eternity

Его разгоряченное тело прижато к холодной кафельной плитке в ванной комнате, и Тэхен чувствует, что прохлада – не то, что ему сейчас нужно. Все, что имеет значение, – такое же горячее тело мужа, который прямо сейчас крепче сжимает талию Тэхена, все более и более тяжело дыша. Всего каких-то полчаса назад они мирно лежали на диване в гостиной, смотрели фильм и ели непозволительно много чипсов, орешков, снеков и прочего. После окончания фильма младший, лениво потянувшись, заявил, что идет мыться. Джин, кажется, ответил, что сделает кофе, однако уже спустя пару минут заявился в ванную, разделся и залез прямо под душ, тут же затягивая мужа в поцелуй. Тэхен слабеет. Он всю жизнь вел себя так, словно никого не любил, жил ради себя, постоянно делал так, как ему хочется. Он осознает, что в последнее время он этим пренебрегает, думая только о своем муже. Все чаще показывает свою любовь, реже делает гадости, отдается в сильные руки сам, с таким удовольствием, какого никогда раньше от податливости не получал. Из-за этого ему кажется, что он стареет. Тэхен слабеет, но виду старается не подавать, по-прежнему мужа контролирует, в своих руках держит. Сокджин непозволительно громко стонет и тут же слышит вопрос: — Может, сегодня наоборот, ты снизу? Старший буквально видит, как муж бровями поигрывает, пошло свои сладкие губы облизывает, и сам едва глаза от удовольствия не закатывает. — Не сегодня, – рычит Джин. – Я слишком хочу тебя. Прямо сейчас, – и уже как по традиции кусает в плечо. Джин растягивал его около четырех часов назад, поэтому сейчас время на это не тратит, вылезает из ванной только для того, чтобы смазку найти. Она приятно холодит разгоряченную кожу, из-за нее они оба покрываются мурашками. Когда Сокджин, приставив головку, толкается внутрь, Тэхен теряет ощущение времени. Как в замедленной съемке он видит капли, стекающие по бежевому кафелю, пар, заполняющий помещение, воду, стекающую с собственного тела. Его захватывает чувство удовлетворения, уверенности, правильности происходящего. Вжимая мужа в стену, глубоко толкаясь и срывая звучные, красивые стоны с любимых губ, Сокджин тоже теряет реальность. Одной рукой он поддерживает Тэхена, постепенно сползающего по стене, а вторую кладет на его член, двигая в такт толчкам. Тот давится стоном, а потом вдруг дергается вперед, вырываясь из кольца рук, целует Джина в губы влажно, а потом шепчет: — Я так подумал, все-таки я побуду сегодня сверху, – и кусает за нижнюю губу. Он практически никогда не оставлял выбора Сокджину, делая по-своему. Но эта черта в нем никогда не разрушала их брак (потому что они очень любили друг друга). Старший безропотно подчинялся таким порывам, и данный момент не стал исключением. Несмотря на то, что они жили в небольшой квартире (Тэхену казалось, что в большом пространстве он мужа потеряет), ванная комната была прямо-таки огромной. В свое время они не пожалели денег и отделали это место лучше, чем всю остальную квартиру, прикупив угловую ванну, раковину с большим дорогущим зеркалом и много вместительных шкафчиков. И теперь Джин поворачивается к нему спиной, становясь в коленно-локтевую, и ждет, когда муж соберется с мыслями. Тэхен дико возбужден сейчас, прямо-таки до боли, но все равно прежде всего покрывает поцелуями широкую спину, свой любимый шрамик, а потом крепко обнимает, прижимаясь. Он чувствует, как Сокджин потихоньку расслабляется, выпускает все накопившееся напряжение. Младший знает, что для мужа нет ничего лучше,чем теплые объятия, в которых он может проводить бесконечное количество времени. Когда-то он абсолютно выматывался на работе, терпел неудачу за неудачей, а дома устраивался на диване в кольце теплых рук Тэхена, и они сидели так ночами напролет, и уже буквально спустя три дня такой терапии Сокджин стал налаживать свои дела, выглядя даже лучше, чем после ночей сна. В последнее время Тэхен чувствовал, что старшего что-то гложет, он беспрестанно о чем-то думает, размышляет. Муж находится в постоянном напряжении, хотя и пытается умело это скрывать. И теперь Джин перестает быть натянутым, как струна, он как-то даже в размерах уменьшается, шепчет: — Очень хочу тебя обнять сейчас. Вместо ответа Тэхен тянется и достает из полки фиолетовый фаллоимитатор. — Нет, – тянет Сокджин, наблюдая, как длинные тонкие пальцы размазывают смазку по искусственному члену. — Да, – улыбается младший уголками губ, уже осторожно проскальзывая фаллоимитатором внутрь. — Господи, такое можно только твоему члену, – Джин выгибается, не хочет принимать в себя что-то, что не является Тэхеном. Тот закусывает губу, потому что слишком уж сильно и красиво муж выгибается, и отвечает: — Если будешь хорошо себя вести, я скоро вставлю тебе сам. От хриплых ноток в голосе Тэхена кожа старшего покрывается мурашками. Он любит быть сверху, но позволять младшему так себя вести – лучшее удовольствие, ведь у него прекрасно получается командовать. Головка искусственного члена задевает простату, и Джин протяжно и громко стонет. Это