В тени луны

«Прошлой ночью я умер во сне, Где все машины Были отключены. Время переплелось с ветром, И все мои друзья Были настроены против меня» Adam Lambert — Ghost Town

      — Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Женский, холодный и монотонный — я узнала этот голос. Именно он нашептывал мое имя последние дни и никак не выходил из головы. Я очнулась на коленях у женщины, заботливо приглаживающей мои волосы рукой. Из губ вырвался крик, как только вспомнила те пугающие глазницы лесника, и я отпрянула от женщины.       — Не бойся меня, — незнакомка в примирительном жесте выставила вперёд руки, как будто успокаивала испуганного оленёнка. — Мне нет нужды причинять тебе вред.       Выглядела она… не как человек. В смысле, внешность её почти человеческая, да вот только серая кожа, чёрные глаза с желтыми зрачками-огоньками наводили на другое. Лицо у неё вытянутое и острое, брови узкие и строгие, а тело облачено в чёрные ткани. «Само зло во плоти», — пронеслось в голове.       — Я не боюсь тебя, — прыснула я, очерчивая свою гордость. — И вообще м-мне уже хватило «добрых» духов. Больше не надо, — я попыталась встать, но тело болело до такой степени, что даже и пальцем пошевелить не могла. — С чего мне знать, что ты не такая, как… тот…       — Леший, — женщина нахмурилась. — Потому что я такая же, как и ты, — Её рука превратилась в тёмный сгусток, словно танцующий огонь объял её запястье, но он совершенно не обжигал и не нёс тепла. Только завораживал.       — Леший? — я перевела взгляд.       — Издавна этот лес был его домом. Он оберегает его от нечисти, завлекает тёмных нежеланных духов… — женщина вздохнула. — И убивает.       — Тёмных духов? То есть меня? — незнакомка кивнула. Я с самого начала знала, что со мной что-то не так.       — Бедная, он забрал всю твою силу. Оставил лишь крупинки, — Она с сочувствием посмотрела на моё дрожащее тело, протянула руку к моему лицу, но я нашла в себе силы ударить её по запястью. Лишних касаний мне не нужно.       Женщина свела брови, но совсем не собиралась давать сдачи или возражать. Она перевела взгляд в сторону, и я наконец смогла осмотреться. Мы находились, как я поняла по громадным витражным окнам, в церкви. Ветер свистел в дырявой крыше, всё здание стонало и пело от старости. Если судить по мху на каменных стенах, то эта церковь простояла здесь не один десяток лет. И сколько ещё жутких заброшенных мест на окраинах моего города?       — Тебе нужно восстановить силы.       Даже не успев задать вопрос, я уже оказалась прямо у неё на руках, как маленький ребёнок. Но тело будто парализовало, и я не смогла дать отпор. Женщина была очень высокой и ей не составило труда поднять моё маленькое (по сравнению с ней) тельце. Она принесла меня в комнату, из которой доносился тусклый голубой свет. Кажется, именно этот огонёк я видела, когда погружалась во тьму.       — Леший часто отлавливает бедных духов, но я могу спасти немногих. Они восстанавливают силы и уходят на волю; остался лишь один. Если желаешь, то можешь с ним познакомиться.       — А что мешает уйти и мне? — и как всегда думала я об одном, а язык говорил совсем о другом наперекор мыслям.       Я сжалась, чувствуя, как холод расползается внутри моего тела. От женщины совсем не веяло теплом, но я хорошо ощущала заботу и нежность сквозь её холодный взгляд. Какую-то материнскую любовь, что ли?       Посреди маленькой комнатки находился большой кристалл, свет которого озарял комнату. Его голубое сияние словно бы пульсировало, а по полу проходила небольшая вибрация. Женщина усадила меня рядом с ним, и я прикоснулась к манящему приятному мерцанию. По телу тут же прошелся некий разряд, и я почувствовала, как вернулись силы.       — Ч-что это? — я встряхнула головой и встала на ноги.       — То, что поддерживает наши силы. «Свет Хельхейма».       Хельхейм? Что-то знакомое. Это разве не из какой-то там мифологии?       — Ты можешь уйти, — кивнула незнакомка. — Но сможешь ли сама добывать этот свет и поддерживать свои силы? Если останешься, то мы обучим тебя этому.       А ведь и не придерёшься. У меня совсем не осталось повода уходить.       — Я останусь, — я подняла голову, не страшась смотреть прямо в глубь жёлтых огоньков её чёрных глаз. — Но только без глупостей. Кстати, как там тебя?..       — Морана, — она приложила руку к груди, улыбнувшись. Да уж, от этой мрачной улыбки аж табун мурашек прошелся по телу.       — А я… я… — Как же так? Я буквально вчера слышала, как называли моё имя, а теперь вообще его вспомнить не могу.       — Хель, — в этот момент словно какой-то неприятный холодок прошелся по комнате, а перед глазами стало всё будто в тумане.       — Хель?.. — я вопросительно посмотрела на неё. — Да, Хель, возможно, — я встряхнула головой, пытаясь избавиться от мерзких ощущений. — Слушай, а здесь случаем…       Но я не успела договорить, как Морана растворилась во мраке подобно ветру. Она даже и не объяснила мне, где искать второго духа. Я выдохнула, мысленно внушая себе уверенность. И не из таких передряг выходила, верно? Хотя что может быть хуже.       Церковь находилась не в лесу, как я думала. Наоборот, это был своеобразный небольшой город, а скорее даже улица — именно это от него и осталось — здания обросли мхом, а старые балки могли в любой момент обвалиться мне на голову. Странно, разве этот город был на карте? Или меня унесли далеко от своего дома. Хоть я и мертва, но в некоторые особо шаткие здания боялась заходить. Гуляя по окрестностям, я всё раздумывала, как умерло это место: от войны или болезни. Вокруг возвышались старые деревья, серый, густой туман топил зубчатый лес в безмолвной тишине.       — Духи так любят заброшенные места, — Я пнула ветку в овраг. — Какая разница, если нас всё равно не видят? — отлично, я уже говорю сама с собой.       — Или здесь не так тоскливо оттого, что нас не замечают.       Я вздрогнула и обернулась на голос.       — Ты и есть второй дух?       Я была ошарашена, увидев не мрачного призрака, как Морана, а… утопленника? Парень имел по-мертвецки бледно-жёлтую кожу с выраженными синими прожилками, тёмные губы и красные глаза: мешки, веки, розовые белки и совсем бледные карие зрачки. Даже его короткие и чуть вьющиеся тёмно-русые волосы казались какими-то мокрыми. Будучи живой и встретив такое чудо в переулке, я бы тут же убежала с криками, но удирать от призраков из-за их внешности — это, наверно, неприлично?       На его худом теле мешком висела длинная футболка, а тёмные джинсы облегали ноги. Парень подошел ближе и протянул руку.       — Никс. Очень рад новому другу, — хоть лицо его и было мертво, но от этой тёплой улыбки на душе становилось легко и приятно. — Я тебя напугал? — Хель, — ответила я, пожав холодную руку и не сводя глаз с улыбки. — Я не часто вижу духов. И не водилась с ними при жизни, — Никс рассмеялся, а я хлопнула себя по лицу, понимая, что за бред сорвался.       — Пойдем, я расскажу тебе, что к чему, — Я кивнула и направилась следом. — У тебя много вопросов.       — Да, — я опустила взгляд. — Для чего нас возрождают? Так случается с каждым умершим?       — Переродившиеся часто задаются этим вопросом.        «Переродившиеся»?       — Начнем с того, что духи разделяются на высших и низших. Высшие не могут умереть, например, от руки других духов. Тебя чуть не убил Леший, так?       — Было дело. — кивнула я.       — Но вместо этого Высшие могут контактировать с людьми, внушать им веру в себя.       — Веру в себя? — я нахмурилась. — Но нас же никто не видит.       — Не в их случае. Откуда, ты думаешь, взялись Пасха, Рождество и множество других праздников, связанных с чудом?       — Ты же не говоришь, что все эти байки существуют? — поначалу я даже не восприняла слова парня всерьез, но после его едкого презрительного взгляда тут же заткнулась.       — Пока дети в них верят — они существуют. Оказавшись в небытие, те становятся невидимыми, как мы. Но все ещё обладают силой.       — Морана — тоже Высший дух? — Никс кивнул. — А какие праздники посвящены ей?       — Мм… Масленица, — после недолгого молчания ответил тот. — Чучело сжигали.       — Так… а мы, значит, низшие?       — Умершие духи. В основном мы погибаем без помощи Высших и становимся их подопечными.       — Но я не хочу никому прислуживать. — твёрдо сказала я, остановившись.       