одиночество.

Илья сидит напротив палаты и снова ждет. С Пашей Арсений, которого Соболев сам пропустил вперед. Не потому, что Арс важнее — Илья преследовал вполне эгоистичную цель наконец-то остаться с Волей наедине. И все-таки он нервно подергивал ногой и то и дело сжимал пальцы рук, отчего-то волнуясь за происходящее в палате. Арсений вышел через десять минут. Виновато улыбнулся, пожал Илье руку и ушел, попросив держать его в курсе Пашиного состояния. Соболев кивнул, выдохнул, словно решаясь зайти, и повернул ручку двери. Паша выглядел уставшим, но уже вполне здоровым. Лицо перестало быть таким мертвенно-бледным, в глазах появился блеск. Илья радостно улыбнулся, застав его в таком состоянии. — Бесконечный поток любви, — усмехнулся Паша, слабо повернув голову в его сторону. — Сейчас будет самая сильная волна, — улыбнулся Соболь шире и сел рядом. — Как ты? Он снова взял его за руку. Паша посмотрел на их сплетенные пальцы и сжал в ответ крепче. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Воля, взволнованно глядя ему в глаза. Илья хмыкнул и положил свободную ладонь ему на живот. Паша закусил губу, прикрыл глаза и повернул голову прямо. — Кружится, — пояснил он, но Илья всегда знал, когда Паша врет. — Ворох мыслей и сомнений в твоей голове, — тихо дополнил он и привстал, чтобы оставить легкий поцелуй на Пашиной щеке. Тот усмехнулся и открыл глаза. — Спасибо, что ты здесь, — сказал он спустя несколько секунд молчания. — Думаешь, я бы бросил тебя? В таком состоянии? Без ответа на мой вопрос? — Соболев засмеялся. Паша улыбнулся, но тут же погрустнел. — Я все слышал. Илья сделал глубокий вдох, отвел взгляд. Не стоило ругаться с Утяшевой прямо возле двери. Они молчали. И Соболев точно знал, что их мысли синхронны — как и всегда, даже если они не общаются неделями и месяцами. Иногда ему кажется, что им необязательно говорить, чтобы понимать друг друга, достаточно одних взглядов. Илья просидел рядом часа два, и все это время они не отпускали руки. Потом Воля заснул, Илья отсел подальше и откинулся на спинку стула. Прикрыв глаза, он попытался успокоиться и не думать о том, что скоро Пашу выпишут, и они, вероятно, больше не увидятся: Соболев знал, что Утяшева так просто все не оставит. Она исполнит свое обещание, если хотя бы на секунду засомневается в Пашиной верности. Еще часа через три начало темнеть. Илья уже сам задремал и встрепенулся от Пашиного голоса. — Илья? — М? — он разлепил глаза и посмотрел на Волю. — Я не хочу оставаться здесь на ночь, — сказал тот, хмуро оглядывая палату. Илья внутренне сжался. — Хочешь поехать домой? — пытаясь не выдавать своего напряжения, спросил он. — Хочу поехать к тебе. Соболев улыбнулся и выдохнул, чувствуя, как по спине бегут приятные мурашки. *** Пришлось приплатить медсестре несколько тысяч, чтобы убедить ее ни слова не говорить Ляйсан и тем более прессе. По официальной версии Паша лежит в палате и никого к себе не пускает. Версия, конечно, слабая, но Воля надеялся на удачу: он не настолько хайповая фигура в шоу-бизнесе, чтобы караулить его под дверями больницы. В такси Паша снова спал: положил голову на плечо Ильи, залез рукой под куртку и уткнулся в шею носом. Соболев улыбался и радовался, что в машине темно, а таксист не выказал к ним никакого интереса. Когда машина подъезжала к дому, он аккуратно разбудил его и прошептал в висок: «Приехали. Просыпайся». Воля сонно улыбнулся и нехотя отстранился от Соболева, тут же поежившись. Они быстро дошли до подъезда — в этот раз Илья снял обычную