срывает Тэхену тормоза. В сторону улетает все: фаллоимитатор, смазка, презерватив, терпение и выдержка. Он нетерпеливо, но аккуратно толкается внутрь, тонкими пальцами задевает соски, кусает у основания шеи. Пошлые шлепки тел только раззадоривают, еще больше его распаляют. Однако Тэхен никогда не срывается на бешеный темп. Он психованный, с отвратительным характером, но при всех слабостях у этого мужчины стальная выдержка. Двигается ритмично, сдержанно, каждый раз задевая простату, вслушиваясь в стоны уже не выдерживающего такого напора мужа. Сокджин насаживается сам, пытается Тэхена поцеловать, выворачивая шею, чувствует, что руки уже едва держат его. Такой секс – радость для них обоих, это необычно и разнообразно, не дает им друг от друга уставать. Безумное удовольствие, стягивающее узел внизу живота, все еще сильное возбуждение, нежность и любовь к мужу, – из-за количества чувств глаза застилает пелена. Тэхен – его счастье, его лучшая находка, единственное правильное. Он дарит каждый день столько любви, столько чувств и эмоций, но абсолютно не осознает этого. Младший сходит с ума, слишком горячо и узко внутри, он рычит, коротко матерится и, срываясь, стонет в голос. В очередной раз попадает по простате, чувствует, как тело под ним содрогается, покрывается мурашками, и Сокджин кончает, а его руки обессилено подгибаются. Тэхен ловит мужа, подхватывает, хотя сам держится из последних сил, потому что Джин сжимает его внутри, доводя до исступления. Еще несколько толчков, и младший кончает следом, прямо внутрь, выдыхая и целуя выпирающие позвонки. Какое-то время они молча сидят под струями воды, и только редкое гавканье Ентана за дверью прерывает тишину. — Ты нужен мне, – Сокджин произносит это слишком неожиданно, так что младший аж вздрагивает, прикладывает ладонь к сердцу. — Что-то случилось? – он не может понять, почему Джин такой серьезный, не шутит и не улыбается, не выглядит спокойным и умиротворенным, и, если честно, это до ужаса Тэхена пугает. — Давай помоемся, а после поговорим. Я хочу сказать тебе нечто важное, – помогает мужу встать Джин, затем наливает себе на руку гель для душа, следом нежно растирая его по чужому телу, оставляя легкие поцелуи то тут, то там. Водные процедуры Тэхен заканчивает быстро, он заметно нервничает, даже бледнеет слегка. Он мерзнет дома, но все равно надевает футболку, любит, когда Сокджин его греет. Тот незамедлительно приходит в гостиную, несет с собой одеяло с их постели, хватает мужа в кольцо рук и кутает их обоих в огромное пуховое одеяло, нежно целуя в затылок и чувствуя, как влажные светлые волосы щекочут лицо. — Что ты хотел сказать, Джин-ни? – молчать Тэхен больше не может. — Ты только не перебивай, хорошо? – у младшего в голове ни одной приятной мысли, он неосознанно вцепляется в чужую руку сильнее, но кивает. – Я очень тебя люблю. Безумно сильно, бесконечно сильно. Выбирай любое слово, которое тебе нравится, каждое подойдет. Только ты, Тэхен-а, нужен мне, я боюсь потерять тебя, боюсь, что ты поймешь, насколько прекрасен и чего заслуживаешь, боюсь однажды проснуться и понять, что эти годы мне приснились, такого я уж точно не переживу, – он нежно ведет пальцами по щеке, Тэхен его руку ловит, трется об нее по-кошачьи, целует кончики пальцев. – За все это время я понял одно: никогда в жизни никого я не полюблю так, как тебя, никуда никогда не уйду. Недавно я принял очень важное решение в нашей жизни. Тэхен снова напрягается, напряженно всматривается в родные глаза, до боли прикусывает губу. — Я хочу ребенка, малыш, – выдыхает наконец старший, а потом начинает тараторить. – Это, конечно, будет не наш общий ребенок, такого мы никогда позволить себе не сможем, но... Я хочу заботиться вместе с тобой о ком-то, пусть это будет девочка, и пусть она будет похожа на тебя, и... — Хен, – у младшего глаза широко широко распахнуты, в них столько разных эмоций, да еще и слезы нежданные. – Джин-ни, скажи еще раз, что ты согласен. — Я хочу удочерить девочку, Тэхен-ни. Или усыновить мальчика. Или обоих сразу, только так, как ты хочешь, – он договаривает, хватает мужа за подбородок и в приливе нежности расцеловывает красивое лицо. Тэхен счастливо улыбается и укладывается мужу на грудь. Он крепко обнимает его, прижимаясь всем телом и вслушиваясь в гулкое биение сердца. Это сердце только из-за него бьется, как и его собственное, – из-за Джина. Он Сокджина ни за что теперь не оставит, пылинки сдувать будет, превозносить и восхвалять. Потом неожиданно вскакивает, хватает телефон и говорит: — Я должен сказать Чонгуку и Юнги, они обзавидуются, – и выносится из комнаты, на ходу хватая и целуя Ентана. – Скажи Хоби! – доносится уже из коридора. — Уже сказал, – вникуда шепчет Джин, прикрывая глаза и откидываясь на подушки, заодно поплотнее кутаясь в одеяло. Тэхен найдет его уже спящим, умиротворенным, со счастливой улыбкой на лице. Младшему останется только поцеловать его в лоб, взять плед с кровати, чтобы не будить мужа, лечь рядом и уснуть, так же счастливо улыбаясь.