Я балансирую на грани

— Так, тихо, осторожно, — полушепотом проговорил Майкл, осторожно укладывая Мэллори на кровать, — сейчас посмотрим. Заныв от боли, девушка, устало откинувшись на мягкие подушки, не стала спорить с Лэнгдоном, что уже через пару мгновений бережно прикоснулся к ее травмированной ноге в золотистой туфельке. Здесь явно требовалась помощь врача, однако Мэллори в достаточной степени доверяла своему мужу, раз тот решил взяться за ее осмотр самостоятельно. — Потерпи немного, — мягко добавил он, вытягивая раскрытую ладонь над сломанной щиколоткой, — я раньше такое делал только на себе… Надеюсь, получится. — Ой!.. — скорее с перепугу, чем от боли, воскликнула девушка, невольно вздрагивая от тихого щелчка сросшихся обратно костей. — Так уже лучше? — обеспокоенно переспросил Майкл, все еще удерживая хрупкую девичью ножку в своих руках. — Д-да… — растерянно отозвалась Мэллори, чувствуя, что острая боль исчезла без следа, оставив после себя лишь небольшое саднящее ощущение внутри, — спасибо. Тяжко выдохнув, мужчина наклонился, коротко целуя коленку девушки и прижимаясь к ней разгоряченным лбом. Все произошедшее за последние пару часов, до сих пор не хотело укладываться у Лэнгдона в голове. Сорванное собрание, предательство со стороны германской делегации, бомбардировка, смерть большей части Совета колдунов и Верховной… В последнее оказалось особенно сложно поверить. Сколько раз Майкл представлял себе жестокое убийство этой кровожадной суки, к которому он с удовольствием приложил бы руку, однако на деле все сложилось совсем иначе. Теперь уже некому было мстить и возмещать старые обиды: Хансен больше нет, а ее сумасшествие, успевшее разгромить не одну человеческую жизнь, теперь покоилось под грудой каменных обломков. Могла ли Верховная только предположить, сколь глупый и внезапный ее мог ожидать финал? Едва ли. Равно как и покойная Корделия Гуд, и остальные титулованные ведьмы, покинувшие мир так незаметно и как будто почти невзначай. Все же регалии при жизни, еще не обещают своему обладателю торжественную и достойную гибель. Должно быть, и Джон Генри оказался бы сильно разочарован тем фактом, что его тело разорвало на тысячи ничтожных кусочков — а ведь долгое время заносчивый глава Совета считал себя едва ли не бессмертным. Похоже, что эта бомбардировка многих из них уравняла, напомнив о кое-чем действительно важном… — Майкл… — тихонько шмыгая носом, пролепетала Мэллори, поглаживая его припорошенные пылью и пеплом волосы. Она не знала, что еще сказать. Едва выбравшись из конгресса живыми, они с Лэнгдоном находились в слишком разрозненных чувствах, чтобы сейчас сплетать мысли в слова. Хотелось просто покрепче прижаться к родному телу, чувствуя, что в его груди по-прежнему бьется сердце. Чуть подавшись вперед, Майкл обнял девушку за талию, утыкаясь носом в ее живот и мягкую, шуршащую ткань платья. По-хорошему, стоило бы сейчас переодеться и смыть с себя остатки и следы недавнего побоища, однако мужчина никак не мог заставить себя пошевелиться. Остановиться бы во времени и навсегда остаться здесь, в теплых и нежных руках Мэллори, что медленно перебирала пальцами его спутанные кудри, также как и мужчина боясь поверить в долгожданный момент облегчения. — Ты же сегодня уже никуда не уйдешь? — неуверенно спросила девушка, все еще продолжая гладить Лэнгдона по голове. — Нет, — слабо улыбнувшись, ответил он, — также, как и завтра, и послезавтра… Совет остался без головы, так что теперь вряд ли все уже когда-нибудь станет как прежде. — И что теперь будет? — с тревогой добавила Мэллори, невольно поежившись. — То, что нужно было сделать уже очень давно, — вздохнул Майкл, — и Ковену, и тому, что осталось от Совета… Хватит уже идиотских разборок