Гарри Поттер и возвращение в Хогвартс

      Северус открыл глаза и резко встал с земли. Перед собой он увидел трёх гриффиндорцев, сидящих на траве. Уизли лежал недалеко от них.       ― Поттер! ― рявкнул Снейп, заставляя гриффиндорцев подскочить. ― Где же ваша подруга-всезнайка с Когтеврана?       Гарри показал в сторону озера, где дрались два вервольфа и собака.       ― Вон та волчица — это Лилисара, профессор, ― Тассар указал на большого черного оборотня.       ― Прошу прощения? ― не понял Северус.       ― Оборотень она… Что тут не понятно? ― фыркнул каджит.       ― Я отказываюсь тут сидеть, ― помотал головой Поттер, вставая с земли. ― Я должен им помочь.       ― Поттер, сядьте!       ― Да идите вы ко всем чертям, Северус! ― рявкнул в ответ мальчик и побежал к озеру.       Он не услышал, что ему прокричал злой зельевар, Поттер слышал только скулеж собаки. У озера, превратившись обратно в человека, на четвереньках стоял Сириус, а чуть подальше, придерживая рукой обрывки одежды, упала раненая ученица. Люпин куда-то пропал.       Вокруг озера начали появляться какие-то тени. Или плащи?       Гарри достал палочку, направляя её в небо. Когда дементоры приблизились к Блэку, Гарри закричал во все горло: ― Экспекто Патронум!       Часть дементоров отошла дальше, стараясь избегать магического света. Гарри подумал немного и, убрав палочку, сконцентрировался на своих руках. Действие Патронуса начало заканчиваться, а Гарри начал слышать женские крики, плач сотен людей… Однажды в Морровинде он видел рабов, лица и тела которых были изуродованы. Он вспомнил их мольбы о помощи. Гарри начал оседать на землю, всё ещё концентрируясь на магии в своих пальцах. Наконец, когда дементоры были в нескольких метрах от него и Блэка, в руках Гарри загорелся свет. В голове всплыли воспоминания о жене, детях и друзьях.       Посмотрев вдаль, он увидел два силуэта. От одного из них даже на огромном расстоянии исходило тепло какой-то… надежды? Тепло, жажда жизни. И всё то, что Гарри около месяца назад забыл: доброту, благородство, желание помогать жаждущему и силу.       Дементоры полетели прочь, избегая света с двух берегов озера, а силуэты пропали почти сразу после них.       Гарри сел рядом с Блэком, косясь в сторону Лилисары.       ― Чёрт! ― он вскочил и побежал к подруге, вспомнив, что она серьезно ранена. Упав рядом, он стал вспоминать все уроки Колетты Маренс. Около пяти минут Поттер стремился залечить рану на плече и шее Сары, но ничего не выходило. ― Да ладно! ― сняв свой свитер, Гарри разорвал его и, замотав шею девушки, чтобы не вытекала кровь, нашел острую палку. Разбив стеклянную пробирку, которую всегда носит на всякий случай, воткнул получившуюся трубочку в яремную ямку на шее ученицы для поступления воздуха.       Взяв ее на руки, он понес Лилисару в замок.

