В тени луны

«В доме пустом бродил каждый шорох Во мне вызывал дикий страх. Другого себя я так ненавидел, Что к черту разбил зеркала» Halsey — Control

      Перед глазами мелькали образы и тут же исчезали в блёклой дымке, как только я протягивала к ним руку. Голоса становились всё тише, пока их не развеял морозный ветер. И вот впереди лишь тьма, разбавляемая тусклым голубым огоньком.       Я оказалась на той же крыше. Не изменилось практически ничего, разве что луна уже бледнела в розоватом небе. И как после целой ночи пребывания на этом жутком холоде я ещё смогла проснуться? А девушки вовсе забыли обо мне? Я потянулась к двери и, на моё удивление, она была открыта. А нет, всё-таки вспомнили.       Заходя внутрь, я уже представляла, как радостно обнимаю «подруг» до удушья за эту выходку, но в квартире было совершенно темно и пусто. Даже гирлянды не горели, а на полу были разбросаны пустые бутылки из-под алкоголя.       — И где же все? — от злости я пнула бутылку, и та разбилась об стену.       Меня переполняло множество чувств, я и не знала, что мне делать. Даже с трудом вспомнила, какой сегодня день и что в школу идти не надо. Я переоделась, сняла с крючка чёрное замшевое пальто и обула сапоги на высоком каблуке. Оказавшись на улице, я точно знала, что мне нужно домой, но… где я живу? Видимо, все мозги отморозила за ночь, раз уже даже это забыла. Я решила прогуляться вдоль улиц, может и наткнусь на что-то знакомое.       — Даже проездного на метро нет, — выдохнула я.       Мимо проходили люди, всё ещё возя на санках ёлки, сосны или с огромными пакетами подарков или украшений. Все так и были обеспокоены надвигающимся Новым Годом.       — Вот помнишь, какие зимы у нас были те два или три года назад? — в мою сторону шли мужчины.       — Вот именно. Весь декабрь не было снега, а тут — Бац! По колено, и даже дорожные знаки замело. Не говорю уже о сокращении работы транспорта, жена с трудом на работу уехала. Странно это все.       — Извините, — я пошла к ним. — Подскажите, где тут автобусная остановка. И какая это улица?       Но мужчины совсем меня не заметили и пошли дальше.       — Эй! Я к кому обращаюсь?       Я потянулась к одному из них, но моя рука прошла сквозь плечо мужчины. Чего? Я попыталась ещё раз, но всё без толку. Я будто… призрак? Я опешила и в недоумении смотрела в одну точку, пока сквозь меня не прошла ещё одна женщина. Только сейчас до меня дошло, что я даже мороза не чувствовала… совершенно ничего, что и подтвердило мои догадки.       Все эмоции смешались в один коктейль и из моих губ вырвался смешок, а грудь переполняли щекотливые чувства. Уже смеясь, я пробегала через людей, словно одна веселившаяся снежинка в целом буране.

***

      — Итак, Мира была вашим другом?       Прошло два дня с того момента, как я проснулась на крыше. Сейчас я сидела на столе в полицейском участке и выслушивала допросы моих «подруг» о той ночи.       — Не сказать, что мы дружили, — сквозь всхлипы говорила Софья. — Она прибилась к нам. Но… других друзей у неё не было. Знаете, а ведь человек сходит с ума в одиночестве. Я вам говорю! — она уткнулась носом в платок. — Мы уговаривали её не идти на крышу, но она не послушала! Мира была совершенно безумной, хоть и притворялась обычной девушкой.       — А как же вы объясните закрытую дверь? — исподлобья глянул на неё участковый, делая заметки в своём блокноте.       — Дай-ка угадаю… — начала я, и Софья проговорила со мной в один голос: — Дверь замерзла.       Я хлопнула в ладоши. Как же увлекательно выслушивать весь этот бред! И вот осталась последняя девушка, которая была со мной в тот день — Анна. Её появления я ждала с большим нетерпением. Почему-то именно её лицо всегда стоит перед глазами. Куда бы я не пошла, она идет следом. Я не помню ни своего дома, ни своих учителей, но связь с ней всегда натянута тонкой струной.       — Привет, милая. При деньгах? Расскажешь свою душещипательную историю? — я наклонила голову, рассматривая девушку.       Она была совершенно невозмутима, а глаза красные и опухшие от слез. Она села на стул передо мной, но смотрела через меня — на участкового. К своей невидимости я уже более-менее привыкла, хоть по-прежнему иногда об этом забываю.       — Как мне рассказывали, вы дружили с Мирой с самого детства?       — Да, родились в одно время, — Анна опустила ресницы. — Мать бросила её два года назад, и семья осталась на плечах Миры. Она часто приходила в школу в синяках, но отказывалась рассказывать мне что-либо. Я часто говорила: «Мира, расскажи мне всё, и мы вместе что-нибудь придумаем», но она отказывалась от любой помощи.       — Да ну? Как-то я этого не помню, — оскалилась я. — И ты ей веришь? — обратилась я к полицейскому, но тот лишь записывал что-то в своём блокноте.       Как же убого это смотрится. Сплошная ложь! Меня пожирала моя собственная слабость. Я хотела наброситься на неё, выцарапать глаза, заткнуть навсегда этот мерзкий, лживый рот. Но всё, что я могла - это сидеть перед ней бесформенным призраком, которого никто не видит. Не так я представляла загробную жизнь.       — Она с детства была очень странной. Но её можно понять, если бы мы оказались на её месте. Кто бы не свихнулся от такой жизни? А на ночевке она вообще сказала, что хочет подышать воздухом и вышла на крышу. Когда мы пошли за ней, то дверь уже примерзла, и мы не смогли её открыть. На наши крики она не реагировала, я уже испугалась, что она собирается спрыгнуть с крыши. Знаете, я думаю, что она и раньше пыталась покончить с жизнью.       Я выругалась и уже замахнулась, дабы врезать по её личику, но мой кулак свободно прошел через неё, и я упала со стола.       — Да ну вас!       Не хотелось больше выслушивать этот бред. С каждым словом гнев разрастался и мне хотелось задушить каждую «подругу», но осознание того, что я лишь пустое место, давило на плечи ещё больше. На глаза наворачивались слёзы, я перелезла через окно и спрыгнула с третьего этажа на тротуар. Как жаль, что второй раз умереть уже не могу.       Для чего я была возрождена? В чём смысл моего пустого существования, если я всего лишь ветер? Может, здесь осталось какое-то несовершенное дело, как это обычно бывает во всяких ужастиках? Я размышляла об этом, пиная камни и смотря, как они вылетают через обочину. В конце концов, думать и блуждать по улицам — единственное, что я могу. — Хель.       Внезапно откуда-то послышался женский голос, что позвал меня. Я замерла на месте, вслушиваясь в ветер. Голос доносился со стороны чащи, и моё тело пронзила судорога, словно от мороза. Я впервые что-то чувствую! Тут же помчалась за ним, но голос больше не отзывался, а ноги повели меня далеко за пределы города, где я ещё ни разу не была. Совершенно не смотря под ноги, я бежала лишь на зов мертвого сердца, поддаваясь интуиции. Но злосчастный корешок будто бы вылез прямо из-под земли и зацепился за ногу. Кубарем я покатилась вниз и отбила бока и конечности — уж эту боль я почему-то хорошо ощущаю. Прокашлявшись, я приподнялась на локтях и заметила перед собой… человека?       — Бедная заблудшая душа, ты не ушиблась?       Передо мной стоял старый лесничий и протягивал руку. На его морщинистом, сухом лице спуталась длинная, седая борода. Глаза прятались в ямах над впалыми щеками. Он выглядел не то что старым, а древним и на его голове, над самыми ушами, осталось лишь несколько клоков седых волос. На его исхудавшем теле висела мешковатая одежда, нелепо препоясанная кожаными, потертым ремнем.       — В-вы меня видите? — я была ошарашена, протянула ему дрожащую руку, и, на удивление, она не прошла сквозь его. Как давно я не ощущала тепло!       — Бедная заблудшая душа, — все повторял старый. — Сбитая с толку и совершенно испуганная.       Я поднялась, и лесничий пошел дальше, ведя меня за собой.       — Стойте, кто вы?       — Я помогаю тем, кому надо помочь. Таким, как ты.       — Таким, как я? Значит, я тут не одна, и есть другие?       Я тут же словно бы засияла изнутри. Чувство одиночества серым пятном расползалось внутри меня все эти дни, но теперь мир будто приобрел яркие краски.       — Конечно, моя девочка. Идем, я помогу тебе.       Без особых раздумий я пошла следом, и совсем скоро мы оказались возле старой ветхой хижины. На вид этот домишко и правда простоял не один десяток лет, а прогнившие доски выдерживали проливные дожди, грозы и холодные метели. Внутри было как-то пусто и безжизненно. Я сразу заметила, что здесь нет ни еды, ни каких-либо предметов, которые нужны человеку. Может, он тут не живет? Может, он сюда приводит таких, как я, и помогает им?       — Вы… экстрасенс или колдун? Ну тот, кто разговаривает с призраками. - единственное, что пришло мне на ум. - На мёртвого совсем не похожи. — я присела на край кровати.       Я так соскучилась по общению. Казалось бы, пробыла призраком всего два дня, а уже чуть ли не с сума сошла от скуки!       — Верно подметила, дорогая, — усмехнулся старый и погладил свою седую бороду, оценивающе меня рассматривая. — Смерть от холода?       — Д-да. Друзья заперли на крыше по дуратской шутке. Их вина в моей смерти, — я тяжко выдохнула. — Что мне делать и для чего я здесь? Вы можете мне помочь?       — Всему своё время. А пока поможешь ли навести мне здесь порядок?       — Ох… да, конечно. Несколько дней я убиралась в хижине, сметала паутину, мыла полы и искала дрова для камина. С каких это пор «помощь» состоит из «сделай всё сама, а я полежу на кровати?». Когда солнце село за горизонт и снег в лесу стал отливать багровым сиянием, я, уставшая, вернулась с последними ветками хвороста.       — Закончила?       Я тихо выругалась. Уж не думала, что даже после смерти буду девчонкой на побегушках! Да, поначалу я и хотела всем угодить лесничему, но теперь это превратилось в какой-то бред! Я прислуживала при жизни, а теперь обязана потакать кому-то даже после смерти. Перспектива быть служанкой всю вечность меня совсем не устраивала.       — А теперь помой полы и следи, чтобы огонь не потух.       — Ну уж нет! — я сбросила все палки в поленницу. — С меня довольно! Я думала, что вы мне как-то поможете, а вместо этого убираюсь в этой долбанутой развалюхе. — от выплеска злости рядом стоящий стул получил от меня пинок ногой. — Я уже порядком устала, у меня болит спина и вообще я хочу отдохнуть. Так что поднимите свой зад и теперь сами о себе позаботьтесь.       — Устала, говоришь? — улыбнулся дедушка. — Разве духи могут чувствовать усталость?       Я опешила. А ведь и правда. С момента смерти мне не доводилось чувствовать ничего, кроме пустоты и нарастающей злобы на Анну, а теперь я забыла обо всех своих негативных чувствах. Сейчас я устала… как человек.       — Приляг, отдохни. — тот ласково пригладил одеяло рядом с собой, а сам встал и похромал из хижины.       Пару мгновений я смотрела в одну точку, приводя все мысли в порядок. Ноги дрожали после работы, а глаза закрывались от усталости. — Хель.       Снова этот голос из темноты; я с трудом открыла глаза. Да, я все ещё в этой хижине. Помещение освещал лишь большой лиловый диск луны, но я совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Дверь мерзко скрипела от дуновения ветра, и я поднялась на ноги, чтобы закрыть её. Но, подойдя к ней, услышала какие-то странные булькающие звуки снаружи.       Может, какое-то животное? Я вышла и передо мной оказался лесничий. Что он здесь делает посреди ночи? Я думала, он тут не живет, ведь хижина была совершенно пустой и к ней явно не прикасалась рука человека несколько лет.       Старик сидел ко мне спиной и что-то чертил на снегу. Но звук шел вроде бы от него. Что он делает? Я осторожно приблизилась к нему, слушая, как скрепит снег под сапогами. Чем ближе я подходила, тем больше убеждалась в том, что именно в его горле омерзительно свистело и булькало.       — Эй?       Перед стариком снег был в какой-то жиже и, когда луна вышла из облаков, я увидела, что это была… кровь. Сперва я думала, что под его пальцами ломаются ветки, но увидела шерсть зверушки. Значит, кости… Я оцепенела, не в силах пошевельнуться.       Лесничий замер, с шумом втягивая воздух. Почуял. Он повернулся, и на меня уставились чёрные, безжизненные глазницы, утратившие свою некогда добрую искру зелёных глаз. Из головы торчали ужасающие оленьи рога, обвешанные паутиной и мхом. Изо рта сочилась кровь, и с каждым стискиванием зубов раздавалось отвратительное хлюпанье свежей крови.       — С-старик?       «Чего ты стоишь, дура! Беги, беги!» Но я не могла сдвинуться с места. Я смотрела в эти чёрные глазницы, словно в бездонную яму, в которую так и хочется упасть. Он придвигался все ближе и я зажмурила глаза, надеясь, что мир вокруг развеется, как сон.