Может, волчанка?

На четвертом этаже Принстон Плейнсборо царила атмосфера сна, несмотря на то, что это было утро среды. Врачи сидели в своих кабинетах, заполняя бумаги. Пациентов в этот день было немного, даже на первом этаже было относительно тихо. В такие дни Хаус страдает. Все дела кажутся ему невозможно скучными в этой атмосфере спокойствия и умиротворенности. В такие дни он пристает к своему лучшему другу. Но иногда случается так, что лучший друг уезжает на скучную конференцию. Тогда приходится искать новое развлечение. Например, унижать людей. — Чейз! Если ты спишь с моим ребенком, ты не получаешь автоматического права на опоздание! Даже если ты ей утром делал завтрак или еще что-то там! — Но… Я же не опоздал? — Удивленно спросил парень. — Я знаю. Даже здесь не повеселиться. А я кого-нибудь уже уволил? — Да, Тауба. Он уже дома пьет пиво и смотрит телек. — Эх. Нет. Это просто невыносимо. Хаус вышел из кабинета, где они обычно обсуждают диагнозы и стремительно ушел в сторону лифта. — Что это с ним? — Спросила Чи. — Обострение? Кризис среднего возраста? Старческий маразм? — Обычная скука, — подытожила Адамс. Поскольку у них так и не появилось дела, все коллективно решили пойти отработать часы в клинике. Там было немного людей, но они были. Каково же было удивление команды, когда они столкнулись с Хаусом, который был к тому же в медицинском халате. Иногда становится слишком скучно. Хаус, игнорируя ошарашенные взгляды команды, взял верхнюю папку и удалился на прием. В кабинете его ожидала молодая девушка, лет 25, худощавая и глупая на вид. Надо сказать, врачу она сразу не понравилась, но он решил улыбаться и играть хорошего доктора. — Добрый день. Что вас беспокоит? — Мне кажется, что меня отравили. — Да?! Ну сейчас вредных людей достаточно. Почему же вы так считаете… — Он взглянул на карту. — Мисс Флорински? — Ох. Меня уже третий день беспокоит головокружение, иногда тошнит и такое вот странное отвращение к любимому виски. Хаус глубоко вдохнул. Главное — не сорваться. — Виски? И много же вы пьете? — Говорю же, в последнее время вообще не могу пить, а раньше только на вечеринках или с парнем. — Понятно. — Что? Меня отравил парень? — Несомненно. Можете так ему и передать. Он отравил вас спермой. Теперь вас ждут тяжелые последствия. Теперь вам предстоит выносить в себе этот яд, потом родить его. И затем уж он начнет расти. И этот яд вас медленно убьет. Он высосет из вас всю энергию. — Но… Что это значит? Я беременна? А кто? Сколько? Боже… — Я не Бог, поэтому вот, — он подал ей бумажку. — Здесь написано, когда у вас УЗИ. Счастливой отравленной жизни! Он вышел из кабинета. Нет, лечение это не его. Постоянно быть вежливым с теми, кто даже не может адекватно рассуждать и боится напрячь свой мозг. Постоянно улыбаться. Постоянно лечить. И еще этот гребаный халат! Пока Хаус боролся с внутренним желанием вылечить всех идиотов мира, Чейз времени зря не терял. Он решил провести экскурсию по больнице для своей девушки, которая сразу согласилась приехать. — Ты меня еще не приглашал на работу. — Однако ты здесь была. Рад тебя видеть, — он немного наклонился и поцеловал её в щеку. Алекс быстро отодвинулась на него и вопросительно посмотрела. — Да ладно тебе. Твой отец слишком громко кричит о том, что я сплю с тобой. Как он еще плакат не додумался повесить! Наверное, девушку это должно было задеть. Но у них весьма нестандартная ситуация, поэтому она улыбнулась и обняла Чейза. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Неважно, что происходило с ней до того момента, как она встретила его. Все темные мысли словно убегают при виде Роберта. В комнате отдыха, куда пригласил Чейз Алекс, было темно, жалюзи были закрыты, вероятно, от слишком яркого солнца. Непрерывно гудел холодильник, не давая тишине захватить комнату. Алекс чувствовала себя неловко, проходя все дальше. Она чувствовала себя не на своем месте. Странно было ходить на территории своего парня. Было заметно, что в голове её мысли мешались. На щеках появился знакомый Чейзу румянец, а в глазах озорной блеск, который обычно означал согласие. — Ты даже дверь не закроешь? — Ну я пока не готов встретиться с твоим отцом в таком положении, — парень немного ухмыльнулся, видя смущение Алекс. Как только ключ щелкнул