Я ненавижу вас, Мистер Хайд!

      И вот он снова один. Пустой особняк, пустые стены и коридоры, что вселяют страх своей всепоглощающей темнотой. В камине тем временем тлели уголки, а Джон все сидел, сидел и смотрел, как постепенно потухает огонь, слушая еле уловимый треск.       Прошло 3 дня после его похода на кладбище, ровно три дня после внезапного помутнения рассудка, как считал Джон. Все произошедшее он оправдал сильной депрессией и чувством бескрайнего одиночества.       Крутя в руках бутылку дорогого рома и чуть покачиваясь на кресле-качалке, Джон, казалось, уловил себя на мысли, что именно в этот момент чувствует себя действительно комфортно. Всё то, что произошло ранее было лишь плодом его поехавшего воображения.       За окнами тем временем холодный лондонский дождь отбивал по крышам старых домов одинокий блюз. Аттерсон любил дожди, ведь именно в это время его настигают, как он выразился, мудрые мысли. — Темное эго.. — внезапно раздалось в темных коридорах особняка, а после можно было услышать чуть уловимое шипение — Бессмертно.       Внезапно комната озарилась ярким светом, раскаты грома то-ли дело пугали жителей Лондона, а гроза, казалось, порой делила небо на две противостоящие стороны. Одинокий блюз сменился нескончаемым шумом, а с улиц города и вовсе исчезли люди, поспешив схорониться в ближайших заведениях.       Отрицательно помотав головой в надежде, что услышанное — очередной плод воображения, Аттерсон отложил бутылку в сторону. — Полагаю, пить больше не стоит.. — глубоко вздохнул Джон, подкинув в тлеющий камин пару старых газет. — Темное эго бессмертно.  — вновь раздался шепот откуда-то сзади, в результате чего Габриэль инстинктивно повернулся, пытаясь выявить источник, однако, увидеть нечто большее, чем окружающая его темнота, все же не удалось. — Тебя нет! — сказал он в пустоту, тут же пожалев о сказанном, казалось, он вновь сходит с ума, вновь теряет рассудок, адекватность и человечность.       Очередной раскат грома заставил маленьких детей спрятаться под одеяло, а взрослых вздрогнуть. Лондон всегда славился обильными дождями и влажным климатом, но подобные ливневые дожди с грозой были преимущественно редкостью.       Яркая молния осветила и без того мерцающее небо, именно в этот момент Аттерсон все же смог разглядеть фигуру, что стояла вблизи окна. — Ты мёртв! — закричал Джон из последних сил, стараясь держаться как можно ближе к тлеющему камину, наивно веря, что слабый свет спасет его от всепоглощяющей тьмы или от того, кто в этой тьме затаился, выжидая особого момента для нападения.       Внезапно все стихло, ни грома, ни молнии, что озаряла ночное небо, ни дождя. Абсолютная тишина, которая сводила с ума, и темнота... — Ты умер, Хайд! — вновь закричал Джон, выставив перед собой саблю, что до сего момента располагалась на стене у камина — ценный трофей, по мнению Джона. — Ты плод воображения, больная фантазия! — темнота сгущалась, казалось, вот вот и она заполонит все пространство одинокого особняка, но он не видел, он не видел его. Стук каблуков и трости. Стук каблуков, что медленно приближались к Джону, заставили того вжаться в стену, он не выпускал из рук саблю, периодически разрезая ею пустоту. — Тёмное эго невозможно убить..  — вновь раздался шепот, а после ехидный смех, что отдался звоном в ушах Аттерсона.       Джон не помнил, как выбежал из особняка, не помнил как бежал под проливным дождем, не помнил как очутился на Лондонском кладбище. На мрачных серых надгробиях блистали имена ушедших из жизни людей: Марго Стокфорд — о, эта милая женщина в свое время пекла наивкуснейшие булочки, угощая ими бездомных детей, но годы сделали свое. Вилли Брот — бывалый разгильдяй и выпивоха. Генри Джекил — до сих пор неизвестна причина его неожиданной смерти, что потрясла весь Лондон.       Габриэль не знал, зачем он пришел в это место. На время ему показалось, что из могил стали вылезать странные существа, ноги его подкосились, а разум не был в силах дать всему происходящему объяснение, он упал на мокрую землю в ожидании смерти. Окутанные мраком они приближались к нему, готовые разодрать, не оставив ничего кроме бренной души, которая еще долго будет скитаться по ночному Лондону.       Внезапно тени исчезли, лишь дождь продолжил отбивать одинокий блюз, а небо периодически озарялось молнией.       Уже на выходе из кладбища Аттерсон кинул мимолетный взгляд на могилу, что располагалась под навесом одинокого дерева. Блестящая на надгробии надпись заставила Джона пасть на колени. Габриэль Джон Аттерсон — раз за разом перечитывал он своё имя на чужой могиле. Но он жив. Он ведь жив?       Очередной раскат грома заставил Габриэля закрыть уши, а яркая молния вынудила закрыть глаза. — Тьма сгущается, тьма скоро настигнет тебя..  — слышал он голоса, что исходили со всех сторон.       