Твой дружелюбный сосед

***

      Весь следующий день — с туманного и сонного рассвета, вплоть до сумерек, Дима только и мог, что думать о том вечере. Стоит ли придавать значение этому? Или стоит забыть, как будто это был сон, черт его побери, самый лучший сон в жизни? Да впрочем, кому он врёт, забыть он точно не сможет.       Дима бы, наверное, даже не пошел сегодня в универ. Он с удовольствием остался бы с Сашей, только вот не знал, о чем они будут говорить, как он объяснит ему это. Может, оба сделают вид, что ничего и не было, а может, Саша и вовсе забудет всё, что тоже вполне вероятно.       Именно поэтому Дима и ушёл с первыми лучами солнца, схватил свои вещи, оделся и ушёл, на последок с улыбкой взглянув на спящего Сашу, хоть и знал, что это всё слишком и он ведёт себя как какая-то влюбленная девчонка. Он ещё почему-то запомнил, что за окном было жуть как туманно и дождь, кажется, собирался.       Он завалился в свою квартиру, буквально находящуюся напротив Сашиной, кинул куртку на пол у кровати, наспех снял кеды и лёг, с головой укутавшись в одеяло. Он ведь так и не смог выспаться, по понятным, наверное, причинам. Поэтому так и отключился, а проснулся только часов в 8 утра, от звонка будильника.       «Опять я не выспался. Забавно, и опять из-за него», подумал про себя Дима, но только в этот раз без злости, даже наоборот, с лёгкой улыбкой на лице.       В голове его снова начали всплывать воспоминания, на этот раз более четкие. Он будто снова слышал голос Саши «не оставляй меня одного» и эти его тихие всхлипы среди ночной тишины. По телу пробежалась мурашки, он вдруг подумал: «А что, если он подумает, что я оставил его? Что сразу ушел, как только он уснул? Всё ведь не так было, не так».       Стараясь не думать об этом, Дима встал, в ванной умылся ледяной водой, чтоб немного прийти в себя, оделся и, схватив свой рюкзак, поспешил на пары.       И все же, как бы он не старался, все никак не мог сосредоточиться на занятиях, даже подумывал о том, чтобы уйти, но что-то ему не давало. — Ты в порядке? — спросил Виталик, протягивая другу жвачку. Они сидели на паре по обществознанию. Скучно было до жути, Дима даже чуть было не уснул, и если бы не Виталик, вечно о чем-то говорящий Диме, это бы и случилось. — Да, наверное. — он принял из его рук жвачку, сунул в рот и начал жевать, сразу чувствуя клубничный привкус, — Хотя знаешь, нет. Я, наверное, должен рассказать тебе, — начал Дима тихо, опасаясь, что услышит кто-то ещё помимо Виталика. — Выкладывай. — Мне кажется, я влюбился, — выпалил Дима, да так, что на него даже обернулась девушка, сидящая впереди и улыбнулась, отчего Дима тут же мысленно дал себе по лбу. — Гонишь? — с какой-то непонятной смесью удивления и радости спросил Виталик, глядя Диме прямо в глаза, и совсем игнорируя тот факт, что его друг избегал зрительного контакта из-за излишней скромности. — Да. Знаешь… он… — помедлил Дима, подбирая как можно более подходящие слова, чтобы описать Сашу, но так и не смог. — Я вообще не уверен, что это за чувство, ну знаешь… никогда такого не было. — он говорил с трудом. Было ощущение, что все это не реально, будто это сон или просто фантазия. Пару месяцев назад он и подумать не мог, что вот так вот влюбится в какого-то парня-раздолбая, но это случилось. — Так что ты чувствуешь? — Виталику правда было интересно, Дима это знал. И врать ему не хотелось, так что он сказал прямо. — Будто хочу защитить его от всего на свете. Только чтоб он был в порядке. — на выдохе произнес он. — Да даже сейчас, я хочу… убедиться, что он в порядке, понимаешь? А у меня даже и номера его нет, — «а если б и был, звонить как-то глупо», подумал он, но не сказал. — Ну, друг, у меня плохие новости, — с сочувствием произнёс Виталик, похлопывая Диму по плечу, — Ты по уши в любви. — от этих слов Диме хотелось провалиться под землю или вообще исчезнуть. Мысли путались в голове, и будто в какой-то попытке это остановить, он закрыл лицо руками и прикрыл глаза. Это всё слишком.       Но до конца пар Дима досидеть так и не смог, его раздражало это неведение, хотелось поскорее вернуться, узнать, всё ли с Сашей в порядке, может, ему нужна помощь — черт, да конечно нужна, после всего-то, что он вчера выпил — поэтому, только закончилась пара обществознания, он сорвался с места, схватив свой полупустой рюкзак и поспешил прочь из университета.       