квартиру, да еще и в относительном отдалении от Садового, — и Соболеву пришлось отстранять от себя ведущего, который так и норовил повиснуть на нем в лифте. — Тут камеры, Паш, — усмехнулся он, сбрасывая руку Паши со своей талии. — А у меня кружится голова и подкашиваются ноги, я не могу стоять без опоры, — шутливо-обиженным тоном ответил Воля, на что Соболь довольно хмыкнул: — Так у тебя всегда такое состояние, когда я рядом. — Это правда, — согласно кивнул Воля и схватился за голову. — Черт. Илья обеспокоенно посмотрел на него и подхватил под руку. — Потерпи, сейчас ляжешь. Наш этаж. Они вышли, Соболь быстро открыл дверь и пропустил Пашу вперед, придерживая за талию. — Мне так хуево, Илья… Соболев прикусил губу изнутри, стараясь подавить схвативший горло страх, что обморок может повториться. Паша стоял, прислонившись к стене и закрыв глаза, и Илья быстро снял с него верхнюю одежду. Погладил по щеке и потрогал пульс на запястье. — Паш, ты как? Зря мы уехали из больницы. — Не, не зря… Да блядь, — выругался почти неслышно он, опуская голову. — Дотащи меня до кровати, а то я прямо здесь сдохну. — Сдохнешь — прибью, — хмыкнул Соболев, подхватил Пашу под колени и спину и вдруг поднял на руки. Воля от неожиданности тут же распахнул глаза. — Нихрена себе ты сильный, — произнес он зачарованно, пока Соболев тащил его до спальни. — На свадьбе невестой будешь ты, видимо, — хмыкнул Илья. Он слишком давно качался, чтобы Пашины шестьдесят килограмм хоть как-то его напрягали. Он уложил ведущего на кровать, снял оставшуюся одежду и накрыл одеялом. — Воды, еды принести? Голодный? — Не-а, — кинул Воля и, похоже, сразу заснул. Илья, убедившись в его нормальном состоянии, отправился на кухню. Надо поесть. Паша проспал всю ночь, ни разу не проснувшись и даже позу, кажется, не меняя. Илья привык вставать рано из-за детей и съемок, но рядом с Пашей было так хорошо, что он даже не шел завтракать. Просто лежал на боку, любовался и поглаживал ведущего по щеке. В какой-то момент Паша подался на его руку, и Илья засмеялся. — Не спишь уже? Котяра, — хмыкнул он, заметив довольную улыбку Воли. Тот приоткрыл глаза, подтянулся к Илье и обхватил его рукой за спину, соприкасаясь носами и поворачивая слегка голову, чтобы прикасаться и к губам тоже. — Ты никогда не гладил меня так нежно, я не хотел спугнуть момент, — улыбаясь, шепчет Паша и оставляет короткий поцелуй. Илья обнимает его за спину. — Мы были слишком заняты горячим сексом, — хмыкает Соболев и чувствует, как по всему телу разливается тепло, когда Паша жмется сильнее и вплотную приникает к губам. — Этого не отнять, — соглашается Воля, проводя языком по губам Ильи. Соболев вновь кладет ладонь ему на щеку, слегка отстраняется и смотрит в глаза с улыбкой. — Как себя чувствуешь? Голова не кружится? — Немного, — пожимает плечом Паша, а потом ложится на спину и потягивается. — И жрать хочется. — Пойду приготовлю завтрак, — кивает Илья и собирается встать с кровати, когда Воля слабо хватает его за запястье. — Подожди, не уходи, — он тянет Илью на себя. Тот смеется и ложится на него сверху. — Ну чего? Воздухом будешь питаться? — улыбается он и целует. — Я соскучился, — усмехается Паша, жадно смотря ему в глаза. Илья знает, о чем он, и чувствует то же самое. Они с Пашей видятся редко, обычно в гримерках и номерах, ограниченные либо временем, либо людьми вокруг. Вот так просто лежать, целуясь и обнимая друг друга, они не могли себе позволить уже много лет — последний раз это было еще во времена Убойной