в замке, Чейз почти неслышно подошел к девушке, которая в это время стояла спиной к нему, рассматривая книжную полку. Парень нежно обнял её за талию, запустив руки под блузку. Его руки нежно скользили по бархатной коже. Они были слишком близко. И эта близость стала уже необыкновенно естественной. Алекс немного откинула голову назад. Она чувствовала его дыхание совсем близко к шее, от этого ощущения мурашки пробегали по всему телу. Роберт не спеша начал покрывать поцелуями шею девушки, чувствуя свою власть и готовность Алекс подчиняться его желаниям. Она знала, что его это возбуждает. Он знал, что ей приятно от его возбуждения. * * * — Чейзик, солнышко, а ну-ка объясни мне, что моя лапочка делает в больнице?! Хаус, только вошедший в кабинет для диф диагноза, был одновременно рассержен и счастлив. — Ваша кто? — Удивленно спросила Пак, которая тоже была в этом кабинете. — Его дочь. Алекс принесла мне обед. Чейз наклонился к столу, чтобы указать на контейнер с едой. — Это, конечно, здорово, но ты не должен отвлекать мою дочулю от учебной деятельности своими эротическими фантазиями! Где-то на середине его фразы в кабинет вошла виновница конфликта, которой польстило то, что Хаус назвал ее дочулей. — Ну я же тебе три раза уже сказала, что мне не надо сегодня в университет. Я была абсолютно свободна, вот и решила заглянуть к парню. Ну и к тебе, папочка. — Из-за тебя один из моих врачей сейчас парализован и не способен для лечения! Его мозг заполнен твоими формами, а не врачебными знаниями! — Ну я так не думаю, — сказал Чейз. — А ты вообще умеешь это делать? — Так, пап, хватит обижать моего парня. Если ты расстроен чем-то, то лучше поговори с психологом. И вообще у тебя там в коридоре стоит плачущая женщина. Иди, работай! Не подавай детям плохой пример. Хаус никогда бы не стал слушать её, если бы не увидел на лице Чейза стыд. Она за него заступилась, да боевой характер это тяжело, но публичная защита Чейза является буквально унижением. Именно поэтому Хаус вышел из кабинета, заставив Чейза стыдиться еще больше. Алекс недолго еще пробыла в больнице, после чего отправилась домой. Квартира Хауса напоминала ей дом, в котором они недолго жили с Доминикой, когда они с отчимом поругались. Там было также душно, неуютно и грязно. Но наводить порядок и уют девушка не спешила. Так ей было даже удобнее. Можно прятать необходимые вещи, которые не должны видеть дорогие тебе люди. К сожалению, Алекс приходить хранить некоторые секреты, поэтому чувствовать себя свободной она могла только когда оставалась одна. И сегодня был один из таких дней. Она присела на диван отца, включила телевизор. Опять этот сериал. От приятных мыслей об отце Алекс отвлек звонок на мобильный. — Алло, — радостно произнесла девушка, надеясь, что это Роберт. — Привет, Хаус. В этот момент для Алекс всё замерло. Нет, это не Чейз. Это её беспокоит прошлое. И только у одного человека она была забита как «Хаус». Надо сказать, не у самого приятного человека. Хотя тогда он дарил ей счастье и наслаждение. — Что тебе надо? Я уже два года как завязала, — холодным тоном произнесла девушка. — Я знаю. Просто хотел сказать, что у меня сейчас небольшая командировка. Если выглянешь в окно, то я помашу ручкой. — Не дождёшься. — Ну, в общем, если захочешь чего-нибудь… Берёшь два, один в подарок. И я еще не забыл твои вкусы. — Господи… Зачем ты это делаешь? Пытаешь заставить меня жалеть? Ну так знай, я жалею о том, что тогда на вечеринке попробовала эту отвратительную сигарету. И всё. Ты прекрасно знаешь, чего мне стоило слезть с мета! И я ни за что на свете не подсяду обратно. Не звони больше на этот номер, не будь подонком, пожалуйста. Хоть раз в своей жизни! Алекс не стала дожидаться ответа и бросила трубку. Несмотря на 20 лет, у неё есть плохое прошлое. Впервые она познакомилась с человеком по ту сторону телефона в 15. А потом выяснилось, что он наркодиллер. Но тогда для 15-ти летней Алексии это было всего лишь забавой, подумаешь, травка. Но постепенно травка становилась неотъемлемой частью жизни. И вот, к 17 годам она имеет сильную метадоновую зависимость. С которой пытается слезть, вводя в себя героин. Нельзя сказать, что её мать не знала, где пропадает её дочь по ночам, почему она появляется дома крайне редко и всегда