Другая реальность

Почти сразу за поворотом мы увидели огромный столб дыма, висящий над Михайловским. Похоже, там случился пожар и так сильно полыхало, что было видно из усадьбы. Как обстоят дела в поселке, узнать было не у кого из-за отсутствия встречных машин. Я продолжал всматриваться вдаль и правильно делал. Недалеко от первых домов заметил такое, что велел Судиславу Георгиевичу притормозить и свернуть на обочину. – Если можно, то вон за те кусты, – показал я место. Машину наш водитель выбрал одну из самых мощных, и «прятки по кустам» прошли для транспорта безболезненно. Правда, никто, кроме меня, не понял, зачем мы так сделали. Но успели мы вовремя: в сторону усадьбы проехали два грузовика с людьми в кузове. Можно, конечно, предположить, что горланящие молодчики отправились проведать семью графа. Только я в этом сильно сомневался. Меня еще издали привлекли красные флаги, которыми размахивали парни. Как-то сразу возникли ассоциации с далекой моей родиной и ее историей времен революции и гражданской войны. Если предположить, что силы правопорядка в лице полиции и армейских отрядов тоже заразились, то в поселке вполне могли начаться беспорядки и погромы. – Выезжаем, но осторожно, – скомандовал я водителю, продолжая наблюдать за дорогой. Больше грузовиков не было. Но на первом же перекрестке Судислав Георгиевич сам остановился возле припаркованной машины. – Это наша, – пояснил водитель. – На ней знахарь уехал, – дополнил Данька. Сам знахарь с разрубленным черепом лежал на капоте. – Судислав Георгиевич, не думаю, что двигаться по городу на узнаваемой машине будет разумно, – сказал я и невольно огляделся по сторонам. Истома и Данька с позеленевшими лицами своего мнения не имели. Похоже, в усадьбу нам путь тоже закрыт, там уже развлекаются бравые ребята с красными знаменами. – Идем в больницу пешком, – принял я решение. Туда удалось дойти без проблем. Поселок выглядел вымершим. В буквальном смысле. Тишина, и только ветер доносил запах дыма от горящей школы. – Михаил Илларионович, вам в больницу сразу идти не следует, - притормозил нас на подступах водитель. – Может, где-нибудь схоронитесь, а я все разузнаю? Площадка перед больничным корпусом оказалась по-прежнему запружена народом. Издалека мне показалось, что те, кто сидел прислонившись к стенам, живыми не были. Но к совету водителя я прислушался. Постучал в ближайший дом, не дождавшись ответа, толкнул дверь сильнее, но открыть не сумел. Судислав Георгиевич мою задумку понял и порекомендовал зайти со двора. На наше счастье задняя дверь дома была нараспашку. Немного подпортили впечатление два трупа в коридоре, но Судислав Георгиевич их быстро выволок во двор. – Сидите здесь и ждите, – еще раз предупредил водитель и удалился. Мы с Данькой отправились в ту комнату, окна которой выходили на улицу, на противоположной стороне которой чуть дальше находилась больница. Истома прогулялся по дому. – В спальне младенчик мертвый, – сообщил он итог своей разведывательной деятельности. Я только передернул плечами, демонстрируя, что он мог бы и придержать такую информацию. За свою психику я не переживал, но беспокоился о Даньке. Приобнял мальчишку за плечи и принялся отвлекать его, нашептывая о том, что и как я обнаружил у себя из магии. Истома гремел посудой на кухне, а я продолжал просвещать брата, отвечая на его многочисленные вопросы. За последние дни нам так и не удалось толком поговорить. То заняты были, то сил не оставалось на разговоры. Не стал я скрывать от брата, что и сам тяжело болел. Что меня опоили какой-то дрянью, но потом закладка подчинения не сработала, как надо. Возможно, по этой причине к новой заразе я не восприимчив. К тому моменту, как вернулся Судислав Георгиевич, Данька был в курсе почти всего, что случилось. Новости, которые принес мужчина, повергли всех в шок. Повезло, что он почти сразу нашел врача, лечившего Даньку. Медик вполне оправился от болезни и снова работает, только проку от его деятельности мало. – Больные мрут как мухи, – рассказывал Судислав Георгиевич. – Инкубационный период у обычного человека три дня. Потом или заболевает, или нет. Отчего зависит, никто не понял. Какой-то процент людей без магии оказался вообще невосприимчив к болезни. Об этом сообщили по телевизору. Информация об инкубационном периоде была полезной, но не столь значимой, как то, что кто-то связал взрыв лаборатории в усадьбе Михайловых и распространение болезни. Сроки эпидемии немного оттянулись по той причине, что ветер унес дым в сторону. Плюс пожар уничтожил большую часть источника болезни. Но остались люди, заражённые вирусом, которые его и разнесли. Судислав Георгиевич не знал, но я и сам догадался, что секретарь графа, отправившийся за моими документами в школу, мог оказаться