Лиги, когда Илья жил у Паши в квартире, а тот говорил Марике, что еще не готов с ней съезжаться. И сейчас казалось, что они попали в какой-то маленький локальный рай вне времени и пространства, каждую секунду в котором хочется запомнить и впитать в себя. Через пару минут он нехотя пошел готовить, не желая усугублять Пашино истощение, а Воля отправился в душ. — Если что, зови, — предупредил Илья, переживая, что от горячей воды ведущему снова станет плохо. — Ну что я, совсем немощный, что ли, — обиделся Паша и тут же споткнулся на ровном месте. — Так, давай-ка я тебя доведу, — дернулся к нему Соболев. — Да блядь, что я за долбаный старикан, — цедит Воля и матерится, отстраняя руку Ильи. — Не надо, сам дойду. — Не ругай себя. Это переутомление. Будешь нормально спать и есть, не придется чувствовать себя стариканом, — хмыкает Илья, идя рядом. — Илюш, мне сорок лет, — опираясь спиной на стену возле ванной комнаты, вздыхает Паша. — Я уже старикан. Да еще и жалкий. Он закрывает глаза и поджимает губы. — Не жалкий. Просто живой. Паша открывает глаза, смотрит удивленно и будто виновато. Илья знает, что у Паши пунктик на занятость: когда Воля не работает, ему стыдно и страшно, ему хочется быть роботом, который никогда не устает и не чувствует ничего, кроме фальшивого счастья. Вот только в реальной жизни так не получается, и чувства все равно пробиваются. Чувство, что ты не на своем месте. Что ты не с тем человеком. Что ты устал от всего и просто хочешь отдохнуть. — Приходи завтракать потом, — говорит Илья тихо, целует в щеку и уходит на кухню. Паша с улыбкой смотрит ему вслед, заходит в ванную и оставляет дверь приоткрытой. Илья выкладывает яичницу с беконом на тарелки, когда Паша заходит на кухню и опускается на стул. Ставит еду на стол, садится сам и смотрит на Волю. — Ты ж еще не стал вегетарианцем? — Такое жирное мы не едим обычно, — хмыкает Паша. Илья тут же мрачнеет. — Значит, со мной будешь, — бросает он и отправляет в рот первый кусок. Паша дотягивается до его свободной руки и гладит сжатые пальцы. — Ты чего? — Ничего, ешь уже, — не глядя на него, отвечает Илья. Паша берет вилку и за пять минут расправляется с завтраком — есть хотелось еще вчера, но сил не было даже встать с кровати. Встает, ставит тарелку в раковину и поворачивается, скрещивая руки на груди и опираясь бедрами на столешницу. — На сколько ты снял эту квартиру? — На три дня, — Илья тоже встает и идет к раковине. Встает перед Пашей, убирает его руки с груди и обнимает за талию, смотря снизу вверх. — Ты сможешь продлить аренду еще на несколько дней? Чтобы получилась неделя, — спрашивает Паша напряженно. Он кладет руки Илье на шею и теребит воротник. — Ты хочешь остаться на неделю со мной? Илья не верит. Он смотрит Паше в глаза, улыбается уголком губ и чувствует, как сердце ускорилось. — Я бы остался с тобой на миллион недель, — грустно усмехается Паша, наклоняется и целует. — Позвони хозяину квартиры, — шепчет в ухо, снова целует, двигается губами вниз по шее, возвращается по подбородку к губам, щекам, оставляет невесомый поцелуй на ресницах. Соболев смеется, убирает одну руку с Пашиной талии и достает из кармана телефон. Пока он ищет и набирает номер, Паша продолжает его везде целовать, и Илья боится, что к моменту начала разговора забудет все слова; поэтому он мягко отстраняет Пашу, который теперь просто приникает лбом к его лбу и обнимает, слушая тихие гудки из трубки. Хозяйка говорит, что квартиру уже забронировали, Соболеву хватает всего секунды, чтобы придумать