так и не решаясь туда зайти. Мужчина пару раз глубоко вдохнул, нервно потряс руками и попытался расслабиться, чтобы не вызвать своим волнением лишних подозрений. Стоя прямо за дверью, он невольно стал свидетелем странного разговора этих двоих; его любопытный нос, как всегда, не смог остаться в стороне. Макс затих и стал внимательно прислушиваться, стараясь уловить даже малейший шорох:       — Ты как-то неправильно держишь палочки.       — Хм, в Британии все так держат — так же удобнее…       — Смотри, хочешь, я тебя научу, как правильно едят. Вот эту палку зажми между пальцев, а эту поставь сюда, и расслабь… Вот и все! Стой, да расслабь руку! Ты как есть собираешься?       — Ну в смысле расслабь?! Как я могу ее в одном месте расслабить, а в другом зажать? Это же всего одна рука!       — Меньше болтай и просто попробуй ее расслабить, вот так, — послышались негромкие и быстрые клацанья деревянных палочек.       — Все, расслабила, — спустя некоторое время Макс услышал, как палочки упали на пол и такой знакомый вспыльчивый стон Маргарет. — Эй, какого черта?! В жизни тебя больше слушать не буду! А-а-а, я за вилкой! Да где в этой долбанной квартире вилки?!       За ее недовольными восклицаниями послышался и хохот парня, который даже немного насторожил мужчину. Он знал парня уже очень долгое время: они пережили вместе много приключений, но Макс ни разу не слышал, чтобы Эш вот так смеялся. Этот смех не был похож ни на привычные задиристые усмешки блондина, ни на больной, наигранный хохот, который когда-то схватил его при папе Дино; он был такой искренний и непринужденный, что Макс даже не узнал в нем Эша и окончательно убедился, что парень к ней неравнодушен.       Не в силах больше стоять за дверью, он зашел внутрь и остановился на пороге, любопытно осматривая гостиную. За столом, спиной к мужчине, сидел блондин, который дразняще клацал своими палочками и продолжал смеяться. На столе стояли две деревянных доски, до упора заставленные различными роллами и сушами. Маргарет же стояла на коленках у маленького кухонного шкафчика и старательно что-то выискивала, видимо, вилку.       Как только Макс сделал еще один шаг, приблизившись к столу, ситуация резко переменилась, и все внимание сосредоточилось на нем. Эш, сразу прекратив смеяться, посерьезнел, как будто просто не хотел, чтобы Макс видел его в таком свете, отличном от привычного. Может, он опасался, что таким образом может потерять свою славу сурового, влиятельного босса, может, просто боялся показать, что не такая уж у него холодная, бессердечная и свирепая личность, как думают многие, а, может, его просто раздражал журналист. Макс этого не знал, да и гадать ему не особо хотелось; он лишь вспомнил слова Шуничи и слегка над ними призадумался, так и остановившись между порогом и столом.       — О, привет, Макс. А где ты был? — допытливо спросила его Десмонд, подозрительно оглядев мужчину. Глаза ее были слегка прищурены, но приветливо улыбались, как и уголки розовых губ.       — Как где? На работе, конечно! — Макс устало плюхнулся на диван и закатил глаза. — Вы ж меня туда силой отправили!       — А врать плохо, — смешливо протянула она, видя, как начинает нервничать сосед. Маргарет слегка приподняла бровь и хмыкнула, переведя взгляд на часы: — Сейчас… только около пяти часов вечера, а работа же у тебя заканчивается только в восемь, плюс час, не меньше, на метро… Так что, спрашивается: где ты был? — надоедливо гнула она свою линию.       — А вот хрен я вам скажу! — неожиданно выдал он, скрестив руки и обидчиво отвернувшись. — У вас там свои секреты, у меня — свои!       — То же мне, интриган, — с набитым ртом фыркнул Эш и закатил зеленые глаза, посмеиваясь над соседом.       