источником заразы. Люди с магическим даром лишь спустя какое-то время замечали ухудшение своего здоровья. Это обычный народ сразу начинал температурить, а маги какое-то время держались. Больше никаких сведений не имелось. В самом поселке как-то быстро образовалась настоящая банда. Под лозунгом «За нашу кровь!» пьяные молодчики соорудили флаги подходящего кровавого цвета и отправились устраивать самосуд в графскую усадьбу. О том, что ни самого графа, ни его домочадцев там уже нет, парни не знали. – Михаил Илларионович, если узнают, что вы Михайлов, могут убить, – обеспокоенно оглядывал нас с Данькой Судислав Георгиевич. – Значит, будем скрываться, – не увидел я большой проблемы. Если память прошлого владельца тела не подводит, то меня как виконта в поселке мало кто видел. Не по статусу сыну графа общаться с простолюдинами. Даже то, что я пробыл некоторое время в больнице с Данькой, тоже не показатель. Кто из выжившего персонала вспомнит об исчезнувших подростках? – Как стемнеет, дойдём до терминала, мне нужно снять деньги, – озвучил я первый пункт плана. – Потом посмотрим, оставаться нам в поселке или нет. В идеале нужно отправляться в Москву. – Не проедем, мы хоть и попали в общую зону карантина, но кордонами перегорожены отдельные участки, – не согласился Судислав Георгиевич. – Об этом я еще по телевизору в усадьбе узнал. – Мы не на машине, а пешком пойдем. И не завтра. – А там, в спальне, мертвый младенчик, – встрял «не в тему» Истома. – Сейчас приберу и бывших хозяев в соседний двор унесу, – пообещал Судислав Георгиевич. К вечеру мы неплохо устроились в чужом доме. Истома приготовил ужин. Я с удовольствием всё навернул. Данька вяло в нём поковырялся. Обилие трупов и смертей не способствовало его аппетиту. Я же, напротив, смолотил еду, не замечая, что там было. Времена наступили мутные, и силы мне еще понадобятся. Телевизора в доме не было, он же предмет роскоши и мало у кого имелся. Но у меня с собой в рюкзаке имелся ноутбук. Он неплохо ловил сеть, так что все последние новости мы узнали. В Москве было относительно спокойно. Царь выступил с речью, в которой заверил, что все беспорядки будут жестоко пресекаться. Специальные патрули на малых дирижаблях летают над городом и за всем следят. В случае погромов и любого дебоша будут применяться самые жесткие меры. Поселок Михайловский тоже показали. Запись велась с дирижабля сверху. Корреспондент подтвердил, что сгорела поселковая школа, а сейчас полыхает усадьба Михайловых. О возможной причастности дяди к появлению вируса корреспондент даже не намекнул. Мы просмотрели новости несколько раз. Шанс попасть в столицу у нас определенно был. Заградительные кордоны поставили на всех основных и второстепенных дорогах. Но кто нам помешает пройти через поля? Времени, конечно, потратим много. Еще я подумал, что нужно нам с Данькой поискать менее приметную одежду. Вечером прогуляемся по поселку. А тут обнаружилась еще одна особенность моего магического зрения: я видел в темноте ауры живых людей. Для меня они светились не хуже фонарей. Надеюсь, что замечу опасность заранее. Выходить из дома было откровенно ссыкотно. Стены чужого жилья давали иллюзию защищенности. Я даже предложил Даньке остаться, но брат укоризненно посмотрел на меня. – Тогда потихоньку выходим, – скомандовал я. Лишние вещи мы оставили дома. Светлую рубашку Даньки я прикрыл курткой, обнаруженной в шкафу бывшего хозяина дома. Она была ему велика, но зато имела темный цвет и немного маскировала фигуру. До терминала шли со всей осторожностью. В поселке было тихо. И только со стороны больницы слышались звуки. Чем дальше мы отходили, тем тревожнее мне становилось, хотя вроде и повода не было. – Истома, встань на углу. Судислав Георгиевич, вы следите за противоположной стороной улицы. Вдруг кто в окна будет выглядывать? Данька остался со мной рядом, но тоже следил за округой. Вот и хорошо. Все при деле и никто не смотрит, что я на терминале делаю. Может, у меня паранойя, но лучше подстраховаться. Не нравился мне взгляд Истомы, который он бросал на банковские карты. Я специально повторил, что все именные. Хотя это было не так. Среди них имелась одна безличная. Теперь я перебрасывал средства сразу на шесть безличных карт. На трех из них было по одному грошу. Их я сразу сунул в кошель. Остальные убрал в карман брюк. Снял немного наличности. Потратил какое-то время на размен. Два золотых терминал выдал в виде серебряных и медных монет. Получилась приличная кучка. Пришлось загружать это добро в карманы Данькиной куртки. За все время, что я возился возле терминала, никого чужого поблизости не появилось. – Идем к магазинам, – приказал я и повел нашу команду дальше. Небольшой центр досуга и магазины располагались на центральной площади