решение. — Я заплачу вам в три раза больше, чем стоит аренда. Идет? Через минуту он уже переводит деньги, а Воля возвращается к его шее, проводит языком и хватает нежную кожу зубами. — Так, ну все, я больше не могу, — улыбается Илья, откидывает телефон на стол и впивается в губы Паши. Одной рукой сжимает его талию, другой расстегивает ширинку и стягивает штаны вместе с бельем. Обхватывает, начинает ласкать, ловит сладкий выдох в свои губы и улыбается сквозь поцелуй. — Соскучился? — смеется он, когда Паша нетерпеливо жмется к нему и подается на руку. — Безумно, — шепчет Воля, тянется к штанам Ильи, но руки его не слушаются, и он просто впивается пальцами в столешницу. Соболев встает на колени, берет в рот и расслабляет горло, позволяя Воле двигать бедрами и входить глубже. Паше хватает около минуты, чтобы кончить, он содрогается и громко дышит, едва держась на ногах. Соболев встает, довольно вытирает губы и гладит Пашу по груди. — Я могу ошибаться, но по-моему, тебе понравилось, — хмыкает он и оставляет легкий поцелуй на Пашиных губах, пока тот восстанавливает дыхание. Воля обнимает его за талию, разворачивает спиной к столешнице и прижимает к ней, но продолжения не получается: Паша жмурится, потому что снова накатывает слабость. — Бля, опять, — хрипло произносит он и виновато заглядывает Соболеву в глаза. — Прости. — Ты в душе головой ударился, что извиняешься за такое? — серьезно посмотрел на него Соболь. — Пойдем, поспишь еще. Паша понуро плетется за ним, падает на кровать и прикрывает глаза рукой. Илья подходит к окну и задергивает занавески. Когда он собирается уже выйти из комнаты, Паша его окликает. — Илья… зачем я тебе такой, — говорит и прячет лицо в ладонях. Соболь улыбается, подходит и убирает их. — Какой? Красивый, талантливый, лучший стендапер России? Паша смущенно, но довольно улыбается и тянет Илью за шнурок на штанах. Тот усмехается и садится рядом. Но вдруг мрачнеет и смотрит вниз. — Ты ей сказал? Он знает, что Паша поймет, о ком речь. — Нет, — хрипло шепчет он и поворачивается влево, где на тумбе лежит телефон. — Только скинул сообщение, что со мной все в порядке. Илья обходит кровать и подает Паше айфон. — Давай. Воля смотрит на телефон, на Илью и делает глубокий вдох. Соболев поджимает губы, выходит из комнаты и закрывает дверь. И идет в душ, чтобы не слышать ни слова из этого разговора. *** Через десять минут Илья заходит в спальню и застает Пашу почти в том же положении — взгляд куда-то вниз, телефон в руке, лицо бледное и хмурое. — Ну как? Волю выдергивает из задумчивости, и он смотрит на Илью. — Нормально. Она пообещала подождать. — Надо же, — хмыкает Соболев, достает ноутбук из сумки, лежащей у стены, и заваливается рядом на кровать. Паша молчит, смотря на заставку макбука, потом осторожно спрашивает: — Почему ты остался со мной? — Потому что тебе было плохо? — пожимает плечами Илья. Паша хмыкает. — Я не про сейчас. А вообще. Илья глубоко вздыхает. Опять этот разговор. В прошлые разы ни к чему хорошему он не приводил. — Малыш, давай не будем это обсуждать, когда ты в таком состоянии. Паша улыбается и прикусывает губу. — Чего это ты разнежничался? — он тычет его пальцем в бок и устраивается рядом, смотря снизу вверх. Соболь запускает пальцы ему в волосы и улыбается в ответ. — Слабые и немощные люди вызывают во мне приступы нежности, — отвечает он и тут же получает подушкой по лицу. — Зараза, — говорит Воля, а сам едва сдерживает усмешку. Снова ложится и слегка подается на руку Ильи, поглаживающую его