На самом деле никаких особых секретов от этих ребят у Макса не было, ему лишь хотелось их подразнить. Мужчина всего-то на всего решил сделать Мэгги Десмонд небольшой сюрприз на прощание, и за его исполнением он провел весь этот и следующий дни. Он держал интригу до последнего: старался вести себя как обычно, спокойно и расслаблено, но всячески игнорировал расспросы Десмонд, оправдываясь тем, что она тоже ничего ему не говорила.       И вот, наконец, вечером субботы, сюрприз был полностью готов! Макс даже пару раз прорепетировал свою пламенную речь перед зеркалом, но, конечно, ее забыл. Поздним вечером, когда Маргарет расслабленно лежала на диване и увлеченно смотрела какой-то документальный фильм про маньяков, он решительно подошел, сел рядом и начал свою пламенную речь, которую тут же был вынужден прервать.       — Отойди, я с тобой не разговариваю, чепушила, — очень обиженно буркнула она, даже не посмотрев в его сторону. Тут-то он, сбившись с мысли, и забыл всю свою пламенную речь, которую так долго и старательно писал. Когда девушка, устав от пристального внимания надоедливого типа, все же поставила фильм на паузу, повернула голову и окинула соседа недобрыми глазами, он выдохнул и продолжил, оставив красивые журналистские фразы где-то позади.       — Помнишь, что ты мне сказала в пятницу, когда мы ходили в кино? — тянул он, все еще держа странную интригу. Десмонд скептично хмыкнула, нахмурила брови и отвела задумчивый взгляд в сторону.       — Да я много чего говорила… — она неосознанно закусила губу, пытаясь вспомнить. — Ну из такого прям запоминающегося, наверно, только то, что хотела бы жить где-нибудь в Калифорнии или Сан-Франциско, будь там народу поменьше… — Маргарет непонимающе приподняла брови. — То есть ты это хотел услышать? Серьезно? И зачем я только ставила на паузу…       — Та-а-ак, уже ближе… — ехидно улыбнулся сосед, которому будто нравилось вводить девушку в заблуждение. — А почему?       — Потому что это прикольно, — она пожала плечами и еще раз окинула его непонимающим взглядом, так и не догнав, чего от нее так трепетно жаждет Макс. — Говорят, там, закаты красивые: ярко-желтые, рыже-розовые… Я вот никогда не видела прям ярко-розовых и персиковых закатов, ну максимум красные. Британия — холодная, унылая и серая, и закаты там такие же…       — Вот, ну наконец вспомнила про свой розовый закат! А я думал: не осилишь, — обрадовался он. — А слышала ли ты, Мэгги Десмонд, про место, которое называется Манхеттен Бич? — она отрицательно покачала головой, а голубые глаза ее загорелись интересом. — Это такое место с пляжем в Бруклине. Там совсем немного людей и вода теплая, так что можно вдоволь накупаться, позагорать и устроить пикник… А самое главное, что закаты там и рыжие, и розовые, и красные, и серо-буро-малиновые, наверно, тоже есть. Вот… — сам замечтался он, позабыв о главном. — И еще, у тебя есть только ночь, чтобы хорошенько выспаться, потому что рано утром мы едем в… Бруклин, смотреть на розовый закат!       — Да ладно? Что, прям завтра утром? — растерялась Маргарет, все еще прокручивая в голове слова соседа. — Блин, у меня просто нету слов…       — Будет тебе как прощальный подарок, чтоб вечно помнила нудящего журналиста Макса Лобо с кучей рецензий и… — он не успел договорить, потому что девушка бросилась к нему в дружеские объятия. Но на этом сюрпризы для нее не закончились…       Макс поднял девочку рано утром, почти на рассвете. Он долго суетился, бегал туда-сюда по квартире и собирал маленький рюкзачок со всем необходимым. Маргарет же совсем не разделяла его суеты, да и собирать ей было нечего. Девушка, как обычно, накрасилась, оделась, напялила розовые очки под цвет губ и рисунка на футболке и лишь задиристо посмеивалась над спешкой соседа, оставаясь в стороне. Прямо около подъезда их ждал большой припаркованный минивэн черного цвета, который победно просигналил, чуть только они показались на улице.       — Вот вы, конечно, копуши! Мы же договорились встретиться двадцать минут назад! — послышался недовольный голос Алекса, который сидел за рулем и бибикал. На вопросы девушки он хмыкнул и дерзко опустил солнцезащитные очки на переносицу: — А ты думала, что мы пропустим поездку на Манхеттен Бич? Ха, да ни за что!       — На самом деле мы не могли упустить шанса увидеть тебя в купальнике… Хе-хе, — очень тихо, так чтобы Маргарет не услышала, радостно хихикнул Бонс, поворачиваясь к Конгу.       Когда Десмонд вновь увидела ребят, глаза ее радостно заискрились, а улыбка не сползала с ее красивого лица ни на минуту. Она была неимоверно счастлива, что этот день она проведет со своими новыми Нью-Йоркскими друзьями. Двое копуш сели в просторный минивэн, который под веселую, громкую музыку тронулся в путь. Макс, как взрослый дядя, сел на переднее сидение рядом с Алексом, на втором ряду уютно разместились лучшие друзья Бонс и Конг, а за ними, в самом конце машины, устроились Мэгги и Эйджи.       — А где Эш? — спросила у Эйджи девушка, оглядываясь по сторонам в поисках блондина. — Он не поехал, да?       — Нет, но он приедет… чуть позже, — успокаивающе улыбнулся Эйджи, поджав губы. — Мы взяли много вкусного на пикник, а еще я приготовил оякодон, который ты хотела попробовать       — Прелесть! — девушка мило прищурила глаза и шутливо захлопала в ладоши. — Надеюсь этот день никогда не закончится       Они прибыли на место назначение примерно через два часа. Возможно, им понадобилось меньше времени, если б Алекс не так старательно искал безлюдный уголок Манхеттен Бич. Ребята остановились в прелестном месте: кусочек чистого пляжа с золотым сыпучим песком, теплой водичкой лазурного цвета и абсолютно без людей. По правде говоря, люди там были, но при виде суровой бандитской компании быстро разбежались.       По приезду все не стали церемониться и сразу же ринулись купаться. Все, кроме Маргарет, она даже купальник не взяла. Девушка не очень-то любила открытые вещи, типа бикини, потому что комплексовала по поводу своего тела. Его, особенно в области спины и живота, покрывали незаживающие синяки и шрамы — последствия неправильно сросшегося ребра, издевок одноклассников и насилия. Маргарет, скажем так, не особо ими гордилась и старалась как можно меньше их показывать. Что ж, похоже парни упустили свой единственный шанс увидеть Десмонд в купальнике.       Девушка сидела на деревянном пирсе в гордом одиночестве и кормила неугомонных чаек, которые жадно схватывали на лету кусочки рисового пирога и просили добавки. Солнечные лучи ласково щекотали ее белые колени и плечи. А морские волны шумно выкатывались на берег и оставляли белую шипящую пену, заглушая веселые визги ребят и добавляя какого-то душевного умиротворения. И как бы Маргарет не звали поплавать, она всячески отказывалась и лишь издали с веселым интересом наблюдала за друзьями, которые вовсю осваивали морские просторы, беззаботно брызгались и лупасили друг друга.       Ближе к двум часам дня к компании присоединился Эш. Он припарковал свой красный мотоцикл рядом с машиной и направился к деревянному пирсу, аккуратно шагая по мокрым шатким перекладинам.       — Привет, — беззаботно произнес он, садясь рядом с Маргарет. Его белокурые волосы, которые игриво переливались на солнце, были растрепаны ветром и неаккуратно сползали на лоб, почти перекрывая глаза. Он неаккуратно смахнул их назад и осмотрелся вокруг, — а где эти все?       — Купаются, — с сожалением вздохнула она и, развернувшись назад, указала головой на бескрайние водные просторы. — А я вот не умею плавать, да и купальника у меня нет.       — На кричащих обезьянок похожи, — неодобрительно хмыкнул Эш, глядя на своих товарищей. Это значило, что парень предпочтет воздержаться от купания и беззаботного плескания в воде. — Я думал, будет прохладно, а тут вон какое пекло, оказывается, — он, слегка зажмурившись, поднял голову к яркому солнцу, затем снял свою джинсовую куртку. — И какой черт вас вообще попер в Бруклин, еще и сегодня?       — Макс решил мне показать розовый закат, — рассказывала она, глядя то на ясное небо, то на парня. — Я, в отличии от вас — счастливых американцев, никогда не видела таких закатов.       — Розовый значит… — парень скептично приподнял тонкую бровь и странно усмехнулся. Девушка окинула его любопытным взглядом, жаждав узнать, что же он хочет сказать. — Что ж, молодцы, вы обломились!       — А? В смысле? — неуверенно спросила она, покосившись на Эша. — Это почему?       — Максу-придурку следовало бы сначала прогноз погоды посмотреть, прежде чем толкать речи про розовые закаты, — ругался он, все еще будучи обижен на журналиста из-за его длинного языка. Затем он указал головой на небосклон и стал серьезно-поучительным голосом объяснять малолетке. — Закат розовеет, когда следующий день будет теплее предыдущего, а завтра будет очень ветрено… Опять начнется похолодание, осень уже как-никак! Так что, сегодняшний закат скорее будет ярко-красным, но никак не розовым.       — Что ж, значит не судьба, — она расстроенно опустила глаза и растянула губы в грустной улыбке. Но, решив, что ничего не сможет испортить этот прекрасный день, она тут же повеселела и махнула на все рукой: — Ну, ярко-красный тоже неплохо.       — В принципе еще не все потеряно: через недельку-две опять солнце будет, вот тогда и увидишь свой розовый закат, — задумался он. — Только вот закаты лучше не с пляжей смотреть, а откуда-нибудь свысока. Например, с крыши Эмпайр-Стейт-Билдинг, ну или с Бруклинского моста…       — Ага, только вот через «недельку-две», единственный мост, который будет мне светить, — Лондонский, не более, — недовольно хмыкнула она, нахмурив брови.       — Точно… Ну, что ж, тогда точно не судьба, — он дразняще похлопал ее по плечу, выражая шутливое сочувствие. Эш уже настолько привык к постоянному обществу британки, что совсем позабыл о том, что уже через три дня она улетит обратно. — Какие у тебя планы на будущее? — поинтересовался он, склонив голову направо и подперев ее ладонью.       — На самом деле трудно сказать, — вздохнула она, призадумавшись над этим вопросом. — Как я могу строить планы на будущее, если даже не знаю, что будет завтра. Жизнь она сейчас такая, непостоянная, что ли…       — Это точно, — не мог не согласиться Эш, случайно перебив ее. — Но вообще-то я спрашивал не про завтра, а про дальнее будущее: лет через пять, например       — Я часто задумываюсь над своей дальнейшей жизнью, — начала она, мечтательно подняв голову к ясному небу. — Как ни прискорбно, к этому времени я надеюсь избавиться от старика Вильяма и получить наследство. Потом, может, заберу свою семью из Ливерпуля, может, в одиночку отправлюсь в Новую Зеландию и буду жить в большой яхте, путешествуя по воде, — она опустила задумчивый взгляд на лазурную чистую воду, которая шумела под ногами. — Конечно, я прекрасно понимаю, что, скорее всего, этому не бывать, но, как говорится, надежда умирает последней…       — Ясно, — он понятливо улыбнулся, даже и не зная, что ответить, — а я вот совсем не могу представить свое дальнее будущее: наверное, его просто нет…       Близился