и подпольной войны. Кому вообще сдалось это право первенства? Прежде всего, мы должны сохранить то, что у нас уже есть — и сейчас это самое главное. — Но ведь война все равно продолжается, — дрогнувшим голосом проговорила девушка, — как же… — Мы уже достаточно вмешивались в нее, чтобы понять — магия никому не сделает лучше, — с горькой усмешкой произнес Лэнгдон, — она лишь разрушает баланс, и чтобы мы ни делали, это приводит только к новой крови и разрухе. И сегодня мы едва не поплатились за все это головой. Хватит… Мужчина говорил настолько уставшим и измученным голосом, что можно было нисколько не сомневаться — эти мысли и заключения дались ему отнюдь нелегко. И все же, сейчас он был уверен, что в кой-то веки поступает правильно. — Как только все это происшествие уляжется, мы встретимся с Ковеном, — тихо добавил Майкл, — никаких больше соглашений и компромиссов. Или мы существуем бок о бок, или кого-то из нас рано или поздно перебьют подчистую. Думаю, Миртл Сноу и сама это прекрасно понимает. — Вряд ли ее это обрадует, но зато я знаю, что она сейчас бы сказала, — чуть улыбнувшись, пробормотала Мэллори, чувствуя поцелуй мужчины на солнечном сплетении, — что ты говоришь прямо как твоя мать. Она бы сейчас так сильно гордилась тобой… — Может быть, — подтягиваясь на локте и склоняясь на лицом девушки, отозвался Лэнгдон, — но сейчас для меня важнее, чтобы моими решениями гордилась другая женщина. С этими словами Майкл уверенно коснулся ее губ, сразу же чувствуя, как руки Мэллори обвились вокруг шеи. Мужчина нисколько не лукавил: единственное, что по-настоящему имело сейчас значение — это счастье и безопасность его супруги. Именно ради нее он был готов в корне сменить поставленный курс и заключить мир с давним соперником. И даже если потребуется сделать большее, перекроив уже существующий порядок, Лэнгдон знал, что без сомнений пойдет на это. Просто потому, что Мэллори этого заслуживала как никто другой. — И все-таки нужно бы помыться, — слабо хихикнув, проговорила девушка, отстраняясь от поцелуя, — а то Мэри опять придется менять простыни. … Сидя в горячей воде, с улыбкой прижимаясь спиной к груди Майкла, Мэллори расслабленно выдохнула, чувствуя как по виску медленно стекла капелька пота. После сегодняшней потасовки в конгрессе на теле виднелось с десяток новых синяков и ссадин, хотя сейчас они меньше всего беспокоили девушку. Куда сильней ее мысли сейчас занимали тревожные вопросы: «а что же дальше?» Так странно было сегодня увидеть Миртл Сноу такой растерянной и потрясенной. Сколько Мэллори знала эту женщину, она всегда умела держать себя в руках, однако смерть десятка подопечных, попавших под взрывную волну, заметно выбила землю у нее из-под ног. Похоже, глупо было отрицать очевидное: Ковена, каким его запомнила Мэллори и сотни ведьм, предшествующих ей — больше не существовало. Его падение началось со смертью Корделии и окончательно потерпело крах гибелью последней Верховной. Удивительно, как то, что казалось почти незыблемым веками, смогло рассыпаться на части за каких-то несколько лет. И что же теперь? Согласятся ли оставшихся в живых ведьмы объединиться с ранее презираемым кланом колдунов? Не из доброй воли, но из отчаяния… А какой у них еще оставался выбор? Чтобы там ни было, Мэллори останется на той стороне, которую выберет Майкл. Довольно с них уже секретов, споров и ссор. Едва не потеряв сегодня друг друга, девушка в полной мере осознала, насколько же были глупы и мелочны все остальные вещи вокруг. Ощутив, как мужчина аккуратно оставил поцелуй на ее плече, щекоча дыханием шею, Мэллори блаженно закрыла глаза. Разве нужно ей было хоть что-то еще для счастья? — Нужно будет оповестить Галланта, пускай бросает все в Лондоне и наконец