Парень обернулся, вскинув брови. Он некоторое время молчал, подбирая слова, словно стараясь не задеть меня лишним упрёком.       — Дело твоё, но как долго ты сможешь продержаться? Я видел твоё состояние, когда Морана только принесла тебя к нам. Я сразу говорил, что от тебя следует избавиться, ведь Леший высосал почти все силы. Но хозяйка всегда была милостива к каждому брошенному духу — тащила их сюда, словно дворовых котят.       — Тебя, вероятно, она спасла тем же образом, — огрызнулась я, с вызовом смотря на парня. — Быть обузой я не собираюсь, — между нами натянулась струна напряжения.       — Прости. — выдохнул Никс, опустив руки. — Иногда я слишком многое себе позволяю.       Повисла тишина. Долгая тишина. Никс был похож на провинившегося ребёнка, а я — на рассерженную мать. Но не было совершенно никакого толка и дальше так стоять, обижаться, молчать.       — Пошли уже, — я опустила руки в карманы, и мы двинулись дальше. — Так что за «Свет Хельхейма», и как его добывать?       — Я покажу тебе.       Парень свистнул, и над нами послышалось хлопанье крыльев, как у большой птицы. Неуклюже и громко на землю приземлился двухметровый ворон. Вроде обычный с виду, но в полуоткрытом клюве виднелись острые клыки, а на сгибах крыльев имелись пальцы с длинными жуткими когтями. Интересно, для чего они? Парень подошел к ворону и пригладил чёрные перья, а птица в свою очередь приятно «замурчала», закрывая глаза от удовольствия.       — Подарок Мораны. Он твой.       — Мой?       Я подошла ближе, взглянув в жёлтые глаза огромного ворона.       — Тупой взгляд, — фыркнула я. Меня уже совершенно ничем не удивить. — Для чего он мне?       — Относись к нему уважительно, если хочешь того же. — Никс схватил меня за талию и, несмотря на мои крики, усадил прямо на спину ворону. — И перья не выдёргивай.       Я хотела возразить, но птица тут же ломанулась вперёд, размахивая громадными чёрными крыльями. Я закричала и обхватила её шею, от страха зажмурив глаза. По ощущениям мы уже были явно не на земле, но я так боялась открыть глаза, что весь полёт утыкалась носом в чёрные гладкие перья, схватившись за них, словно за спасательный круг. Я лишь молила о том, чтобы всё это поскорее закончилось.       Секунды превращались в минуты, а минуты — в часы. Я хорошо чувствовала, как легко размахивал крыльями ворон, как мы пролетали сквозь потоки ветра, и как он был расслаблен в полёте (в отличие от меня). Птица отвела крылья назад и резко нырнула вниз, расправив их у земли и наконец прикоснувшись лапами к твёрдой земле.       — В-всё?       Я всё ещё не могла разжать запотевшие руки и чёрный недовольно каркнул, встряхиваясь и сбрасывая меня вниз.       — И правда земля. — обрадовалась я.       К мокрым рукам прилипли маленькие пёрышки, а ворон, как ни в чем не бывало, чистил крылья.       — Не понравилось? — я узнала этот голос. Из зимнего леса появился Никс верхом на чёрном олене с голым белым черепом и неестественно длинными рогами.       — Мне полёты не по душе, — я посмотрела на оленя. Меня очень насторожили его чёрные пустые глазницы — такие же были у лесника.       — Фобос и Деймос, — представил он питомцев. — Узнаёшь место?       Я оглянулась. Это был мой родной город, а мы находились в переулке с частными домами. Парень повел меня к одному из них. — «Свет Хельхейма» — это небольшие крупицы воспоминаний, которые мы берем в снах детей. Они могут быть представлены в форме животного или предмета — смотря какое воображение у спящего.       — Стой. Мне нужно лезть в головы детей? — я нахмурилась. Уж не хотелось мне этим делать заниматься, ведь во снах всегда творится настоящая наркомания.       — В этом нет ничего сложного.       Совсем скоро мы уже взобрались внутрь дома. Комната ребёнка была обвешана плакатами с супергероями, на полках находились фигурки, а к телевизору была подключена старая плойка. В кроватке-машинке спал девятилетний мальчик.       — Попробуй, — Никс взял меня за запястье и поднес руку ко лбу мальчика.       — С-стой, я не готова! Ты меня вообще ничего не объяснил, и вообще — ты со мной пойдешь?       — Конечно нет, во сне не могут находится два духа одновременно.       Как только моя рука коснулась ребёнка — мир вокруг увяз во мраке.