Медленно открыв глаза в надежде, что надпись была очередным плодом воображения, Джон взглянул на надгробие, где до сих пор красовались его инициалы, будто он давно похоронен, будто он уже мертв. Но куда страшнее было заприметить вблизи могилы Его. Невзирая на дождь его одежда была чиста и суха, черные кудри аккуратно спадали на плечи, в его руках была та самая трость, которой убил он беззащитного человека, его лицо расплылось в дьявольской улыбке, а глаза вспыхнули кровавым цветом. Взгляд его был устремлен на Аттерсона, взгляд, что вселял ужас, страх и панику. Хотелось бежать, сгинуть из этого злополучного места, но ноги не слушались. — Ты умер, Хайд! — вновь дрожащим голосом повторил Джон, шарясь по карманам в поисках хоть какого-либо оружия.       Ответ не последовал, лишь зловещий смех, что отдался в небе очередным раскатом грома. — Теперь это твоё, Аттерсон. — усмехнулся Хайд, указывая рукой на мрачное надгробие — Вот только могилу ты выроешь себе сам. — Тебя нет! — что есть мочи закричал Аттерсон, казалось, он и вовсе теряет рассудок. Приблизившись к могиле Хайда, преследуемый жутким страхом, он принялся ее рыть, откидывая во все стороны клочья земли, она попадала ему под ногти, отдавая болезненными ощущениями, дождь усилился, а он все продолжал руками откидывать грязь, крича в пустоту. — Я найду тебя, ты мертв, слышишь? Мертв. Я сожгу тебя, как нечисть — в конце Аттерсон засмеялся, что было явным показателем потери рассудка. — Габриэль Джон Аттерсон? — раздался голос, а после свисток — Что вы творите? — вблизи кладбища остановился небольшой фургон.       Каждую ночь патруль караулил город, задерживая выпивох и других людей, что нарушали покой и порядок. Выскочивший из авто служащий подбежал к Джону, подняв того с земли и выведя с злополучного места. — Отпустите меня! Я не хочу умирать! Не хочу умирать! — Аттерсон всячески пытался отбиться от теней, что вели его в непонятном направлении, по крайней мере он так видел.       Слишком много вопросов читалось во взгляде коменданта, в то время как Джон начал повторять одну единственную фразу: «Тьма сгущается».       Утром следующего дня толпа зевак собралась у одинокого особняка Аттерсона, в то время, как несколько человек находились внутри. — Правда, что мистер Аттерсон был найден на кладбище? — спросила тетушка Мэри одного из служащих. — С ума сходят эти богачи! — раздалось в толпе. — Прошу всех разойтись! — воскликнул констебль, от чего толпа зевак ненадолго умолкла.       Между тем в имении Аттерсона находился констебль Ньюкомен, дворецкий Пул, обеспокоенный Ричард Энфилд, доктор Мортимер, что прибыл из штатов по служебным обстоятельствам и Салли Такер, что всячески помогала по дому. — Что вы скажете, доктор? — взгляд светловолосого юноши окинул лежащего в постели Джона и с некоей жалостью устремился на мужчину. — Ничего хорошего — вздохнул врач, отведя Ричарда в сторону — Шизофрения, он совершенно потерял рассудок. Что стало тому причиной — сейчас неизвестно.       Поправив на носу очки, Мортимер вновь подошел к Габриэлю, что все это время смотрел, казалось, в пустоту. — Что вы там видите? — обеспокоенно спросил его Пул, проследив за взглядом испуганных глаз. — Тьма сгущается — в сотый раз повторил Аттерсон — Он прячется во тьме. — Кто прячется, мистер Аттерсон? — кашлянув в кулак, проговорил доктор, болезненно отведя взгляд в сторону Ричарда — Ведь там никого нет..       Внезапно руки Джона пробрала дрожь, а его зрачки расширились, казалось, он видел то, что не видели другие.       Он стоял перед ним, окутанный мраком и с дьявольской улыбкой смотрел на Аттерсона. Ряд острых зубов вселял страх, сущий монстр, не человек. — Он рядом! — внезапно воскликнул Джон — Он таится во тьме! Он жив, он жив! — до сего момента смотрящий в одну точку Аттерсон резко схватил за руку испуганного Ричарда — Тьма сгущается, он всех убьет. Темное эго бессмертно!       Ричард ничего не ответил, лишь с испугом перевел взгляд с Аттерсона на врача и констебля, что находились в крайнем недоумении. Лишь бывший дворецкий Джекила Пул остался невозмутимым, с болью в глазах он взглянул на Аттерсона и вскоре покинул особняк.       Прошло еще немного времени, прежде чем Ричард ушел из имения, тихо закрыв дверь. За Аттерсоном остался следить доктор Мортимер. Энфилд глубоко вздохнул, вглядываясь в мрачное серое небо, обезумевший взгляд Джона глубоко засел в его памяти, ведь он был ему почти что как отец. — Что за тайну вы храните, Габриэль Джон Аттерсон — окинув взглядом одинокий особняк, Ричард быстрым шагом пошел домой, преследуемый сотнями вопросов, на которые, увы, не было ответов.       Возможно он и не заметил, да, скорее всего не заметил, как из-под навеса одинокостоящего дерева за ним наблюдала пара дьявольски-алых глаз.