Прощальное лето

      «Мы с ней больше не встретились… Я часто думаю, как бы все могло сложиться, если бы она не улетела обратно. И с каждой такой мыслью я ненавижу себя все больше и больше. Если бы я только не стоял столбом, а сделал что-нибудь: хоть крикнул, хоть побежал за такси, я бы смог спасти две жизни, но вместо этого уничтожил обе. Я так и не смог снова влюбиться.       С нашей последней встречи внутри меня поселилась пустота, такая мучительная и невосполнимая, что ежедневно сжирала меня изнутри. Чем я только не пытался ее заполнить: и алкоголем, и деньгами, и друзьями, и девушками — все было без толку. Мысли о том, что я обрел и тут же потерял свою любовь, угнетали меня все сильней. Я бы так и поставил на себе крест, если бы не одна добрая душа, которая отчаянно помогала мне справиться с потерей. Я никогда не любил ее, но решил, что быть с ней, как с другом, уж гораздо лучше одиночества.       Так моя пустота с годами затягивалась, я стал постепенно забывать о своей юношеской любви и, возможно, уже бы и не вспомнил, если б не этот день».       Ребекка услышала звуки замочной скважины, подскочила и понеслась к входной двери, как угорелая. Тоби, что сидел рядом с девочкой, даже не сразу заметил ее отсутствие, продолжая черкать маркером по бумаге.       — Папа! Папа, папочка пришел! — кричала Ребекка, бодро прыгая на пороге. Как только дверь открылась, за ней показался взрослый мужчина лет сорока, но все с такими же блондинистыми прядками волос, падающими на лоб, и ярко-зелеными глазами. Он снял очки и солидное коричневое пальто, затем поднял дочь и прокружил. — Кстати, папочка, у нас в гостях Тоби, и он что-то хотел тебе передать, — светловолосая девочка зачесала затылок и задумалась.       — Тоби! — радостно воскликнул мужчина, увидев пухлого маленького брюнета. — Как же ты подрос! Уже и папу скоро перегонишь, наверное!       — Здравствуйте, дядя Эш, — мило пробухтел щекастый Тоби и полез в свой рюкзачок. Оттуда мальчик достал конверт, который протянул Эшу: — Вот. Папа попросил вам передать. Эш с интересом оглядел закрытый белый конверт, прежде чем решился открыть его. Внутри лежала фотография, сделанная Эйджи еще тем прощальным летом. На ней Десмонд сидела на траве своего любимого парка и улыбалась, рядом лежал ее любимый пингвин. Как только мужчина взглянул на ее лицо, сердце его вновь сжалось, он чуть сощурился и отложил снимок. Любопытные дети, воспользовавшись моментом, схватили фотографию и стали с интересом рассматривать.       — Кто это? — спросил Тоби, вертя картинку в руках, — красивая…       — Смотри, Тоби, это же мой пингвин! — завопила Ребекка и побежала за игрушкой, уже старой и потрепанной. — Это же он, да, папа? — уточнила она, глядя то на картинку, то на пингвина. — А что у нее делает мой пингвин? И кто это вообще?       — Девочка, которая мне в молодости очень нравилась, — признался Эш, тяжело вздохнув. После его слов дети стали рассматривать снимок с еще большим энтузиазмом, попутно заваливая мужчину вопросами: — Ее звали Маргарет Десмонд, ей было всего шестнадцать, да и жила она в Англии. Мы познакомились случайно, когда на нее напали плохие ребята, и я вроде как ее спас. Ой, много тогда интересного произошло, так сходу и не расскажешь… Мы были знакомы лишь месяц, а потом она уехала к себе домой, и мы больше не виделись.       — А какая она была? — поинтересовался мальчик, переведя любознательный взгляд на Эша.       — Она… Она была удивительной: на целом свете больше такой не сыщешь. Это была очень красивая, веселая и умная девочка с бойким и сильным характером. У нее были длинные медовые волосы и глаза цвета ясного неба. Она постоянно прищуривала глаза или кусала нижнюю губу — странная привычка. Она любила читать книги, пить чай с молоком и издеваться над мальчиками вроде нас с твоим отцом, Тоби... Как сейчас помню, что этого старенького пингвина она выиграла в тире и назвала его Фернандо.       — А где она сейчас? Так и живет в Британии? — перебила отца любопытная дочка, хлопая серыми глазами.       — Нет, годом позже она умерла, — вздохнул мужчина, его зеленые глаза наполнились слезами. — Ее отец хотел насильно отдать ее замуж за очень плохого человека, поэтому она покончила с собой — упала с крыши, — объяснил Эш, все еще виня в этом себя. Он представил, как она падала с крыши, и сердце его обливалось кровью: — Жизнь ее все-таки доломала, а я ее не спас...       С этого дня старый и потрепанный пингвин, на которого редко обращали внимание, стал любимой игрушкой Ребекки. Теперь ее любимое занятие — слушать истории папы, Эйджи и старого дяди Макса о той самой загадочной девочке Мэгги Десмонд… Ей даже иногда казалось, будто Маргарет приходит к ней по ночам и разговаривает, сама рассказывая о себе.       А Эш все вспоминал то прощальное лето: самое счастливое и самое несчастное в его жизни, и никак не мог его забыть, и никак не мог его изменить…