Я балансирую на грани

Когда Майкл открыл глаза от утреннего света, что сквозил из окна, он с удивлением обнаружил, что головная боль, мучившая его со вчерашнего вечера, наконец, утихла. Ощущение тошноты уже не наблюдалось, и парню удалось медленно приподняться на локтях, окинув взглядом комнату. В спальне было спокойно и тихо и только утренний апрельский ветерок чуть колыхал белый тюль на окнах. Убедившись, что голова уже перестала кружиться, Майкл осторожно поднялся на ноги и бросил взгляд в сторону кровати. Он надеялся сбежать отсюда до того, как девушка проснется. Встречаться с этой мисс Гуд, или про кого она там вчера говорила, у него не было никакого желания. Тихо приблизившись к ее постели, Майкл посмотрел на Мэллори сверху вниз. Она спала на спине, откинув пуховое одеяло до пояса. Длинные волосы разметались по подушке, а ночная сорочка с кружевом и лентами, за время сна сбилась так сильно, что сползла с одного плеча, чуть обнажая округлую грудь с маленьким розовым соском. Шумно сглотнув, парень попятился к окну. Нечего ему здесь больше делать, хватит. … Услышав сквозь сон какой-то шум и возню, девушка открыла глаза, приподнимаясь на постели. Бросив взгляд на одеяло, лежащее в углу комнаты, та увидела, что оно уже пустовало. Шумно выдохнув, Мэллори вскочила с кровати и подбежала к распахнутому окну. Она надеялась, что не обнаружит сейчас внизу труп парня, что неудачно спрыгнул с третьего этажа. Опасения не оправдались. Двор оказался пуст, а Майкла уже нигде не было видно. Покачав головой, девушка только сейчас опустила взгляд вниз и с испугом тут же поправила сорочку. Оставалось надеяться, что когда парень отсюда уходил, он этого не успел заметить… Эта ночь прошла для Мэллори нелегко. Постоянно перекатываясь с боку на бок, она косилась в сторону одеяла, где спокойно дремал Майкл. Стоило признать, что во сне, когда его лицо не искажалось сарказмом каждую минуту, он выглядел едва ли ни невинным ребенком. Золотистые растрепанные кудри падали ему на лоб, отчего у Мэллори возникали забавные ассоциации с изображением ангелов Рафаэля Санти. Девушке все еще было совестно за то, что она случайно покалечила парня. А еще неудобней становилось от того, что Майкл, сам того не подозревая, едва ли не воплотил в жизнь ее маленькую грязную фантазию на его счет… и что она с ним за это сделала? Чуть не выбила бедняге все мозги. Воистину, женскую натуру не понять! Парень наверное бы удивился, узнай, что для Мэллори его поцелуй оказался первым… по крайней мере, первым взрослым поцелуем. И ощущения от него оказались, если честно, так себе. Слишком грубо, слишком резко… Девушка даже и понять толком ничего не успела, кроме странного ощущения чужого горячего языка у себя во рту. И что хуже, отчего-то Мэллори не могла перестать думать о том, что было бы любопытно повторить это снова, только в этот раз без спешки и жесткого напора с его стороны. Но черт возьми, девушка скорей сама разбежится и стукнется головой об стену, чем заикнется парню о подобном желании. Прокрутившись на кровати еще около часа, девушка с тяжелым вздохом откинула с себя одеяло и спустила ноги на прохладный пол. С нервно бьющимся сердцем, Мэллори встала и на цыпочках, пытаясь не издать лишнего шума, приблизилась к одеялу на полу. Майкл крепко спал, лежа на спине. Опустившись на колени, девушка неуверенно склонилась над его лицом, стараясь не коснуться его своими длинными волосами. Едва дыша, Мэллори замерла в паре сантиметров от его губ, чувствуя на своей коже теплое дыхание парня. Но тут внутренний голос со злостью заорал на девушку: «Идиотка, да что ж ты творишь?! А что ты будешь делать, когда он проснется? В шахматы с ним играть?» Зажмурившись, Мэллори отстранилась от Майкла и поднявшись на ноги, быстро забралась обратно в постель. Она и правда была не готова к чему-то большему, да ей и нельзя… в конце концов, она девушка из благовоспитанной семьи, и выходя замуж она обязана оставаться девственницей для своего будущего супруга. А ложиться под какого-то оборванца было ниже ее достоинства… наверное… … Все еще немного пошатываясь из стороны в сторону, Майкл медленно шел по направлению к цирковому лагерю. В лавке сегодня был выходной, так что, у него оставалось несколько часов отдыха до