***

      Гарри сидел в больничном крыле. На соседней кровати от боли стонал Рон, а напротив без сознания лежала Лилисара с перебинтованной шеей и плечом. Рядом с ней на стуле сидел Тассар.       ― Ну вот, ― Мадам Помфри протянула Гарри тарелку с шоколадом. ― По крайней мере Блэка поймали и с минуты на минуту должны применить к нему поцелуй дементора.       Дверь в больничное крыло открылась. Вошёл Дамблдор и окинул всех взглядом.       ― Директор, я настаиваю, чтобы детей не тревожили. Им нужен покой, они многое пережили, ― сказала колдомедик.       ― Мне нужно сказать всего несколько слов мистеру Поттеру и мисс Грейнджер, ― заверил Альбус. ― Я только что говорил с Сириусом Блэком.       ― Но им нужен покой, ― нахмурилась Поппи.       ― Дело серьезное, я вынужден настаивать.       Фыркнув, женщина удалилась в свой кабинет.       ― Вам двоим нужно всего ничего, ― проговорил он медленно, с улыбкой, ― выиграть время. Сириус заперт на восьмом этаже в кабинете профессора Флитвика, тринадцатое окно справа от Западной башни. И помните: Вас. Никто. Не. Должен. Видеть. Удачи, ― он по-доброму улыбнулся и, помахав рукой, вышел из больничного крыла.       ― Что…? Что это вообще значит?! ― заорал Поттер, поворачиваясь к Гермионе.       ― Я надеюсь, что ты не обедал сегодня, ― сказала Грейнджер и обвила шею Гарри длинной золотой цепочкой, на конце которой были небольшие песочные часы.       ― Это сейчас к чему было? ― поинтересовался Гарри, наблюдая, как Гермиона поворачивает песочные часы три раза.       Мимо начали проноситься слабые очертания каких-то людей, а спустя мгновение в глаза Поттера и вовсе начало светить солнце.       ― Стой, это то, о чем я думаю? ― спросил гриффиндорец.       ― Это, ― она показала на песочные часы, ― Маховик Времени. Его дала мне Макгонагалл, чтобы я могла посещать все занятия. Ей пришлось написать сотни писем в Министерство, чтобы убедить их, мол я буду использовать его только для учебы.       ― Постой-ка… Я понял, что Дамблдор нам сказал. Нам нужно спасти Клювокрыла, на нем долететь до окна кабинета Флитвика и спасти Сириуса. Они улетят и оба выживут, ― Гарри ударил себя по лбу.       Схватив девочку за руку, Поттер побежал на холм, где уже должны быть они в прошлом.       ― Смеху?! Какая же ты тварь, Малфой! ― заорала Гермиона, стоящая недалеко от камней.       ― Отойди, ― прошептал Гарри, задвигая Грейнджер за свою спину.       И только спустя несколько минут он увидел женщину, которой в прошлый раз здесь не было. Она смотрела на перепалку студентов, хитро улыбаясь. Потом посмотрела на солнце, а следом и на Поттера с Грейнджер. Они тут же спрятались.       Черноволосая женщина закатила глаза и пошла к ним.       ― Вы оба опоздали. Вы должны были явиться три часа и двадцать семь с половиной секунд назад, ― сказала она. ― Не переживайте, убивать я вас не стану.       ― К-кто вы? ― тихо спросила Гермиона.       ― Я Шеогорат, Даэдрический Князь Безумия, ― женщина поклонилась, сверкая изумрудными глазами. ― Либо просто Райзер, но не вам меня так называть.       ― Так это всё вы?! Вы вернули меня в этот мир?! За что?! ― заорал Гарри.       ― А ты не кричи, мальчик. Тебя либо услышат твои друзья, либо ты меня доведёшь и твоей участи явно будет сложно позавидовать, ― Шеогорат цокнула языком. ― А к вопросу «за что?», так… У меня двемерским металлом накрылась встреча, которую я ждала несколько веков. А ты, парень, оказался крайним на «Сладкую жизнь от доброй богини». Ясно?       ― Ну и что мне сделать, чтобы я вернулся? ― вздохнул Гарри.       Шеогорат пожала плечами. ― Утраченное время ты мне не вернёшь, нервы тоже, наполовину выпитый погреб Нью-Шеота тем более. Да и встречу с мертвой душой ты мне организовать не сможешь. Тогда жди пока подобрею.       ― Прошу прощения, мэм, я все равно не очень понимаю, кто вы, ― пискнула гриффиндорка.       ― О-о-о, это не твоя забота, Гермиона. Мое существование почти не касается вашего мира. До поры до времени, пока мне не станет скучно, например, как в годы второй Мировой. Это же я склонила стороны к этому. Вы, люди, вами так легко помыкать, подводить к обрыву. Стоит только пошептать над ушком, и вы бежите исполнять приказ считая, что вас озарила гениальная идея, а нашептал ее ваш христианский Бог. Вы всегда были склонны к войнам и кровопролитию: Ватерлоо, первая Мировая, Французская Революция… И при этом не во всех виновата я.       ― Вы…? Вы нашёптывали эти идеи мировым лидерам?! ― ужаснулась Грейнджер.       ― Не только лидерам, Грейнджер. А тому, кого я решу сделать злодеем новой сказочки о войне. Например, я убедила Гарри Трумэна сбросить бомбы в августе сорок пятого, ― хмыкнула женщина. ― А я забыла о том, что хотела вам немножко подсобить. Ох, вы, смертные, с вашим любопытством.       ― Гарри! Выбирай: или ты идёшь с ней, или со мной. Ты же не идиот… ― сказала Гермиона.       ― Нет. Не идиот. Бессмертный на стороне — это полезно всегда, ― гриффиндорец кивнул Шеогорату.       ― Что?! ― возмутилась Гермиона. ― Но она… она…       ― Одна из двух самый могущественных даэдра, ― закончил ее фразу Гарри.       ― И одна из ДВУХ даэдра, кто может путешествовать по другим мирам. Но у Джиггалага слишком много дел, ― хмыкнула Райзер.       ― Но, Гарри…       ― Ты идёшь или нет? ― выгнул бровь Поттер.       ― Иду, ― вздохнула Грейнджер.       Они простояли там еще несколько минут, пока их копии из прошлого не скроются из вида.       ― Давай быстрее отвяжем его и пойдём за Сириусом… ― сказал Гарри.       ― Что? Нет! Министр должен увидеть его, или они подумают, что Хагрид его отпустил. У него будут проблемы, ― возразила гриффиндорка.       ― Ваше Высочество, какого резерва магии будет достаточно для создания иллюзии? ― поинтересовался Поттер у Шеогората.       ― Если тыкву в гиппогрифа, то ты со своим Экспертом слегка не дотягиваешь, ― она пожала плечами. ― Ай, ладно. Я сегодня почти добрая.       Райзер щелкнула пальцами. Цепь на шее Клювокрыла треснула, а тыква, которая была рядом, начала стремительно уменьшаться, отращивать крылья и конечности, пока не превратилась в точную копию гиппогрифа.       Животное в страхе отшатнулось от Безумия.       ― Вот и помогай теперь этим животным. Почуют ауру злого, бессмертного и всесильного существа — сразу пугаются, ― фыркнула женщина.       Гарри тихо подошёл к гиппогрифу и медленно поклонился. Тот поклонился в ответ.       ― Да у тебя на плече, парень, Хирсин сидит. Зверьё тебя, смотрю, любит.       Быстрым шагом они пошли к лесу. Клювокрыл шагал вслед за гриффиндорцем, стараясь близко не подходить к даэдра.       ― А почему Вы решили нам помочь? ― поинтересовалась Гермиона. ― Раз уж вы так людей не любите…       ― Я, в некотором роде, джин. Либо ангел-хранитель, называй как хочешь. Твой друг однажды, сам того не подозревая, продал мне душу, а я, в случае получения чьей-либо души обязуюсь выполнить одно его желание, а до этого предлагать помощь в сложных ситуациях, ― ответила женщина.       ― Продал душу? Но моя душа принадлежит Ноктюрнал… ― нахмурился Гарри.       ― Нет. Ты, ещё будучи учеником Коллегии, по своей дурости вызвал мой дух, и, напутав слова, заложил всю душу, вместо того, чтобы получить информацию об Островах для какого-то там доклада, ― Шеогорат фыркнула.       ― Оу… Я попал?       ― Да ты по жизни «попал», Гарри, ― рассмеялась Райзер.       Они остановились, смотря в сторону Ивы. Спустя час они увидели, как на небе появилась луна, а спустя несколько минут появились два оборотня и пёс.       ― Гермиона, сиди тут… Я должен увидеть отца… ― сказал Поттер. ― Ваше Высочество, пойдёмте со мной?       ― Да куда я денусь-то? Зная тебя, ты найдешь приключение себе на задницу, ― фыркнула Шеогорат.       Гарри сорвался с места и побежал к озеру, следом за ним парила Чемпионка Сиродила.