поселка. В Михайловском проживало около пяти тысяч человек, потому магазинчики имели скудный ассортимент. Кому требовалось купить что-то более значимое, ездили в Москву. Но предметы первой необходимости покупали в поселковых «сельпо». Разбитые витрины и бардак внутри вызвали невольный возглас у Даньки. Я же ничему не удивлялся. Примерно такое и ожидал. Если в поселке не заболело как минимум тридцать-сорок человек, которым захотелось халявной выпивки, то погром магазинов был в порядке вещей. При скудном свете единственного фонарика мы повторили «подвиг» предыдущих грабителей. – Берем продукты длительного хранения, – скомандовал я. – Да разве здесь разберешь! – возмущался Судислав Георгиевич. Грабители знатно разбросали продукты. Данька чертыхаясь вытаскивал из-под стеллажа консервы с рыбой. Я подсвечивал фонарем действия нашей группы. Истома пытался отыскать что-то уцелевшее в витрине со спиртным. Хотел было притормозить его, но он и сам бросил поиски, когда за стеллажом обнаружил труп. – Достаточно, – решил я. Судислав Георгиевич уверял, что в соседнем здании есть магазин одежды. Туда я и повел группу. Теперь светил фонарем водитель, а мы с Данькой пытались подобрать для себя нечто демократичное и не брендовое. Грабителей этот магазин хоть и заинтересовал, но в подростковый отдел никто не наведался. – Даня, бери три-четыре футболки, пару штанов, рубашку и куртку, – руководил я братом. – Куртку зачем? Лето скоро, джемпера хватит, – возразил брат. – Нам до Москвы добираться по сельской местности, неизвестно где ночевать будем, – пояснил я и добавил: – Выкинуть всегда сможем. Мы так увлеклись «шопингом», что не сразу услышали шум на улице. – Быстро уходим, – первым сориентировался Судислав Георгиевич. – Здесь должен быть второй выход. Кто шумел перед магазином, мы выяснять не стали и поспешили вернуться в безопасный дом. Все добытое в магазинах сложили на столе гостиной. Я перебрал содержимое наших с Данькой рюкзаков. Трусы и носки у нас были свои. Неприметные майки и рубашки принесли из магазина. Брюки сразу сменили, нацепив нечто напоминающее привычные мне джинсы. Обменять обувь не получилось, но сойдет то, что есть. Потом я демонстративно сложил банковские карточки, отсыпал в кошель немного денег, оставив его на столе рядом с рюкзаками, и скомандовал отбой. Мы с Данькой заняли хозяйскую спальню. Судислав Георгиевич устроился в детской. Истоме не оставалось выбора, кроме как лечь на диване в гостиной. На всякий случай я подпер стулом дверь спальни, проверил крепость запоров на окнах и только потом забрался в кровать. Данька сразу прижался ко мне. Умом я понимал, что мальчишка неосознанно ищет защиты у старшего брата, да и по возрасту он еще далек от каких-то сексуальных подтекстов. Но не скрою, выглядела наша парочка довольно двусмысленно. Мне же с трудом удалось утихомирить подростковые гормоны своего тела. Ночь прошла спокойно. На мобильнике я выставил будильник на восемь часов утра. Спешить нам особо некуда. Заслышав шум открывающейся двери​, подхватился и Судислав Георгиевич. – Думаю после завтрака прогуляться в больницу и узнать, что еще известно из новостей, – предложил водитель. Я кивнул, соглашаясь. Мы вышли в гостиную и не обнаружили Истому. Пока Судислав Георгиевич и Данька искали и звали его, я уже знал ответ. Вернее, не видел своего кошеля на столе. – Ушел куда-то, – недоумевал Судислав Георгиевич. – Вместе с моими деньгами, – пояснил я. – Да как же?! – заметался мужчина, проверяя то, что лежало на столе. - Как он мог?! Вы же его с того света вытащили! Устраивать лекцию о любви человечества к презренному металлу у меня не было никакого желания. – Вот доберемся до особняка в Москве, будут и деньги. А на дорогу нам хватит запасов продуктов, – сообщил я. Судислав Георгиевич хоть и согласился со мной, что в лесу и на полях денежные терминалы для пользования банковскими картами нам не встретятся, но продолжал негодовать и возмущаться поступком Истомы. Даня тоже как-то сразу растерялся, но смотрел на меня с надеждой. Стоило Судиславу Георгиевичу отправиться на разведку, как я поспешил успокоить брата. – Дань, на тех карточках было по одному грошу, - успокоил я брата и показал другие, где реально лежали деньги. - И в кошеле золота не имелось. Только медь. – Ты что, специально? – с уважением посмотрел на меня Данька. – Да, специально. Как видишь, Истома не удержался от соблазна. А теперь заполняй фляги водой и поспешим на выход. – А как же Судислав Георгиевич? – не понял братишка. – С ним у нас больше шанса привлечь к себе внимание. Личность графского водителя многим известна. А вот два подростка в неприметной одежде никому не нужны. – Он расстроится, – заметил Даня. – Мне плевать на его расстройство. Нам, главное, самим выжить.