Солнце, полюбившее луну

       Выступление подходило к концу, а альфа так и не появился в зале. Чимин чувствует, как внутри него что-то ломается, но не придает этому значения. Закончив, они вновь отправляются в гримерку, но Тэмин уходит к своей омеге, оставляя Пака наедине с мыслями, которые заставляют Чимина чувствовать себя, мягко сказать, хуево.        Но не успевает Чимин открыть дверь, как его просто заталкивают в гримерку и тут же прижимают к двери. Юнги. Он здесь и почему-то зол, и как понял Чимин, почувствовав бедром, возбужден.        — Чертов же ты, Пак Чимин. Я очень зол на тебя. Как ты собираешься оправдываться? Может знаешь как загладить свою вину? — рычит Юнги, опуская руки на ягодицы омеги, сильно сжимая их, оставляя синяки.        — Юнги, милый, спокойно. Я могу все объяснить, — заикаясь, проговорил Чим. Он впервые видит альфу таким.. таким горячим. Чимин облизнул губы, альфа же перевел на них взгляд.        — Ох, Чиминни, ты очень плохо себя вел, и ведешь сейчас. Мне придется тебя наказать, — ухмыляясь, сказал Юнги и припал к чиминовым губам.        В воздухе царят перемешанные запахи винограда и хвойного леса, страсти и похоти, любви и нежности, образуя вместе взрывной аромат, что бьет по рецепторам обоих. Юнги подхватил омегу и усадил его на стол, начал расстегивать блузку, не отрываясь от губ. Отбрасывая блузку, он все же оторвался от поцелуя, чтобы лучше рассмотреть свою омегу. Ну нельзя же быть таким идеальным!        Он начал оставлять засосы на шее Чимина, чувствуя порывистые вздохи омеги и его маленькие пальцы у себя в волосах. Юнги не может надышаться ароматом истинного. Он давно мечтал услышать запах Чимина, но тот всячески скрывал его, а сейчас, наконец, добился желаемого.        Чимин тоже не отставал от альфы, стягивая с него пиджак, а следом и расстегивая рубашку, он также отбросил все это на пол и покусывал острые скулы, не забыв сначала их лизнуть.        Юнги шел в гримерку, чтобы сказать Чимину, что он его «Луна», а узнал, что еще и истинный. Крышу сорвало окончательно. Возбуждаясь по щелчку пальцев, он просто затолкал омегу в гримерку, и уже вот-вот сделает то, что снится ему каждый день.       Альфа расстегнул до ужаса узкие джинсы омеги и начал их стягивать, при этом спускаясь поцелуями ниже. Обводя соски языком, он прикусывает их, вырывая из уст Чимина стоны, что сносят крышу альфе. Джинсы валяются на полу как и его боксеры. Чимин совершенно голый перед Юнги, совершенно открыт, и Юнги ведет с того, что омега даже не стесняется этого, а наоборот, призывно раздвигает ноги шире.        — Детка, ты так прекрасно стонешь, — рычит Юнги, — но боюсь нас может кто-нибудь услышать.        Чимин только закусывает ребро ладони и закрывает глаза, промычав, потому что чертов язык Юнги прошелся по всей длине его члена. И как ему теперь сдерживать стоны? Юнги, видимо, решил довести омегу до сердечного приступа, потому что сразу заглатывает по основание и с бешеной скоростью начинает сосать. Вот как сука здесь не стонать??! Чимина надолго не хватает: он кончает спустя пару минут, потому что первый раз, потому что Юнги слишком умел, потому что с л и ш к о м.        — Чиминни, ты сладкий везде, — облизываясь, Юнги поднимается и целует Чимина, передавая ему собственный вкус.        Альфа расстегивает собственную ширинку, Чимин скользит на столе, потому что смазки из его задницы вытекло уже довольно много.        — А, я совсем забыл сказать, я твой интернет-друг, солнце, твоя «Луна», — шепчет Юнги, а у Чимы округляются глаза. Сказать, что омега ахуел, ничего не сказать, но он позже разберётся с этим. Сейчас оба хотят лишь одного. — Сладкий, встань пожалуйста и ложись животом на стол.        Чимин выполняет все, что от него требуют, и уже через пару мнгновений чувствует, как в него проталкивают один палец, а следом по комнате разносится первый стон и, видать, последний, потому что в дверь стучат.        — Юнги, Чимину нужно идти на сцену. Сейчас будут объявлять победителей, отпусти его, — говорит, как кажется обоим, Джин. Оба разочарованно стонут, но понимают, что придется остановиться.