вечернего представления. Если только Эльза не решит его запрячь очередным генеральным прогоном или чем-нибудь еще похуже. Потерев заспанное лицо рукой, парень оглянулся на перекрестке, пропуская проезжающие автомобили. Вспоминая вчерашний вечер, Майкл чувствовал себя полнейшим идиотом. Теперь уж сложно было сказать, или девчонка решила лишний раз над ним поиздеваться, или он ее изначально неправильно понял… но факт оставался фактом — больше он к ней и на пушечный выстрел не подойдет. Хватит с него и сотрясения мозга. Остаться в следующий раз каких-нибудь конечностей или жизненно важных органов, ему уж точно не хотелось, да и не стоило оно того. Хотя, что-то и не давало Майклу покоя. По всей видимости, та незначительная мелочь, что впервые за последние три года он получил от кого-то отказ. Еще и настолько активный отказ, что парня чуть не угробило. Впрочем, последнее время он ложился в постель только с тремя типами женщин: юные легкомысленные дурочки, замужние дамы и обычные бордельные шлюхи. С последними было проще всего, ведь все, что требовалось от Майкла в этом случае — это оплатить оговоренную цену. А с учетом смазливой физиономии, ему еще и делали скидку. С двумя же первыми вариантами проблем всегда хватало. Молодые девочки, чаще всего, вели себя как идиотки и его раздражали, а после похода к супружеским изменщицам, парню потом довольно часто прилетало по лицу от их обманутых мужей. Но в этот раз, когда Майкл был уже уверен в том, что получит эту капризную принцессу, удар по самолюбию ему прилетел не меньше, чем удар по голове. И что странно, когда он только шел к ней, то не чувствовал особого желания завалить ее под себя, зато когда его отшили, парню резко стало настолько надо, что сейчас он с трудом мог думать о чем-либо еще. От зрелища, что развернулось перед ним утром, Майкл и так едва удержался, чтобы не влезть к девчонке под одеяло… Войдя на территорию лагеря, парень сразу направился к своему шатру. Похоже, на ближайшие минут десять ему точно остро требовалось остаться наедине с собой… однако, его почти сразу окликнул голос Пола: — Майкл, тебя Эльза просила зайти! Парень болезненно скривился. Нет, вот только это… Ему хоть и горело сейчас, но не до такой степени, чтобы соглашаться на Эльзу. — Сюда какой-то странный тип пришел, тебя спрашивал, — добавил мужчина, — ну и она его почти сразу в свой шатер утянула. Майкл облегченно выдохнул. Раз она там не одна — уже все не так плохо. Когда он вошел в шатер, его взгляд сразу зацепился за незнакомого мужчину в темном костюме, что сидел в кресле напротив владелицы шоу. На длинных пальцах типа виднелись массивные перстни из червонного серебра, и парень не сомневался, что это серебро, в отличие от того барахла, что они с Флином продавали в лавке, стоило целое состояние. — Майкл! — радушно воскликнула женщина, заметив парня, — а мы как раз тебя ждем! Майкл с подозрением покосился сначала на Эльзу, а потом на мужчину, что внимательно его разглядывал. От таких взглядов парню стало не по себе. Отчего-то ему показалось, что незнакомец пялится на него глазами подпольного хирурга, что хочет вырезать у него почку. — По правде говоря, мисс Марс, я хотел бы поговорить с юношей наедине, — с вежливой улыбкой сказал мужчина, — да и у вас я уже отнял достаточно времени. — О, ну что вы, — спохватилась Эльза, вставая с кресла вслед за гостем, — такому очаровательному господину, я буду рада в любое время! — Благодарю, — все с той же прохладной улыбкой ответил мужчина, склоняясь поцелуем к ее руке. Майкл молча дожидался, когда они закончат обмен любезностями, хоть что-то внутри него уже давало сигналы, что лучше бы дать деру отсюда, пока не стало поздно. — Прогуляемся немного? — вкрадчиво спросил незнакомец, глядя на парня из-под полей черной шляпы. Устало вздохнув, Майкл развернулся в сторону выхода из шатра, слыша, как мужчина пошел вслед за ним. — Мое имя Джон Генри Мур, — негромко сказал он, вальяжно вышагивая по траве в своих налакированных до блеска ботинках, — я приехал сюда из Лос-Анжелеса, и хотел бы задать тебе несколько вопросов, Майкл. Парень закатил глаза. Где-то он это уже недавно слышал. И чего к нему все повадились ходить с вопросами? — Ну и? — хмуро спросил Майкл, пиная ногой камень, что лежал