Твой дружелюбный сосед

      Вернуться Дима решил только когда совсем уж стемнело. Он всё ещё не верил в произошедшее, попросту не мог поверить в это. Но он понимал, очень остро понимал, что поуши влюбился в Сашу, настолько погряз в этом болоте, что выбраться уже просто невозможно — да он, по правде говоря, и не пытался выбраться, просто отдавшись этому чувству, позволив ему затягивать его глубже и глубже, с головой. Дима медленно поднимался по лестнице, глядя себе под ноги. Весь промок до нитки — гулять под дождем не лучшая затея, это уж точно. Он скинул с головы такой же промокший капюшон, который его, в общем-то, не особо и спас, и с волос теперь тоже сползали капли дождя, падая на бетонную поверхность лестницы. Наконец, он добрался до третьего этажа, и только шагнув на лестничную площадку, замер в ступоре. Осознание того, что Саши тут теперь нет, он уехал, а когда вернётся — неизвестно, стукнуло в его голову словно разряд молнии. Дима уже будто на автомате поплёлся в сторону Сашиной квартиры. Он понимал — это просто бессмысленно, но тело его не слушалось, а здравый рассудок давно уже улетучился, ещё тогда утром, когда Саша одарил Диму прощальным поцелуем. Дима тогда, правда, и не осознавал, что он действительно окажется прощальным, но сейчас это осознание всё же потихоньку начинало приходить, заставляя его сердце сжиматься в комочек. Он подошёл к двери в квартиру Саши, из которой он не так уж и давно убегал, испугавшись, сам не понимая чего. Хотя теперь он, наверное, понимал, чего так испугался. Он боялся влюбиться. Сначала он был зол, затем напуган, а затем и вовсе в полном отчаянии. И сейчас он не понимал, что ему теперь делать. Смешно, но кажется, его жизнь потеряла смысл жизни так же быстро, как его приобрела. А смыслом этим, очевидно, являлся Саша. Дима подёргал пару раз ручку двери, чтобы ещё раз убедиться, что она заперта, а за ней — тихая и всепоглощающая пустота, где его нет. Он облокотился спиной об стену, закрыл глаза и медленно сполз по ней на пол. Теперь он чувствовал себя маленьким брошенным котёнком, сидя вот так под дверью Саши. С его волос всё ещё медленно стекали капельки дождя. И ведь правда, самый настоящий котёнок, которого приручили, а затем бросили и уехали, оставив его одного, совсем одного, в мире полном зла. Дима обхватил свои колени руками, и кажется, почувствовал, как по щеке его медленно скатилась первая слеза. Он шмыгнул носом, быстро вытер её, стараясь держать себя в руках, но уже чувствовал, чувствовал очень остро и болезненно, как в груди его всё сжимается, словно там медленно образовывается огромная черная дыра. — Да какого хуя, блять?! — вскрикнул вдруг он, вскакивая с пола. Чувство несправедливости захлестнуло его целиком и полностью. Не в силах уже держать себя в руках, он начал обоими кулаками тарабанить по двери, чуть ли не разбивая костяшки пальцев в кровь. Теперь он уже кричал и плакал, не сдерживаясь, всё продолжая колотить по двери, словно от этого она откроется, а на пороге он увидит Сашу, снова почувствует его присутствие, его тепло, обнимет в конце концов, почувствует себя в безопасности. Но нет. Ничего не было. И он продолжал, продолжал и продолжал, пока совсем не выдохся, снова сползая вниз по стене. «Какой же ты блять жалкий», — подумал он про себя, непроизвольно представляя всё это зрелище. Он, сидящий под чужой дверью, с заплканным лицом и разбитыми в кровь ладонями. Он прислонился затылком к стене и без сил прикрыл глаза. Царила темнота, в окно скупо светил фонарь, а вся эта тишина вокруг казалась Диме сущим адом. И в который раз он убеждался, что порой тишина — это насилие. Этажом ниже кто-то хлопнул дверью. Раздались шаги, а потом вновь настала тишина. И неизвестно, сколько уже прошло времени, он просто потерялся в нём, да и не имело это никакого значения. Уже ничего не имело никакого гребаного значения.

***

Так проходили дни. Дима по-немногу привыкал, привыкал быть один, привыкал приходить домой и понимать, что не услышит больше никакого шума за соседской стеной. Только вот спать лучше он не стал. А ведь он только и мечтал о том, чтобы Саша скорее съехал. Раньше, до тех самых пор, пока не познакомился с ним. Но это произошло настолько быстро, он словно вихрь пронесся, оставив за собой лишь маленькую трещинку на сердце, которая со временем не срасталась, наоборот — становилась всё больше с каждым днём. Дима был ещё слишком наивным, слишком неопытным, он никогда, на самом-то деле, и не любил никого. Он даже не был уверен, что это любовь. Он не мог быть уверен, ведь с ним никогда такого не было. Но он знал, что чувствует что-то подобное впервые, а это что-то значит. И на самом деле, целовался он только один раз — с какой-то девочкой в садике. Смешно, наверное, но так и есть. И было это настолько давно, что он уже и не помнил, как вообще это произошло, просто знал, что это когда-то было. Так что, если посудить, то… с Сашей у него и был настоящий первый поцелуй. А затем и второй. А после ему впервые разбили сердце. Диме казалось, что его использовали, поиграли с чувствами и бросили, как надоевшую игрушку. Ради чего всё это было? Он так и не мог ответить себе на этот вопрос. Он часто так лежал, в полной темноте и глядел в потолок, думая обо всём этом, постоянно анализировал, но так и не пришел ни к какому выводу. А может, просто не хотел признавать очевидной истины — для Саши он был просто очередной игрушкой, с которой он обращался как хотел, а потому так легко и бросил (даже номера не оставил!), а ведь мог и вспомнить, мог позвонить, да даже если не позвонить — связаться любым способом. Приехать хотя бы на один единственный денечек, сказать, что всё хорошо, что он, блять, скучает. Этого было бы достаточно. Но дни шли, а Саша всё не объявлялся, и ему оставалось только догадываться, вспоминает ли Саша о нем, хоть иногда. И с каждым днём ему всё чаще думалось: нет, не вспоминает. Когда ему становилось особенно плохо, он волей-неволей вспоминал те слова Саши, о том, что он ему небезразличен. Что он ему нравится. По-правде нравится. Он действительно так сказал? Прошло около месяца, Дима точно не знал. Уж что-что, а дни он не считал, не настолько он был помешан. Но он заметил кое-что: в бывшую квартиру Саши так никто и не поселился. Она всё так же пустовала, никто никогда не ходил на этом этаже, кроме самого Димы, иногда только выходила та старушка, но случалось такое событие крайне редко. Так значит, он её не продал. И не сдал. Он так или иначе собирался вернуться сюда. Другого объяснения этому не было, а поэтому Дима верил в эту теорию, думал о ней с особым трепетом, и может, где-то в глубине души правда надеялся, что он вернётся. Нередко он представлял, как в очередной раз поднимается на их этаж и видит следы ебаной жизни. Понимает, что Саша наконец вернулся, что он рядом. Правда, думать об этом он старался нечасто. Ведь если чего-то сильно ждёшь, это может не сбыться. Чертов закон подлости.