вечер, становилось холодней. Все накупавшиеся и навеселившиеся вдоволь решили, что пора бы устроить пикник и хорошенько перекусить. Они расстелили на берегу большое красное полотно и стали выкладывать кучу вкусностей, начиная с горчичных хот-догов и заканчивая фирменными оякодоном Эйджи. Когда начало темнеть, ребята, затаив дыхание, подняли глаза на небосклон и стали ждать заката, ради которого приехали, гадая, какого же цвета он будет. Эш, конечно, ставил на ярко-красный, Макс — на розовый, а Алекс — на рыжий. Но ни Маргарет, ни Эйджи ничего в их соревновании не понимали: они взволнованно переглянулись и пожали плечами, решив остаться в стороне.       И вот, наконец, долгожданное свершилось — солнце начало заходить. Небосклон постепенно багровел, сначала сделался рыжим, затем совсем багровым, и все вокруг вмиг озарилось красным светом. Солнце еще долго не заходило, так и стояло полукругом над шумящей водой, как будто специально давая Маргарет насладиться красотами Нью-Йоркского заката. И пусть он не ярко-розовый, как она мечтала, но достаточно пестрый и красивый, чтобы девушка любовалась им, даже не моргая. С Манхеттен Бич открывался чудесный вид на небоскребы города, которые блестели и отражали последние лучи уходящего солнца, прежде чем оно совсем скрылось. Когда от красного заката не осталось ни следа, а небосклон потемнел и покрылся первыми звездами, ребята засобирались обратно.       — И все-таки выиграл кто? Конечно я, — гордо задрав нос, хмыкнул Эш, обращаясь к Максу. Он надел свой красный шлем и запрыгнул на мотоцикл. Послышался рев мотора и через мгновение парень скрылся в темноте.       «Он еще и на мотоцикле умеет кататься? Вот же блин! — задумалась Маргарет, провожая взглядом мерцающие огни мотоцикла вдалеке. — Интересно, а есть вообще что-нибудь, чего он не умеет?..»       Этот день Маргарет запомнит навсегда, как безусловно лучший день в своей жизни. Ни один день, прожитый за шестнадцать лет, не принес ей столько радости, веселья и счастья, чем седьмое сентября. Десмонд наделала кучу фотографий друзей, заката и еды, чтобы пересматривать их, когда она вернется в Лондон. Все оставшиеся дни Маргарет готовилась к поездке, в большей степени морально: ей не хотелось расставаться с новыми друзьями и Манхеттеном, снова возвращаться в Британию к отцу, одиночеству и серым будням… Но делать было нечего.       

***

      — Ну и что он сказал? — невнятно спросил Макс, жуя шоколадный пончик. — Когда ты снова вернешься в США? — Маргарет агрессивно швырнула телефон на диван, села на стул и расстроенно опустила плечи. — Что, ни зимой? — она отрицательно покачала головой, — следующим летом? — она расстроилась еще сильнее, склонив голову вниз.       — Никогда, я никогда больше не вернусь, Макс, — она тяжело вздохнула и напряженно сжала пальцами переносицу. — Забудь. Ему совершенно плевать на меня, мои интересы, на то, что у меня теперь тут есть друзья… Он думает только о себе, а ему, видите ли, комфортно, когда я нахожусь рядом под его полным контролем, — она подняла голубые глаза, в которых читалось полное отчаяние.       Пару минут спустя разговора на ее телефон пришла смс от отца:       «Не забудь, что рейс перенесли. И даже не думай тащить домой все свои американские побрякушки и безвкусное пестрое тряпье, ясно? Встречу тебя в аэропорту сам, утром».       Она злобно закатила глаза и показала его Максу, который сильно озадачился.       — Конечно, очень вовремя он это решил: за пару часов до вылета, — она нервно закусила губу и перевела обеспокоенный взгляд на собранные рюкзаки. — Заебись! И куда мне их девать? Не в мусор же рюкзак…       — Что ж, ну оставляй здесь. Я что-нибудь придумаю, — сочувственно вздохнул он, видя, как сильно расстроилась Маргарет. Это она, правда, еще не вспомнила, что ей придется вновь перекрашивать волосы. — А я думал, он любит тебя… — вслух задумался мужчина, анализируя происходящее в голове.       — Чуть больше чем свой новый коллекционный роллс-ройс, — хмыкнула она, задрав нос, — и то не факт, — ненароком она глянула на время и заторопилась, — ладно, занудливый журналист с кучей рецензий, мне уже пора, надо еще к ребятам заскочить: они ждут, — она напоследок обняла его и взяла рюкзак, что поменьше, в котором хранилось все самое необходимое. Остановившись у порога, она сильно колебалась, не в силах сделать шаг вперед, затем все же покинула квартиру. — Прощай, Макс. Прощай навсегда       Маргарет, стараясь ни о чем не думать, покинула пределы района и отправилась на дорогу ловить ночную попутку. Сев в желтое Нью-Йоркское такси с шашечками, она подвинулась к окну и стала в последний раз смотреть на ночной Манхеттен, провожая его под какие-то грустные мелодии играющего радио. Достигнув пункта назначения, она расплатилась и вышла из такси, безошибочно найдя тот самый подъезд и ту самую квартиру, дверь в которую была открыта, специально для нее.       Перешагивая порог, девушка невольно погружалась в воспоминания, и о том, как впервые Эш грубо затолкнул ее в квартиру, и о том, как смешно Алекс открывал ей дверь, и о последующих ежедневных посиделках. Атмосфера была напряжена, все опустили грустные головы и даже не знали, о чем говорить в этот последний раз.       — А где Эш? — снова задалась тем же вопросом девушка, внимательно оглядев всю квартиру и так и не найдя блондина.       «Неужели он не захотел со мной прощаться и ушел? Одновременно и грустно, и так по-Линкски… О чем может идти речь, если он даже своего лучшего друга в аэропорт не провожал… Что ж, я точно буду скучать по его подколам и выделываниям».       — Он… — начал Эйджи, в глазах которого читалась открытое непонимание и недовольство поступком друга, но японец лишь заикался, нервно облизывал губы, так и не в силах оправдать блондина.       — Мы не знаем, где он, — продолжил за него Алекс, приподняв брови. — Никто не знает, и телефон его недоступен       — А, ну ясненько, — улыбнулась Маргарет, спрятав свое разочарование, и показушно махнула на него рукой.       «Не хочет и не хочет…. Я не в праве его заставлять, или, тем более, винить за это».       В приятном обществе ребят ей удалось провести совсем немного: всего час, а то и меньше. Когда время стало подходить к концу, Маргарет, встав из-за стола, остановилась на середине комнаты, достала из кармана клетчатый листочек и начала декларировать с серьезной интонацией, будто политик перед публикой:       — Итак, слова напутствия! Что ж, начнем! Уважаемый Конг, который обижается, когда Эш зовет его Кинг-Конг, ха-ха. Я правда долго думала над твоим вопросом, и вот мой ответ: корн-дог все-таки лучше, чем хот-дог — его удобнее держать на палочке и кусать. Вот! Уважаемый Бонс, я просто еще раз хочу отметить, какая у тебя шикарная розовая коса и попросить, никогда ее не стричь. Уважаемый Эйджи, я прощаю тебя за то, что ты обещал устроить мне фотосессию на Таймс-сквер и нагло забыл. Да-да, вспоминай, только вот уже поздно! А еще я заставлю всех поваров Англии научиться готовить оякодон. И, уважаемый Алекс, сходи ты, наконец, на «Капитана Марвел», а еще футболка у тебя со Мстителями классная! Вот вроде все сказала.       — А что там было написано для Эша? — поинтересовался Эйджи. — Я ему передам       — Думаю не стоит, — сначала она напряглась, затем беззаботно махнула рукой она, вглядываясь в листочек, — там ничего такого нет.       