***

      У озера начали летать дементоры, которые почуяли Сириуса Блэка.       ― Ну… Отец, где ты? ― тихо спросил Гарри, выглядывая из-за дерева.       ― Гарри, а скажи-ка мне, что именно ты видел? Не «кого», а «что»? ― невинно поинтересовалась даэдра.       ― Двух люд… ― Поттер оборвал фразу, начиная понимать, что к чему.       ― Ну? Теперь понял?       Не сказав ни слова, гриффиндорец вышел из-за дерева и начал вспоминать все хорошее, что была в его жизни. От него начал исходить яркий свет.       ― Он должен быть ярче. Ваше Высочество, я хочу стать сильнее. Это мое желание.       Райзер положила руку ему на плечо, от этого свет стал в разы ярче. Гарри видел, как дементоры начали улетать, избегая света.       ― Я…       ― Ты только что истратил свое желание, теперь твоя душа до конца моя. Желаю удачи, парень, ― Шеогорат рассыпалась на сотни разноцветных бабочек. Гарри побежал обратно к Гермионе и Клювокрылу.

***

      Клювокрыл приземлился на балкон недалеко от нужного окна.       Блэк поднял глаза и шокировано уставился на детей и гиппогрифа.       ― Что…? Как…? Что вы здесь делаете? ― тихо проговорил он.       ― Алохомора, ― прошептала Грейнджер, направляя палочку на окно. Оно со скрипом открылось.       ― Я… Гарри… ― Сириус не мог связать слова в благодарность.       ― Садись на Клювокрыла и улетай, ― сказал гриффиндорец.       ― Я смогу вас хоть как-то отблагодарить? ― спросил Блэк. ― Как минимум, если захочешь, то можешь приехать ко мне на лето…       ― Спасибо, конечно, но это небезопасно. Ты в розыске, а я, как магическая знаменитость, всегда под прицелом других волшебников, ― ответил Гарри. ― Улетайте.       Сириус взобрался на гиппогрифа и, попрощавшись, улетел в сторону сияющей луны. Исполинская фигура Клювокрыла скрылась в тучах.       ― А как нам спуститься? ― спросила Гермиона.       ― Лезь мне на спину, ― Поттер похлопал себя по плечу.       ― Э-э-э… Ладно? ― девочка взобралась на спину гриффиндорца, цепляясь ногами за его торс.       ― Держись крепче, а то упадешь, ― сказал Гарри и прыгнул с балкона. Гермиона завизжала и закрыла глаза. Земля стремительно приближалась к ним и вдруг случилось чудо ― Поттер зацепился руками за какую-то балку. ― Ай, твою… Давно не практиковался. Ты там как?       ― Мы больше не падаем? ― не открывая глаз, тихо спросила Грейнджер.       ― Сейчас опять будем, только не кричи, а то оглушишь меня, ― маг принялся раскачиваться взад-вперёд на этой балке. Оторвавшись руками, он полетел вперед, в открытое окно больничного крыла. ― Отцепись! Быстро!       Они влетели в окно и прокатились по полу несколько метров.       ― Гарри, ты…? Где…? О боже… ― Гермиона открыла глаза. ― Где ты научился так делать?       ― Жена научила… ― Поттер встал и отряхнулся. ― Идём к Дамблдору и спать.

***

      Гарри подошёл к завтракающей Лилисаре.       ― Как ты себя чувствуешь? ― спросил он.       ― Почти хорошо. Только плечо побаливает, но это не страшно, ― хрипя, ответила она.       ― Я пытался залечить раны, но почему-то не вышло, ― Гарри сел рядом, наплевав на правила столов факультетов.       ― Действительно, зачем Колетту и Далин слушать? ― Сара рассмеялась и закашлялась. ― Раны, полученные когтями и зубами вервольфов, заклинаниями лечения не убрать. Тут в ход идут зелья, бинты, и так далее.       ― А почему ты, кстати, не сказала нам, что на луну с Соратниками воешь? ― поинтересовался Тассар.       ― Это последствия неудачного эксперимента по излечению от ликантропии. Человека я вылечила, а проклятие перешло ко мне, но оно мне и не мешает, ― когтевранка пожала плечами. ― Я Хирсину не нужна, поэтому он меня и не трогает.       ― Собака ты моя, ― Тассар поцеловал ее в щеку.       ― Я сейчас вспомню о том, что собаки с котами дружбу не водят, ― хмыкнула Лилисара. ― Люпин уволиться решил. Говорит, мол, я ему показала, какое он чудовище. Печально, конечно.       ― Может зайдем к нему на минуту? Просто попрощаться. Учитель он неплохой, как ни крути, ― сказал Кибус.       ― Неплохая идея. Сара, ты идешь? ― спросил Гарри, смотря на допивающую кофе когтевранку.       ― Да, конечно. Секунду, ― она убрала книгу, которую читала, в свою серую, висящую через плечо, сумку.       Следующие минут двадцать, разговаривая обо всякой ерунде, они шли в кабинет ЗОТИ.       Люпин упаковал уже почти все свои вещи, но на столе лежали ещё две. Мантия и какой-то пергамент.       ― Профессор? ― кашлянул Тассар.       ― А, привет, ― улыбнулся Люпин. ― Увы, я уже не профессор. Сара, как ваша рука?       ― Жить буду, а как ваша…? ― прохрипела она, кивая на бинт на руке вервольфа.       ― Не страшно. Ещё раз извини, ― кивнул мужчина. ― Гарри, вот, возьми, ― он кинул в сторону стола. ― Так как я больше не преподаватель, то и угрызений совести испытывать не стану. Карта теперь твоя. Учить вас, право, было удовольствием.       ― Прощайте, Римус, ― поклонилась Лилисара.       ― Надеюсь, что ещё увижу вас, ― улыбнулся он и вышел.       ― Что будет дальше? ― спросил Тассар у Гарри.       ― Не знаю. Я вспомнил то, что Трелони говорила про слугу Воландеморта. Однако я точно знаю, что он не вернёт силы, если вы мне поможете, ― он посмотрел на друзей.       ― Ох ты, сколько пафоса-то, ― усмехнулась Лилисара. ― Я пойду. Мне ещё спрашивать у Шеогорат, где в Америке поместье рода Телванни.       На следующий день все ученики разъехались по домам. Тассар пообещал несколько раз навестить Гарри и довести его родственничков до белого каления.