Я балансирую на грани

— Пора идти, дорогая, — негромко сказал мистер Уотсон, глядя на силуэт дочери, стоявшей возле окна. Безжизненный взгляд Мэллори, в котором с каждой секундой таяли последние проблески надежды, медленно поднялся к мужчине. — Ты очень красивая сегодня, — чуть улыбнулся отец, подходя ближе и осторожно накидывая вуаль на лицо девушки, — гости будут в восторге. Мэллори на миг закрыла глаза, чувствуя, как по щекам скатились горячие слезы. Отец неловко взял ее под руку и повел в сторону широких дверей. Белое кружево скользило по полу длинным шлейфом, в воздухе витали запахи ладана и лилий, сотни взглядов в одну секунду обратились на Мэллори. Как и обещала миссис Уотсон, у ее внучки все было самое лучшее… лучшее платье, лучшая церковь, лучший по обеспеченности жених в Лондоне, и самые торжественные и пышные «похороны», которые только можно было устроить. На пол пути девушка ощутила, как маленький букет выскользнул из ослабевших пальцев и откатился в сторону. Уже было неважно. Каждый шаг отдавался в глубине сердца острой болью, что уже не находила сил кричать. Почти ничего не различая из-за пелены слез, Мэллори вспоминала последние слова, услышанные от человека, которого она вряд ли увидит однажды, хоть и ждала его до сих пор. От человека, который не сдержал обещания, вопреки собственным словам. От человека, ради которого она была готова сломать и бросить все, во что верила... Но Майкл Лэнгдон сделал свой выбор. … За месяц до вышеописанных событий… — Я не хочу, — полушепотом, в котором нарастала злость, произнесла Мэллори глядя на Корделию, — я не хочу в этом участвовать, мисс Гуд. У вас нет права запирать его здесь как подопытную крысу! — Мэллори… — устало протянула женщина, прикрывая глаза. — По-вашему, это справедливо, что вы даже не дали ему выбора?! — сбивчиво продолжала девушка, не замечая, как голос начал срываться на крик. — Скажи мне, Мэллори, — жестко проговорила Корделия, — выбирая между справедливостью и угрозой Мировой войны — что бы ты предпочла на моем месте? — Вы не можете знать этого наверняка… — Я Верховная, Мэллори! — рявкнула Корделия, — у меня нет прав принимать решения исходя из надежд, что нам случайным образом повезет! Ты считаешь, что это бесчеловечно и жестоко? Я знаю. Но увы, реальность — это не сказка о добре и зле, где каждый получает по заслугам! Чтобы сберечь что-то большее, порой приходится идти на отвратительные поступки и жертвовать меньшим! — Также, как пожертвовали моей матерью?! — вспылила Мэллори, вскакивая с кресла, — это ведь тоже было ради высшего блага, не так ли?.. — Я не поддерживаю выбор Фионы, — ровным голосом ответила Корделия, — однако, последствия мятежа Лэнгдонов, с огромной долей вероятности привели бы к тому, что тебя и множество других ведьм уже успели бы истребить с лица земли. Мир не был готов к тому, за что так радела Беатрис. Ее казнь, равно как и смерть всех остальных — была крайней мерой. Но в противном случае… тебя бы здесь сейчас просто не было, как и академии мадам Робишо, как и остальных ведьм, которым бы пришлось уйти в еще большее подполье! Мэллори стояла, стиснув руки в кулаки и беспомощно глядя на Верховную. Хотелось устроить скандал и кричать до хрипа, но вместо этого на нее опять накатил ступор. Что она сейчас изменит своими воплями? Вынудит Корделию стереть личность еще и ей? Пожалуй, Верховная была уже в достаточном отчаянии, чтобы пойти на такое. Чтобы Мэллори сейчас не сказала, это не изменит выбора Корделии, а значит, придется поступить иначе… … На ватных ногах девушка покинула академию, отказавшись от такси. Должно быть, бабушка успела обнаружить ее отсутствие, но сейчас Мэллори было уже плевать. Отчего-то, сейчас ранним утром она направилась не к себе домой, а в покинутый ночью шотландский бар. Должно быть, девушка пыталась внушить себе, что событий сегодняшней ночи на самом деле не было и когда она войдет в тесную комнатку над баром, кошмарная иллюзия тут же рассеется. — Опять ты? — с удивлением и немного раздраженно спросил Маркас, что переворачивал пустые стулья, опуская их на столы, — ну и куда твой благоверный подевался? Еще раз так посреди рабочей смены свалит — больше пусть не заявляется! — Он больше не придет, — безжизненным голосом пробормотала Мэллори себе под нос, — я могу зайти наверх? Я забыла там кое-что… Маркас нехотя позволил ей подняться. Когда девушка вошла в комнату, из груди тут же вырвался тихий всхлип. Находиться здесь сейчас оказалось куда больнее, чем она думала. Присев на край кровати, Мэллори спрятала лицо в ладонях, задыхаясь от слез. Девушка ушла из академии зная, что когда Майкл в следующий раз откроет глаза, он будет уже совсем другим человеком. И даже если они вдруг столкнутся друг