MOONCHILD

первая четверть фаза Луны, при которой освещена половина, причём доля освещённой части в этот момент увеличивается сим­во­лизи­ру­ет принятие решения

Чонгук стоял на кухне и смотрел в окно, за которым Сеул только начинал просыпаться. Небо было затянуто плотным одеялом облаков. Внизу проезжали редкие машины и первые автобусы. У альфы в руках был горячий кофе, который он быстро допил и, оставив пустую чашку на барной стойке, босыми ногами вернулся в спальню, где на темных простынях спал Тэхен. Он лежал на животе, тонкое одеяло едва прикрывало аппетитные ягодицы, оголив спину. Омега все ещё спал, вымотавшись от двухдневного марафона. Темные волосы сливались с простынями, кожа казалась чуть светлее чем есть на самом деле. Вся комната была пропитана их запахами: цветами вишни и горьким шоколадом. Чонгук забрался обратно в постель, прижимаясь к обнаженному спящему телу, и принялся покрывать плечи легкими поцелуями. Омега сонно замычал и чуть пошевелил лопатками. Ему дико хотелось спать. А Чонгуку хотелось касаться мягкой карамельной кожи, целовать и обнимать омегу. Возможно, это последний раз, когда Тэхен позволял ему так себя касаться. По крайней мере до следующей течки. А между ними, Тэхен как неприступная глыба льда, пользующаяся Чонгуком в своих целях. А именно, когда хочется потрахаться. Справедливости ради, Чонгук и сам заявлялся к омеге, чтобы переспать с ним. Но это совсем не те отношения, что были нужны альфе. Чонгуку была нужна семья. Она была у него, пока не умер Хёндже. И пока находящийся между сном и бодрствованием Тэхен не возражал, Чонгук собирался наслаждаться имитацией прежней счастливой семейной жизни. Такой, где они просыпались в объятиях друг друга, смотрели друг на друга и улыбались. Каждый раз смотря в глаза своему омеге, он видел там вселенную, сердце начинало биться быстрее, в груди щемило от осознания, что это сокровище принадлежит только ему одному. Ему скоро уходить на работу, но оставлять омегу совсем не хотелось. Тяжело вздохнув, он спустил ноги на пол и побрел в ванную. На полочке в душевой кабине стоял все никак не заканчивающийся гель для душа. В его квартире такого нет. Только здесь. Рядом стоит гель Тэхена, без отдушек. Естественный запах омеги слишком приятный, чтобы перебивать его. Чонгук всегда чувствовал любой парфюм на теле омеги, потому что с рождения слишком чувствителен к запахам. От резких и сильных цветочных запахов ему становилось нехорошо. Например от нарциссов, которыми пах младший брат. Но запахом Тэхена он был готов дышать бесконечно. Единственный запах в мире, от которого ему было только хорошо. Несмотря на выматывающие выходные, он чувствовал себя отдохнувшим. Так всегда, когда он проводит с Тэхеном долгое время. Ему хватало меньшего количества часов, чем обычно, чтобы полностью выспаться. Он заряжался энергией от омеги. Когда альфа вышел из душа, то услышал шум на кухне. Тэхен, стоя в одной из старых рубашек Чонгука, сваливающейся с его плеча, готовил завтрак. Чон подошёл и обнял омегу со спины, целуя его за ушком. Тэхен напрягся и, сглотнув, перевернул хотток на сковородке. — Садись, — глухо пробормотал он. — Кофе уже готов. Чонгук одобрительно замычал, а руки уже вовсю шарили по телу омеги. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, поглаживая впалый живот. Тэхен и так был стройным, но за последние полгода он сильно похудел, что ещё чуть-чуть и его худоба превратится в болезненную. — Нормально, — отозвался Ким, перекладывая горячий хотток на тарелку к остальным. — Чонгук, садись, — снова попросил он, разворачиваясь в его руках. Альфа посмотрел ему в глаза и, вздохнув, сел за барную стойку. Тэхен поставил перед ним тарелку, пододвинул чашку с кофе и, сев напротив, налил себе чай. — Нужно поговорить, Тэ, — начал Чонгук, отпив кофе. Омега на мгновение замер, так и не коснувшись губами белого фарфора. — О чем? — осторожно спросил он, не поднимая глаз на альфу. Он безумно боялся, что тот решил поговорить об их отношениях. А Чонгуку хотелось этого больше всего, но он прекрасно знал, что такая беседа легко перерастёт в ссору, а портить максимально приближенное к прошлому счастливое утро ему не хотелось. — О деле, — Чонгук надкусил блинчик. — Ммм, мои любимые, — промычал он с набитым ртом. Губы омеги чуть дрогнули от легкой улыбки. — Это расследование… если тебе будет тяжело… — Я не такой слабый, Чонгук, — заявил Тэхен, смотря ему в глаза. — Я видел, как ты смотрел на фото, знаю, о чем ты думал, — парировал Чонгук. — Просто… просто хочу защитить тебя, Тэ. — Не волнуйся за меня. Побеспокойся о себе. Для тебя это дело тоже может стать личным. Перед глазами встал плачущий отец убитого. Должно быть папа самого Чонгука выглядел также. Чон в тот вечер был в другом месте, там где был нужнее. С папой и отцом тогда остался Юнги. Чимин уехал с Чонгуком в больницу. Руки сами собой сжались в кулаки. Это дело уже стало для него личным. С той самой секунды, как он увидел тело убитого омеги в переулке. — Мне нужна та карточка, — продолжил Тэхен. — Все передвижения жертв, не только в тот день, — уточнил он. — Куда они обычно ходили, чем занимались. Нужно понять, где он их видел, где его охотничьи угодья. — Они были студентами, — ответил Чонгук. — Можно начать с Синчона и Хондэ, где были найдены тела. — Ещё Мёндон, — добавил Тэхен, вспомнив себя в студенческие годы. Чонгук кивнул. — Опросим родственников, друзей, но это займёт время, — предупредил альфа. — И возможно у нас есть свидетель. — Чонгук сделал глоток кофе. Тэхен, не отводя взгляд от его лица, вскинул бровь. — Альфа убитого омеги был в том клубе, где его видели живым в последний раз. Друг омеги сказал, что они поругались в тот вечер. Альфа мог увидеть что-то подозрительное. — Не слишком на это надейся, — обескураживающе сказал Тэхен, а Чонгук лишь вопросительно посмотрел на него. — Как часто ты обращаешь внимание на кого-то кроме своего омеги, когда вы в ссоре? — В таких ситуациях, я всегда думал только о своём омеге, — Чонгук посмотрел прямо ему в глаза. — И сейчас думаю. О тебе. Тэхен сглотнул. — Не начинай, Чонгук, — омега встал на ноги, порываясь уйти в ванную. Он не хотел ругаться. Он вообще не хотел, чтобы все было так. Но на все были причины… — Тэ, — Чон схватил его за запястье. Омега резко повернул голову и посмотрел на пальцы альфы, сжимающие его руку. Чонгук выдохнул и отпустил его. Тэхен быстро зашагал в сторону ванной и прежде чем захлопнуть дверь услышал как на кухне что-то разбилось. Он прижался к ней спиной и съехал вниз, закрывая руками рот, пытаясь тем самым заглушить вырывающиеся из груди всхлипы. Чонгук и Тэхен были самой красивой парой в университете. Только ленивый не говорил о том, на сколько идеально они подходят друг другу. Они познакомились 6 лет назад на одной из вечеринок. Чонгук тогда только поступил, его с собой притащил Юнги, к тому времени уже встречавшийся с Чимином. Тэхен тоже был там. Они начали встречаться спустя неделю после знакомства. Уже тогда они