сидит в своей комнате. Просто Доминика старалась не думать о плохом. Она построила для себя определенную модель, которая оправдывала её не материнские действия. Поэтому с этой проблемой Алекс пришлось бороться самой. И она победила. Год в клинике, потом еще полгода групп, и полная перезагрузка. От части именно поэтому она не хотела возвращаться домой, к маме. Она надеялась, что если случится рецидив, то отец её вытащит. Но когда она увидела викодин по всей квартире отца и пообщалась с Чейзом, то уже не была в нем уверена. Но она не хотела. Не хотела принимать до этого момента. Этот человек напомнил ей. Напомнил о каждом шприце и о каждой таблетке. Напомнил о том, что она пыталась забыть уже два года. Она старалась отвлечься, думать о чем-то приятном, о чем-то не связанном с прошлом. Чейз. Да. Надо ему позвонить. Дрожащими руками Алекс нашла в контактах его номер, но в ответ слышала лишь гудки. кабинет Хауса — То есть?! Вы хотите, чтобы я провел эту операцию? Хаус, вы с ума сошли? Мне еще нужна моя лицензия. — А мне нужен врач, готовый со мной работать. — Но, — он не договорил, потому что почувствовал звонок. «Алекс». Выключив звук, Чейз продолжил спорить с начальником. Он решил, что это может подождать. Но это не могло ждать. Внутри девушки с каждой минутой усиливалось возбуждение, каждой частью своего тела она пыталась держаться стабильно, пыталась не сорваться. Но что-то заставило её подойти к окну, что-то заставило посмотреть на этого человека. Он помахал ей рукой и показательно спрятал пакетик с тем, от чего бежала Алекс, под мусорные баки. — Нет. Боже… Нет. Она исчертила шагами всю квартиру. Сердце девушки намеревалось выпрыгнуть из груди, что было весьма опасно для её здоровья. Руки тряслись так, словно она только вернулась с очередной пьянки. В этот момент она чувствовала себя жалкой. Плохо, когда сильный человек чувствует себя жалко. Она пыталась следовать проверенному плану. Шаг 1 Устроиться в своей комнате — почти удачно. Комната для Алекс означало крепость. Именно в своей комнате она переживала невыносимую ломку. И сейчас собиралась сделать тоже. Шаг 2 Освободить все мысли — абсолютно неудачно. Шаг 3 Приковать себя к кровати — удачно. Шаг 4 Дышать так, словно воздух — единственная возможность жить. Её план работал отменно. Скоро все должно закончиться. Всё это. Но в памяти до сих пор держалось местоположение того пакетика. Это надо было исправить. Она набрала Уилсона. — Уилсон, это Алекс, дочь Хауса. Прости, если я тебя отвлекаю. Я не хотела. Но… Прошу, не говори никому, что я звонила. И выполни мою просьбу… Это очень важно… Ты должен подъехать к нашему дому… Затем, — чем больше она думала о содержимом пакетика, тем тяжелее было дышать.— Затем… Подойди к мусорному баку… Да, который зеленый. Чуть сдвинь его влево, от дома. Ты увидишь кое-что. Думаю, ты поймешь, что это. И тогда… Умоляю, уничтожь это. И никогда мне не говори, что ты сделал… Сделай это как можно скорее. И не говори Хаусу и Чейзу. Она быстро сбросила, чтобы у Уилсона не оставалось возможности спросить и сказать что-нибудь. Она думала, что справилась. Но в этот момент с полки, которая была прямо над ней, упал пузырек с викодином. Нет, она не могла больше терпеть. Не раздумывая, она выпила сразу три таблетки. Но это были не те ощущения, которых хотело её тело. «Ты сейчас дома у врача. У врачей всегда есть пара-тройка шприцов», — подобные мысли в голове Алекс кричали все громче. Когда Уилсон приехал, то обнаружил, что место, о котором упоминала Алекс, было пустым. Тогда он решил подняться в квартиру. Он сразу почувствовал странный запах. Гостиная, кухня, обе спальни были пустыми. Уилсон с надеждой не увидеть что-то ужасное открыл дверь ванной. Все его надежды обрушились разом. Алекс лежала на полу рядом с ванной. А чуть недалеко от нее лежали три шприца. — Господи, Алекс! Он подбежал к ней и слегка встряхнул за плечи. — О, теперь ты знаешь… У нас с папочкой много общего, — еле выговаривая буквы, с улыбкой на лице, произнесла девушка. Но в следующую секунду её глаза наполнились слезами. — Я сдалась! Я… Я просто ничтожна. Не говори моему парню. Побудь со мной. Где мой отец? Он мне нужен! Папочка! — Продолжала Алекс, с каждым словом повышая тон. Да, теперь у них есть еще кое-что общее.