на земле. — Я являюсь представителем одной элитной школы для одаренных юношей, — спокойно произнес Джон Генри, — мы находим мальчиков по всему свету, приобщая их нашему сообществу и развивая в них врожденные навыки, что были даны им природой… И это он тоже уже слышал. Да сколько их уже по миру развелось таких «одаренных»? — Слушайте, я понял, к чему вы клоните, — грубо перебил Майкл, взмахнув руками, — но мне это нахрен не сдалось! Ни в какую школу для одаренных я ехать не собираюсь, так что, отвалите уже от меня! Джон Генри, казалось, был совсем не удивлен его реакцией, более того, на лице мужчины возникла понимающая улыбка. — А что, если я скажу, что у меня есть информация, касаемо твоей семьи? — медленно вскинул бровь Джон Генри. Майкл невольно вздрогнул и поднял на мужчину растерянный взгляд. — Чего? — только и смог сказать парень, недоуменно хлопая глазами. — Ты ведь, наверное, ни раз задавался вопросом, кто твои родители и почему ты вдруг оказался на улице, мальчик? — с ухмылкой спросил Джон Генри, — так вот, я мог бы рассказать тебе тайну твоего рождения, если ты этого захочешь. Майкл продолжал удивленно пялиться на мужчину. Откуда этому богатенькому хлыщу вообще что-то знать о его родителях? — Да плевать мне… — наконец пробормотал парень, отводя взгляд в сторону, — теперь уже все равно разницы никакой. В чем-то он не лукавил. Кем бы там ни оказались его родители, факт оставался в том, что Майкл бродяжничал и побирался на улицах всю свою сознательную жизнь, пока его не подобрали цирковые, что и стали ему заменой семьи. — Я тебя не тороплю, — мягко добавил Джон Генри и с этими словами достал из кармана визитку, — свяжись со мной, если вдруг передумаешь, Майкл. Парень нехотя взял протянутую визитку из плотной черной бумаги с серебряным тиснением. — До встречи, — хмыкнул мужчина, бросив на Майкла хитрый взгляд. Когда Джон Генри ушел, парень, наконец, вернулся в свой шатер и не глядя зашвырнул визитку в угол, где уже и так валялся какой-то хлам. … Пока Мэллори с рассеянным видом сидела на уроке, в комнату заглянул Сполдинг и бросил многозначительный взгляд на девушку, кивнув ей головой в сторону двери. Удивленно вскинув брови, девушка вышла вслед за дворецким, бросив виноватый взгляд на Корделию, что в этот момент рассказывала что-то о уменьшающих чарах. — В чем дело? — тихо спросила Мэллори, прикрыв за собой дверь. Сполдинг повел девушку за собой к парадным дверям, и когда Мэллори спустилась, то удивленно вытаращила глаза. Почти весь холл был забит разномастными букетами цветов, словно кто-то решил скупить разом всю лавку. Рядом со всем этим недоразумением стоял мальчик-курьер, что держал в руках письмо. — Мисс Уотсон? — спросил он, увидев девушку, — это вам. С этими словами, парнишка передал Мэллори записку и тут же исчез в дверях. «Дорогая Мэллори! Прошу вас простить меня за инцидент, произошедший позавчера. Это было непростительно и вы не представляете, как сильно я сожалею! Искренне надеюсь, что ваше доброе сердце смилуется надо мной! Искренне ваш, Берти Трэверс». — Вот же… — сквозь зубы прошипела девушка, пытаясь вспомнить хоть одно цензурное слово в адрес Трэверса. И тут вслед за этим по холлу раздался телефонный звонок. Отчего-то Мэллори уже была почти уверена, кого она услышит на той стороне провода. Опасения девушки оправдались, когда из трубки полетел гневный голос бабушки: — Я надеюсь, ты не собираешься разрывать помолвку из-за таких глупостей?! — Глупостей? — возмутилась Мэллори, — да меня из-за него чуть не убили! — Он джентельмэн, дорогая, — хмуро ответила миссис Уотсон, ему не пристало махать кулаками перед какими-то воришками. Он сделал то, что требовалось от него в данной ситуации — вызвал полицию! — Пока он ее звал, мне уже могли перерезать горло! — продолжала негодовать девушка. — Хватит изводить и себя и своего жениха понапрасну! — не терпящим возражения тона добавила бабушка, — к тому же, насколько мне известно, он уже перед тобой извинился. Мэллори хмурым взглядом окинула пестрое море цветов, что завалили холл академии. — Прекращай дуться и приезжай сегодня вечером домой, — напоследок сказала миссис Уотсон, — Трэверс тоже приглашен к ужину. — Но бабушка! — прорычала Мэллори в трубку, однако та уже бросила телефон.