знали, что истинные - им суждено быть вместе. Навсегда. Они поженились, когда Тэхен закончил университет, Чонгук тогда был на третьем курсе. «Aeternum», сердечко и имя выгравированы на кольце каждого. Два года счастливого брака, а потом день смерти Хёндже, в который изменилось все. Тэхен больше не мог быть с Чонгуком и на то у омеги были веские причины. — Что с нами случилось, Тэ? — спросил Чонгук, стоя в коридоре с сумкой на плече. Он уходил, настояв на том, чтобы в их квартире остался жить Тэхен. — Это все из-за смерти Хёндже? — В ту ночь умер не только Хёндже, — ответил тогда омега. Они не разводились, Чонгук бы никогда не дал ему развод, а Тэхен не просил. Когда Чонгуку нужно будет, он сам попросит об этом. И Тэхен хотел этого и боялся одновременно. Хотел, чтобы любимый до дрожи мужчина был счастлив, и боялся, что он может быть счастлив с каким-то другим омегой. Тэхен считал, что сам альфу счастливым сделать не сможет, а потому отпустил его. Вот только Чонгук уходить никак не хотел. Он у Тэхена в крови. А омега у него. Они истинные в конце концов. — Ему будет лучше без меня, — как мантру повторял омега, а у самого по щекам текли слезы. — Без меня… Там за дверью, Чонгук швырнувший в стену пустую чашку, быстрым шагом зашёл в спальню. Запах вишни все ещё не выветрился, да и сам Чонгук пропах омегой. И если бы не тот факт, что Тэхен спрятался от него в ванне, то порадовался бы этому. Одевшись, он вышел из квартиры, громко хлопнув дверь, не потому что хотел выместить свою злость на куске дерева, а чтобы Ким услышал, что он ушёл. *** Хосок сидел за рабочим столом, держа в руках простой карандаш. Он уже пятнадцать минут сверлил взглядом экран, где было открыто личное дело инспектора Чон Чонгука, попутно покусывая кончик карандаша. Рядом стояла кружка с остывшим кофе, к которой он так и не притронулся. Судя по личному делу, Чонгук был гением. Окончил школу экстерном, в университете был одним из лучших студентов, выпустился с отличием. Послужной список у него был впечатляющий, а показатели раскрываемости дел были высоки как ни у кого. И всплеск активности произошёл чуть меньше чем полтора года назад. Хосок решил, что что-то случилось с ним полтора года назад. А потом вспомнил слова Намджуна о какой-то трагедии. Но не только это занимало Хосока. В деле Чонгука не было ни слова о его семье. Ничего. Словно никого у него и не было никогда. Будто он появился из воздуха. И это было странно, очень странно. Чон поднялся на ноги и направился к Намджуну в кабинет, с намерением выспросить хоть что-то о своём напарнике. Сам же главный инспектор сидел в кресле и с кем-то говорил по телефону. Увидев Хосока, что заглянул к нему, он махнул ему рукой и жестом попросил чуть-чуть подождать. Хосок кивнул в ответ, присаживаясь напротив него. — Нет, папа… — проговорил Намджун. — Мы не будем приглашать столько гостей. Насчёт остального тебе лучше поговорить с Джином, — Ким закатил глаза, выслушивая что-то в ответ. — Все будет так, как захочет Джин. Это наша с ним свадьба, папа. И она пройдёт так, как хочется нам. Я прекрасно понимаю твой энтузиазм, но позволь все-таки нам решить, как она должна быть организована. Ты можешь обсудить какие-то моменты с Джином, можешь что-то предложить, но не более. Все, мне пора работать. Я потом позвоню. Намджун небрежно положил телефон на стол, тяжело вздыхая. — Это цирк какой, — пробормотал он, потерев переносицу. — Извини, ты что-то хотел? — Да, — начал Хосок, поерзав. — Хотел кое-что