Твой дружелюбный сосед

***

      Ночь подступила незаметно, но впрочем, парни не обращали на этого никакого внимания. Дима лежал на постели Саши, глядя в потолок и не спеша куря сигарету — единственный скудный источник света в этой темноте. Саша робко приобнимал парня за плечи одной рукой, и так же смотрел куда-то в потолок, наверное, совсем уже потеряв связь с реальностью. Он выпил за сегодня слишком много, уж точно больше нормы. За приоткрытым окном был слышен шум города, проезжающие машины, иногда было слышно щебетание птиц, а на стене тихо потикивали часы. Если на чистоту, оба парня не особенно понимали, что происходит, да и это было неважно, наверное. По крайней мере сейчас. — Тебе лучше? Скажи, что тебе лучше, — проговорил Дима, нарушая тишину, будто врываясь в нее своим звонким, хоть и приглушённым голосом. — Я выпил три бутылки виски и одну бренди, как ты думаешь? — с грустью в голосе усмехнулся Саша, не меняя своего положения. — Хреново, наверное. — абсолютно серьезно ответил парень, и докурив сигарету, бросил ее в пепельницу перед кроватью, и на удивление, несмотря на трясущиеся от алкоголя руки, всё же попал в цель. — Да. Снова воцарилась тишина. Дима вдруг невольно задумался о том, что он чувствует теплое дыхание Саши на шее, а если прислушается, может услышать его сердцебиение, из-за того что Саша прижимал парня близко к своей груди. Между ними всего два слоя одежды и это буквально не даёт ему покоя. — Слушай, Дим, — Саша говорил не так, как обычно говорят пьяные в хламину люди. Он будто осознавал всё, что говорит, он понимал. И сейчас его голос звучал как-то слишком обеспокоенно. — Да? — Останься сегодня со мной. Не хочу быть один, — на выдохе сказал он, явно ожидая отказа. Скорее, он даже боялся его. Но разве мог Дима отказать этому солнцу, лежащему рядом? — С тобой я никогда не высплюсь, — смеясь, выпалил вдруг Дима, только после осознавая, что он вообще сказал. Подумать только, пару дней назад он проклинал этого парня — его соседа — чуть ли не желал смерти, а сейчас лежит с ним в обнимку в одной кровати. — О чём ты? Я же не прошу тебя… боже, о чем ты вообще думаешь, сраный педик? — шутя произнес Саша, от смущения прикрывая лицо свободной ладонью. Это звучало из его уст вовсе не обидно, наоборот, даже подняло Диме настроение на секунду. — Это я педик? Но это ты меня поцеловал, не я. — улыбка так и не сходила с лица парня, но когда он произнес эту фразу, слегка поник. А было ли это вообще осознанным действием? Он много выпил, но может, пьяные люди и вправду самые искренние? — Слушай, просто поспи со мной. Я… я не хочу быть один, — вновь повторил Саша, уже более серьезно. Явно было, что для него это важно. Дима даже решил, что возможно, всему этому есть объяснение. Он слишком одинок, поэтому пытается заполнить эту дыру в сердце беспорядочными связями. Но все же, это сомнительный способ, можно сказать, неприемлемый. Особенно для Димы. Он, наверное, никогда бы не смог так, а потому и осуждал Сашу за это где-то в глубине души. Он не хотел, чтобы он продолжал делать это. А что, если Дима — просто очередное «плацебо» для Саши? Способ заполнить пустое пространство в душе, но всего на момент. А потом забыть, растоптать, превратить в пыль в своем сознании и выбросить. — Конечно, я останусь с тобой. — Спасибо. — голос Саши, а затем тишина, чуть ли не оглушающая Диму. Он чувствовал, он должен услышать что-то ещё. Что-то вроде «всё в порядке, чел, я не стану использовать тебя, успокойся». Но Саша молчал. Он молчал, уткнувшись в макушку второго парня, медленно вдыхая запах его волос, от которых, кстати, пахло клубничным шампунем и ещё немного карамелью. Дима вскоре заметил, что Саша заснул. Он начал дышать немного глубже, руки на плечах Димы ослабли, а рот был слегка приоткрыт. Диме было жарко, некоторые части тела затекли. Но уснуть он почему-то не мог. Встать тоже не мог, о том, чтобы уйти, он даже и не думал. Он ведь обещал. Даже когда Саша повернулся во сне, освобождая Диму из и без того не крепких объятий, Дима не уходил. Он только приподнялся, аккуратно накрыл Сашу краешком пледа, сам лёг рядом. Ему было трудно сделать даже вздох, грудь будто сковывало. Кажется, он трезвел. Медленно, но все же трезвел. Прошло минут пять, когда Дима начал уже засыпать, он вдруг услышал тихий всхлип. Затем ещё и ещё, от этого он перепугался и тут же вскочил, наклоняясь к Саше. Светало, так что Дима мог различить черты его лица. Он спал, глаза закрыты, но из них льются слезы ручьем. «Он плачет во сне? Ему снится кошмар? Нужно его разбудить, точно нужно. Или нет? Чёрт.» — Всё в порядке, это я, эй, — проговорил Дима, беря ладонь Саши в свою и крепко сжимая её. — Всё хорошо, — ещё раз сказал он, заметив, что Саша начал успокаиваться. Дима вновь упал рядом, осторожно обнимая Сашу. Кажется, Саша окончательно успокоился, когда прижал их переплетённые ладони к своей груди и вскоре снова тихо засопел. Дима вновь прикрыл глаза. Слишком странное чувство не покидало его. Это будто совсем не тот Саша, которого он знал. Скорее, полная ему противоположность. Он так уязвим сейчас, так слаб. Он будто напуганный ребенок. Ребенок, которого Дима сейчас обнимает, и кажется, действительно понимает, что ни за что и никому не даст его в обиду.