переезжает сюда, — негромко проговорил Майкл, — здесь для него, конечно, слишком солнечно, но, надеюсь, как-нибудь переживет. — Жутко скучаю по его разговорам во время ужина, — вздохнула девушка, откидывая голову на плечо Лэнгдона, — и по той вишневой Маргарите по секретному рецепту… — Так или иначе, он мне здесь нужен, — хмыкнул мужчина, поглаживая Мэллори по животу, — грядет много переговоров, а Галлант почти незаменим во всем, что касается дипломатии. Может, хотя бы в его присутствии Миртл не станет устраивать сцен. — А еще нужно придумать, что делать со всеми теми мальчиками в вашей академии, — напомнила девушка, — да и ведьм сейчас теперь тоже больше некому будет учить… Не думаю, что школа мадам Робишо откроется раньше, чем закончится эта война. — Я уже думал об этом, — вполне серьезно отозвался Лэнгдон, — раз уж мы собираемся объединить усилия, наверное, есть смысл в том, чтобы и все дети теперь учились вместе, а не порознь. — Миртл точно взбесится, когда такое услышит, — закусив губу, пробормотала Мэллори, — слышал бы ты, что она говорила про вашу систему образования после пары рюмок ликера… — Могу себе представить, — фыркнув от смеха, ответил мужчина, — но нам всем сейчас придется перестраиваться и привыкать к чему-то новому, нравится это кому-то или нет. Снова улыбнувшись на слова Майкла, девушка вдруг тихо рассмеялась, словно вспомнив что-то забавное. — М? — немного удивленно переспросил Лэнгдон, слыша, что смех Мэллори никак не хотел утихать. — Да просто… — нерешительно проговорила она, покачав головой, — иногда так странно. Прошло уже почти шесть лет с тех пор, как мы встретились в цирке, а мне до сих пор не верится, как сильно ты изменился. Тебя же раньше даже из-под палки было невозможно заставить делать что-то, чего ты не хотел. — Ты про ту встречу, когда вломилась в шатер, а у меня от похмелья башка разрывалась? — усмехнулся Майкл, — знала б ты, как мне тогда хотелось тебя сплавить куда-нибудь… Хотя бы в пруд, что был прямо за лагерем. А то, понимаешь ли, заявилась тут какая-то принцесса и сходу стала права качать! Снова захохотав, Мэллори в шутку ткнула мужчину локтем по ребрам. — А по-другому с тобой невозможно было разговаривать! — вполне справедливо подметила девушка, — таких нахалов как ты еще нужно было поискать! — И все же это не отменяет того факта, что ты с целый месяц бегала за мной по пятам, — подколол Майкл, — ну, пока мне мозги у себя в спальне чуть не вышибла. — Ты сам был виноват! — снова запротестовала Мэллори, оглядываясь на мужчину, — нечего было без спросу распускать руки! — Можно подумать, если б я спросил, это что-то поменяло. — Ну… — невольно замялась девушка, опять кусая себя за губу, — если честно, на самом деле… Ты тогда был такой грубый, наглый, самоуверенный… Наверное, я даже ждала, что ты сделаешь что-то такое… — Ты серьезно? — дернув бровью, спросил Лэнгдон, — а к чему тогда было монашку передо мной разыгрывать? — Но я же леди! — попыталась оправдаться Мэллори, заерзав на месте, — мало ли, о чем я тогда думала и чего хотела… Молча закатив глаза, Майкл покачал головой. Похоже, что женскую логику ему в этой жизни никогда не постигнуть. И, возможно, это даже к лучшему. — Знал бы я тогда, во что мне обернется та кража двадцать лет назад, — задумчиво протянул Лэнгдон, попутно целуя девушку в макушку, — и возвращение в Новый Орлеан. Как чувствовал, что не оберусь проблем, когда приеду. И тут ты... Взяла, и всё мне испортила. А я-то размечтался уже помереть где-нибудь в сточной канаве... Молча улыбнувшись, чувствуя, как на глаза невольно навернулись слезы, Мэллори потянулась назад, потираясь кончиком носа о шею Майкла. — Я тоже тебя люблю, — шепотом проговорила она, умиротворенно закрывая глаза.