голову. — Ну серьезно, Илюш. Почему? — Бля-я-ядь, ну Паша, — закатывает глаза Илья. — Я не собирался заводить две жены, мне одной с разговорами хватает. — Ладно. Я спать. — Паша резко отворачивается и накрывается одеялом. Соболь устало прислоняется затылком к стене; считает до пяти, потом трогает его за плечо и зовет: — Паш. Пашка-а-а, — тянет он, свободной рукой открывая в компьютере нужные файлы. — Иди нахрен, я хочу спать, Соболь, — скидывает его руку Воля и отползает еще дальше. Соболь хмыкает, вздыхает и понимает, что Паша не успокоится, пока не получит ответ. — Я остался с тобой, потому что всегда тебя любил. И всегда хотел быть вместе. Но тебя никогда не устраивал этот ответ. Паша молчит, словно обдумывает. Потом неопределенно дергает плечом и говорит: — Как я могу быть уверен в том, что ты не использовал меня? Илья прикрывает глаза рукой и пытается не заводиться. Ляйсан. Эта сволочь опять запудрила ему мозги. — Я не собираюсь тебя по десятому кругу убеждать, что никогда не хотел тебя использовать. Но если ты хочешь слушать свою драгоценную жену, вперед. Собирай вещи и проваливай к ней. Воля разворачивается и видит злость на лице Ильи. Откидывает одеяло и садится на кровати, принимая решительный вид. — Но ведь ты сам ко мне тогда подкатил, желая попасть в финал! Ты даже не скрывал этого! — Блядь, Воля, это было ебаных двенадцать лет назад! — Соболь не выдерживает и убирает ноутбук, садясь на колени напротив Воли. — Ты серьезно собираешься ковырять то, что было тогда?! Вместо того, блядь, чтобы вспомнить, что я говорил тебе всего день назад в твоей гримерке?! — Тогда почему все, что между нами было все эти двенадцать лет, это секс? — Воля тоже распаляется. — Почему ты никогда не говорил мне, что хочешь быть вместе по-настоящему? — А что бы это изменило?! — Соболев разводит руками. — Ну сказал бы я, и что? Ты бы бросил жену? Детей? Мы бы поехали в Португалию и расписались? Что было бы иначе, Паш! — Не знаю, что было бы иначе, но я бы хотя бы не чувствовал себя дорожкой в шоу-бизнес, — язвительно отвечает Воля и на секунду сжимает челюсти. — Наряду с твоим любимым Школьником. — Давай мне еще Лёню припомни, — Илья закатывает глаза. Услышав ненавистное имя, Воля морщится: — «Лё-ёня», — передразнивает он. — Ему тоже в вечной любви клялся? Видел я, как вы обнимались на площадке… Это был самый идиотский период в жизни Ильи: он зазвездился, и ему было мало всего — эфиров, славы, внимания, Паши. А у последнего на горизонте постоянно маячила Марика, поэтому Соболев без зазрения совести заигрывал с автором Убойной лиги, а тот обеспечил ему еще несколько шоу и контракт с МУЗ-ом. Вот только Паша из Убойки сразу ушел, соврав, что из-за гонорара, а на деле — из-за дикой ревности. И до сих пор не мог простить это Соболеву, потому что Лигу любил всей душой. Как и Илью. — Мы с ним просто хорошо проводили время, пока ты бегал на свидания с Марикой, — спокойно отвечает Илья, смотря Паше в глаза. Воля отводит взгляд. Аргумент про Марику всегда работает безотказно. Но теперь у Соболева есть новый аргумент: Арсений. Илья думал, что не ревнует, что рад за Пашу и его новые, пока еще безопасные с точки зрения Ляйсан отношения. И выгородил он Попова в какой-то степени поэтому: чтобы не навредить Воле. Но больше потому, что где-то глубоко внутри себя знал, что эти отношения недолговечны и бессмысленны. И от этого почему-то больнее. — Ты же начал встречаться с Арсением, когда мы еще были вместе? — все так же спокойно спрашивает Илья и видит, как Паша