До дома он добрался чуть ли не бегом, даже не заходя к себе, начал барабанить в квартиру Саши, да так, что шум стоял на весь подъезд. Он не открывал, наверное, минут 5, прилично потрепав Диме нервы. Но вот, когда тот уже почти отчаялся, перестал стучать и хотел было уйти, обвиняя самого себя в излишней глупости — «да с чего я вообще решил, что ему есть до меня дело?», дверь с характерным звуком открылась. — Ты чего так тарабанишь? С ума сошел? — на лице у Саши явно читалась усталость, несмотря на то, что он выглядел так, будто только что встал с постели. — А ты не сошел? Мог бы открыть, для приличия, — Дима хоть и нагрубил, но тут же осекся. Успокойся, просто успокойся. — Я и открыл. — в ответ на это Дима промолчал, стараясь не глядеть на Сашу, а потому невольно наткнулся на раскрытый чемодан за спиной парня — тот явно куда-то собирался, ведь ещё вчера его там не было. — Ты уезжаешь? — спросил он, с явным удивлением в голосе, тут же проклиная себя за это. Он почему-то думал, что ни в коем случае не должен показывать свою обеспокоенность и не раскрывать вообще никаких чувств, забыв о том, что и так уже спалился с потрохами, простучав в его дверь добрых пять минут. — Да, я… — начал Саша, протирая воспалённые от недосыпа, похмелья, и бог ещё знает чего глаза, — Еду в Питер. Буду с сестрой, ей сейчас нужна поддержка, одна никак не справится, — объяснил он, явно не радуясь этому факту. Дима прекрасно помнил всё то, что рассказывал ему Саша о его сестре и о ее попытке самоубийства — на его месте он и сам бы чувствовал себя так же хуево. Это, наверное, очень тяжело — пережить подобное, но Дима и представить не мог, каково ему сейчас, за что винил себя, хоть и сделать ничего не мог.       У Димы в глазах будто весь мир рухнул. То есть вот совсем уезжаешь? Надолго? Как же это так? Но ничего из этого он не сказал. Это все казалось слишком нереальным, слишком неправильным. — Так что… Когда едешь? — единственное, что он смог выдавить из себя, обречённо глядя на второго парня. — Заходи внутрь, — неожиданно для самого Димы вдруг произнес Саша, проигнорировав его вопрос и давая ему проход. — Прости, черт, — чуть тише сказал он, опуская взгляд и думая лишь о том, что должен был впустить его с самого начала. Дима зашёл, в один миг будто перемещаясь во вчерашний день, воспоминания так и валились на него, будто ему прямо на голову свалили кучу кирпичей. Он бросил взгляд на разложенный на полу прихожей чемодан — несколько футболок, то самое белое худи, в котором Саша был вчера (наверняка все пропахло Димиными духами и табаком) книга Виктора Гюго, ещё какие-то принадлежности для ванной, а с самого верху небольшой блок сигарет. — Не верится даже, — произнес Дима, куря сигарету, сидя за столом на кухне Саши. Стояла тишина, они оба просто сидели друг на против друга и курили, а Саша ещё и запивал все это дело пивом, как он сказал, чтобы похмелье прошло. «Паршиво так, что сдохнуть хочется». — Ты подумай только. Вот так – раз, и все может поменяться, как, блять, по щелчку пальцев, и все твои планы рухнуть. И сделать ничего ты не можешь, только смотреть, как все валится к хуям, — он сделал затяжку, потом ещё раз глотнул пива с горла и потушил почти до фильтра докуренную сигарету об пепельницу, стоящую посередине стола. — И нет никакого света в конце тоннеля, бред это все собачий, — продолжал он, когда Дима ничего не ответил. Вид у Саши был болезненный — глаза какие-то покрасневшие, под ними черные круги, сам он выглядел помято, скулы заострились. — С хорошими людьми всегда случается плохое, закон природы, — наконец произнес Дима. Он тоже потушил сигарету, но почему-то чувствовал, что этого мало и он хочет ещё. У него в голове до сих пор не укладывалось всё это, ну никак он не верил, что вот-вот – и Саша уедет, уедет на неопределенный срок, и всё — конец. — Хуевый закон. И мир хуевый. — Слушай, я… я наверное, должен сказать кое-что, — начал Дима, сам не понимая, что говорит. Он тут же пожалел, что вообще решил сказать это, но пути назад не было. — Что? — Я не знаю, это… Это сложно, знаешь? Мы с тобой знакомы — ну буквально пару дней, а у меня такое чувство… — Будто бы ты мне роднее всех остальных? — Да… Подожди, что? — Я тоже об этом думал. — Нихуя не смешно, Саш. — Ты думаешь, зачем я тебя вообще пустил? Да