с другом в толпе, он больше не будет иметь не малейшего понятия о том, кто она. Одна только мысль об этом разрывала Мэллори изнутри. Но теперь, иного выхода не оставалось. Сколько бы ей ни было страшно, девушке придется пойти на то, о чем она раньше и не задумывалась. На то, что с большой вероятностью выйдет ей боком, вне зависимости, получится ли совершить задуманное или нет. Пусть бросать вызов Верховной и было огромной глупостью, но сидеть сложа руки, после всего, что она знала теперь — Мэллори не позволяла совесть. Шмыгнув носом и вытерев глаза тыльной стороной ладони, девушка окинула взглядом комнату. Только сейчас ее внимание привлекло то, чего раньше здесь Мэллори не замечала. Поднявшись с кровати и подойдя ближе, девушка с недоумением посмотрела на обугленный символ, что виднелся на стареньком скрипучем паркете. Рядом же с ним, лежала черная карточка, которую, похоже, кто-то здесь выронил. Подобрав ее с пола, девушка разглядела точно такой же символ, напоминающий по форме греческую букву Омега. Мэллори прикусила губу и нахмурилась. Корделия сказала, что у Майкла, по всей вероятности, состоялась беседа с одним из представителей колдовского братства, что и поведал парню нелицеприятную историю семьи Лэнгдон. Вероятно, что эти следы остались здесь как раз после призыва… По крайней мере, уж очень было похоже. Судорожно выдохнув, Мэллори стиснула визитку в руке и обеспокоенно оглянулась в строну дверей и окон. Если кто-то из Ковена узнает, что она сейчас собиралась сделать, то велика вероятность, что девушка может повторить трагичную судьбу собственной матери. Захлопнув дверь и завесив окно потрепанной шторой, Мэллори приблизилась к начертанному символу и решительно взмахнула рукой. Яркое пламя вспыхнуло поверх обугленных линий. — Ну же… — нервно повторяла девушка, обхватив себя руками, — пожалуйста, хоть кто-нибудь… И тут огонь окрасился в синий и уже через секунду Мэллори увидела в нем очертания незнакомой мужской фигуры в черном. — Признаться, я немного удивлен, — вежливо улыбнулся Джон Генри, глядя в растерянное и заплаканное лицо девушки, — однако, и не менее заинтригован, миледи. … Выслушав сбивчивый и нервный рассказ Мэллори, мистер Мур задумчиво вздохнул. — Что ж, полагаю, мы сможем найти выход из данной ситуации, — сказал он, наконец, — однако, это и повлечет некоторые сложности… — Какие? — сипло переспросила девушка, прислонившись спиной к стене. — Чары, наложенные Верховной — не пустой звук. Это довольно тонкая и опасная магия, как и любое инородное воздействие с человеческим разумом. Впрочем, даже это обратимо при должном умении. — И вы сможете это сделать? — Разумеется, — хмыкнул Джон Генри, смерив девушку снисходительным взглядом, — однако, я должен спросить, какую выгоду надеетесь получить вы от данной затеи? Вы ведь явно понимаете, чем рискуете, связываясь со мной? — Я… — запнулась Мэллори, — я просто не могу поступить по-другому. — И все же? — настойчиво переспросил мистер Мур, склонив голову набок. — Мы хотели сбежать отсюда, — слабым голосом пробормотала девушка, опустив взгляд в пол, — и когда Майкл придет в себя, мы больше не станем тут оставаться… — Как мило, — с улыбкой перебил Джон Генри, — вы так в этом уверены? — В чем? — с недоумением спросила она. — В том, что после всего, о чем узнал Майкл, он все еще останется на вашей стороне? — тихо протянул мужчина, — понимаю, лично вы ничем перед ним не провинились, но тем не менее… что вы будете делать, если он вдруг предпочтет иной путь? Мэллори вздрогнула. Признаться честно, подобное ей даже в голову не приходило. — Вы любите его, — все с той же улыбкой добавил мистер Мур, — это заметно… Чтобы там ни было, мисс Уотсон, я приму участие в решении нашей общей проблемы. Как вы, должно быть, осознаете сами, я и сам заинтересован в том, чтобы Майкл Лэнгдон покинул стены Ковена. — Для чего он вам нужен? — дрожащим голосом спросила она. — Оу… — засмеялся мистер Мур, качая головой, — должно быть, Корделия рассказала вам ужасы о том, как мы собираемся эксплуатировать бедного мальчика в своих корыстных целях? Госпожа Верховная всегда была склонна драматизировать… Все, чего я добиваюсь, так это стать для Майкла наставником, что поможет ему раскрыть свои силы и сущность. Ковен боится его, так как они никогда не имели дела с колдунами. Я же — напротив. Тяжело дыша, Мэллори с недоверием смотрела на мужчину. Все, о чем он говорил, звучало вполне мирно и здраво, и все же, тревожное беспокойство не хотело ее покидать. Однако… а какой у нее еще оставался выбор? — Так значит, по рукам? — спросил мистер Мур, приближаясь к девушке и протягивая ей ладонь в черной кожаной перчатке. — Да… — одними губами выговорила Мэллори, касаясь его сильной руки.