Десмонд была вынуждена покинуть квартиру ребят, как только пришло уведомление, что ее такси на месте. Скрипя сердцем, она произнесла:       — Прощайте, — и захлопнула дверь.       Возле подъезда ее уже поджидало черное такси с тонированными стеклами. Маргарет, сглотнув ком в горле, села внутрь и сказала ехать к аэропорту.       «Сайонара, Америка, — повторила она слова Эйджи, — а, может, это надо сказать, когда самолет взлетит? Надо было спросить у Эйджи. Но ладно, так уж и быть, повторю два раза».       Такси лениво тронулось в путь и стало постепенно набирать скорость, выезжая на главную дорогу. Маргарет снова отвернулась к окну и провожала взглядом подъезд, который становился все меньше и меньше… Вдруг ни с того ни с сего она закричала, затопала ногами и попросила водителя остановиться, прямо здесь и прямо сейчас. Она была непреклонна и повторяла одно и то же, несмотря на все уговоры водителя ехать, мол, на рейс опоздает. Девушка открыла дверь, мигом вылетела из еще не остановившейся машины, и остановилась посреди улицы, тяжело, неровно дыша.       — Э-э-ш! — громко окликнула она парня, красную куртку которого увидела из окна автомобиля. Он спокойно шел по своей улице, спрятав руки в карман и опустив голову, но, услышав знакомый голос, встрепенулся, сразу остановился и стал резво оглядываться по сторонам. Увидев вдалеке стоящую девушку, он, ни о чем не думая, развернулся и быстро зашагал к ней навстречу.       — Что ты здесь делаешь? — искренне удивился тот, когда они встретились, затем заметил такси, которое нервно бибикало в ожидании клиентки. — Ты уезжаешь, уже?! Почему так рано? Вылет же в четыре утра…       — Его перенесли на два ночи, — запыхаясь, объясняла она и напомнила, что написала всем об этом. Но блондина подвел его телефон, который очень некстати разрядился. — Кстати, я выяснила кое-что про Корсиканский фонд у отца…       — Все, хватит про него! — неожиданно для себя и для девушки, перебил ее Эш. Он правой рукой взял ее за ладонь, а левой потянулся в карман джинс. Достав оттуда несколько железных пуль очень редкого для Америки калибра, он аккуратно зажал ладонь Маргарет и отпустил. — На, ты просила. Не понимаю зачем они тебе, но я нашел…       — Да, спасибо. Так, на память, — она сложила их к себе в карман, затем остановилась в небольшом ступоре.       Так многого ей хотелось сейчас сказать и признаться в чем-то, и попрощаться нормально, по-человечески, очень хотелось, и речь произнести красивую… Но времени совсем не было, а неугомонное такси лишь накаляло обстановку. Тогда она абсолютно без задней мысли потянулась ближе и по-дружески обняла парня, который завис. От неожиданности по его коже пробежали мурашки, а внутри, в самом сердце, впервые что-то йокнуло. Руки блондина сами потянулись к спине Десмонд и пару раз похлопали по ней. Так могла бы тянуться вечность, если б надоедливый водитель не стал сигналить еще чаще.       — Ладно, главное береги себя. Я верю, что ты сможешь разобраться в замыслах Юуэ Луна и жить спо-кой-но, — повторила она его слова с милой улыбкой и грустными глазами. Маргарет распустила объятия и бегом помчалась обратно в такси. Она мчалась так легко, будто летела и отдалялась все дальше и дальше от парня. Пока в какой-то момент не стала его видением: картинкой, которую ему уже не поймать. Такси давно скрылось в темноте, а Эш все продолжал стоять неподвижно, в голове его звонким эхом проносились ее слова: «Пока, Эш, и пусть все у тебя будет хорошо».       «Прощай, Маргарет Десмонд» — мысленно произнес Эш образу в голове. По его бледной щеке потекла горячая слеза, сердце сильно сжалось и будто перстало стучать. Он наконец-то осознал, что был сильно неравнодушен к Десмонд, но сделал это слишком поздно…