если бы ты для меня ничего не значил — хуй бы я тебе вообще открыл, я бы лучше дальше лежал и глядел в потолок, считая сколько раз у меня сердце в секунду стучит. — он сделал очередной глоток пива и поставил пустую бутылку на стол. Дима молчал. Он был явно не в состоянии подобрать слов, просто сидел и пытался переварить услышанное. Он значит для Саши что-то. Он для него, блять, что-то значит. — Я бы с радостью никуда не ехал, ты знаешь. Остался бы тут, с тобой. Ты мне сразу понравился, вот клянусь тебе. — Саша впервые за весь день улыбнулся, по крайней мере, Дима так подумал. — Что-то в тебе такое… Ты не как все, черт, это звучит так банально, наверное. — Ты все помнишь, да? Что вчера было? — Дима будто бы и не слушал все то, что ему там говорил Саша, глядя в его голубые, пиздец какие красивые глаза. — Ты про поцелуй? Это да, помню. И все остальное. — он говорил это так легко. Словно это в порядке вещей, словно такое с каждым случается — ну подумаешь, поцеловал парня, и что, что знакомы с ним один день, с кем не бывает? — Прости, если… — начал Саша, но подняв глаза на Диму, резко замолчал. — Черт, не говори, что я тебе нравлюсь. — Что? Нет, боже. Нет, — занервничал Дима, испугавшись не на шутку. Он больше всего на свете боялся того, что Саша, узнав хоть немного о чувствах парня, сразу его прогонит, назвав педиком или ещё что похуже, но Саша ничего из этого не делал, спокойно глядя в глаза собеседника, будто пытаясь прочитать его мысли. — Я тебе нравлюсь? — спросил он, но по голосу его казалось, будто он и так в этом уверен на все сто процентов. — Да, — на выдохе произнес Дима, опуская взгляд, а после и вовсе прикрывая лицо руками, будто чувствовал себя пристыженно. Ну естественно, блять, кто же в такой ситуации не будет так себя чувствовать. — Я знал. — всё, что ответил на это Саша. Он даже не брызгался желчью, не прогонял его и не выражал ни капли омерзения, как представлял это себе Дима. Он был абсолютно расслаблен, будто это вообще для него ничего не значило. — Ну, а я? — Что? Нравишься мне? — он улыбнулся и Дима уже пожалел, что вообще решился спросить, решился рассчитывать на взаимность. Смешно. — Подумай, стал ли бы я целовать того, кто мне даже не нравится? — Да ты каждую ночь тут ещё похлеще вытворял с хуй пойми кем, не думаю, что тебе принципиально, — Дима сказал это без капли агрессии, это даже не было претензией, скорее ему было… обидно? Почему какие-то шлюхи с улицы могут получить от Саши гораздо больше, чем он? Чем он хуже? — Ты ревнуешь? — Ой, иди нахуй, — он поднялся с места и хотел было уйти, не желая продолжать. Он и так сказал уже слишком много. Да пусть катится этот Саша в свой Питер, Диме вообще насрать. — Ну куда ты? Обиделся? — Саша тоже привстал, но с места не сдвинулся, наблюдая, как Дима нервно надевает свои кеды, проклиная весь мир и в том числе эти дурацкие шнурки, которые никак не завязываются. — Дим, — он наконец подошёл, лишь в тот момент, когда парень подошёл к двери и положил ладонь на ручку. Он и сам не понимал, что делает, и за что вообще так обозлился на Сашу. — Что? — нахмурив брови он повернулся к Саше, но парень не ответил, накрывая губы Димы своими. От неожиданности Дима вздрогнул, попятился, но Саша не отпускал, крепко сжимая свою ладонь на его плече. Но через секунду тот отстранился, а Дима так и уставился на него, невинно глядя на Сашу снизу вверх, будто потеряв дар речи и вообще позабыв обо всех законах природы, потому что чувствовал, что кажется, забывает как дышать, а в лёгких катастрофически не хватает кислорода, не говоря уже о том, что сердце вот-вот вырвется из груди. — Эй, ты чего? — засмеялся Саша, глядя на напуганного Диму. А он выглядел именно напуганным — с этими его огромными карими глазами, которыми он уставился на Сашу, словно крольчонок на лисицу. — Я должен… идти… ладно? Я, я пойду, — он медленно надавил на ручку двери, от чего та распахнулась. Не дожидаясь ответа, Дима птицей выпорхнул на лестничную площадку и, сложив руки в карманы куртки, побежал вниз по лестнице — сам не зная куда и зачем, и что вообще только что произошло. Но больше всего он не понимал, зачем вот так сбегает, ведь скорее всего, вот он — самый последний миг, когда он видит Сашу, самый последний поцелуй, самый последний взгляд. И никто не знает, когда он увидит его снова и увидит ли вообще.