ссутуливается. — Нет, — врет он и облизывает пересохшие губы. Илья пытается подавить в себе следующий вопрос, который уже три года сидит у него в голове, но все силы на борьбу с собой он уже израсходовал. Поэтому он набирает в легкие воздух и все-таки спрашивает: — Почему? Паша чешет нос, покусывает губы и избегает взгляда Ильи, пока думает, что ответить. А тот скрещивает руки на груди и смотрит неотрывно, желая во что бы то ни стало узнать ответ. Наконец, Воля пожимает плечами, зачем-то распрямляя помятое одеяло. — Ты преувеличиваешь. Ничего у нас не было до прошлого лета. Мы с тобой тогда уже давно раз… разошлись, — Паша запинается, кидает быстрый взгляд на Илью и снова смотрит на помятое одеяло. Соболь хмыкает, садится обратно к стене и ставит ноутбук на колени. — А влюбился ты в него в первый же день знакомства, — открывая файл с новым стендапом, бросает Илья. — Это неправда, — хмурится Паша и ложится, оставляя между ними пространство. — С чего ты взял вообще. — Паш, думаешь, я за двенадцать лет не научился замечать, когда ты врешь? — Соболь поворачивается на него и хмыкает. Воля смотрит загнанно и виновато. — Мне Матвиенко рассказал. Сказал, что ты глаз с него не сводишь и постоянно подкалываешь. Уж мне ли не знать, что это значит, — Илья горько усмехается и вновь смотрит в ноутбук. — Так почему Попов? — У него родинки как у тебя. На шее, на щеке и три в ряд на животе, — шепчет Паша едва различимо. У Соболева неприятно сжимается в груди. Чувствует Пашины пальцы на запястье и отдергивает руку. Ревность затапливает его с головой, и он не знает, сможет ли сдержаться. — И ты решил, что это хороший аргумент, чтобы задвинуть меня подальше и выбрать кого-то получше, — мрачно произносит Илья. — Ты отдалялся, был холоден и с той ссоры ни разу не сказал, что любишь меня. Я подумал, что тебе нужен только секс, а Арс… — Паша сглатывает. Ему явно тяжело дается то, что он говорит. — Он очень… заботливый и внимательный, постоянно меня обнимал, и… — Понятно. Я занят, — резко обрывает его Соболев, вскипая внутри. Стоило бы уйти из спальни, но тело словно налилось свинцом, и он просто продолжает смотреть в экран ноутбука, бездумно удаляя текст целыми абзацами. Он слышит громкий вздох Паши, тот переворачивается на другой бок и стягивает с тумбы телефон. Соболь кидает взгляд на экран и тут же одергивает себя. Правда, Воля не дает ему шанса остаться в неведении: набирает номер и, уходя из комнаты, бросает в трубку «Привет, Арсюш». Соболев хлопает крышкой ноутбука и сжимает челюсти. Встает с кровати, идет за Пашей, забирает его телефон и другой рукой рывком притягивает к себе за футболку. Впивается грубым поцелуем, тянет сильнее на себя и отпихивает его руки, которые пытаются добраться до смартфона. Илья чувствует злорадство и надеется, что Арсений еще не сбросил вызов. Поднимает трубку выше, видит горящий экран, ухмыляется и цедит Паше в губы: — Я соврал. Мне не плевать, что вы вместе. Слышишь, Арсений? — говорит и неотрывно смотрит Воле в потемневшие от возбуждения глаза. — Паша мой. И всегда был моим. И никакие жены, девушки и мужчины этого не изменят. Они уже не обращают внимания, идет вызов или нет. Паша смотрит ему в глаза, обнимает за талию и рвано дышит, теряя ощущение реальности от вожделения и зашкаливающих эмоций; Илья все еще сжимает его футболку, так же возбужденно смотрит и договаривает хрипло: — Ты только мой. Ясно тебе? — Да, — выдыхает Паша. Целует, вжимает его в стену и не замечает, как телефон падает на пол и разбивается.