узнать. — Валяй, — Намджун откинулся в своём кресле. — У Чонгука нет семьи? — спросил Чон. Намджун вскинул бровь, сцепляя руки в замок. — Не подумай ничего такого, — Хосок активно замахал руками. — Я просто хотел узнать о нем побольше, чтобы подружиться. Вот и посмотрел его дело, а там… ничего… совсем, будто он… — он помедлил. — Знаешь, как в дорамах бывает? Типа герой из прошлого, ну или будущего попадает в настоящее, и документы достаёт, но все равно находится персонаж, который начинает подозревать что-то неладное. — Прямо как ты, — Намджун засмеялся. — С Чонгуком все в порядке. Эти данные просто засекречены. Приказ сверху. — Это… странно, — недоумевал Хосок. — Есть немного, но, как я понял, — Ким почесал щеку. — Родители Чонгука влиятельные люди, а он хотел всего добиться сам, чтобы репутация его семьи не играла никакой роли. Вот, видимо, и попросил нужных людей скрыть его данные. Как-то так, — закончил он. — А о какой трагедии тогда ты говорил? — вспомнил Хосок. — Я не знаю, что случилось. Да и если бы знал, то не стал бы рассказывать. Ты должен понимать, что о таких вещах не трубят на каждом углу. Но это что-то очень серьезное, никогда его таким не видел. И если бы он хотел об этом рассказать, то давно так бы и сделал. Хосок кивнул. — Не спрашивай у него об этом. И вообще сделай вид, что не знаешь ничего. Я не хочу, чтобы его переклинило, как Юнги, — предостерёг его Намджун. — Я его кстати видел, тут в участке. — Да, он ходит к Сокджину. Они с Чонгуком знают друг друга уже давно. И та трагедия как-то связана и с ним. Но Юнги… он сорвался. И я отстранил его. И пока доктор Ким не скажет мне, что он снова готов к оперативной работе, он будет отстранен. — Ясно, — пробормотал Хосок, вот только на самом деле ничего не ясно. — Кстати, — воскликнул Намджун. — Хорошо, что ты зашел. Чонгука еще нет? — Хосок отрицательно покачал головой. — Ладно, тогда потом введем его в курс дела. Сегодня мы проведем пресс-конференцию. — Ты объявишь, что убийства связаны между собой? — уточнил Хосок. — Да, доктор Ким… — Намджун помедлил. — Ким Тэхен, я имею в виду, настоял на этом. Эта карточка — послание, правда, не ясно кому: конкретному человеку или обществу в целом. И если не объявить о том, что убийства связаны, то он может совершить новое гораздо быстрее, чем мы думаем. Особенно если, как считает доктор Ким, он пытается привлечь к себе внимание, — Намджун взял в руки телефон. — Я сейчас позвоню Чонгуку и свяжусь с доктором Кимом. Пресс-конференция будет после обеда. Им обоим необходимо быть здесь. Хосок снова кивнул, поднимаясь на ноги. — Я тогда пойду, займусь делами. Когда он выходил из кабинета, то столкнулся в дверях с разъяренным Сокджином, который чуть не сбил альфу с ног. Видимо папа Намджуна все-таки позвонил ему. Хосок остановился у пустующего стола Чонгука, на котором стояло фото в рамке. Подавшись внезапно возникшему желанию, альфа взял её в руки и принялся разглядывать. Вот этот Юнги, обнимает того самого омегу, который приезжал к Чону на прошлой неделе. Сам Чонгук обнимал другого омегу, уткнувшись носом ему в висок. Омега счастливо улыбается. Хосок нахмурил брови. Лицо у омеги было знакомым, но он никак не мог вспомнить, где же он его видел. А между альфами стоял улыбающийся парнишка, на вид которому не дашь и восемнадцати. И они с Чонгуком были подозрительно похожи. Может это его младший брат? Вдруг Чон услышал, как кто-то громко поприветствовал Чонгука, который быстрым шагом направлялся в общий зал к своему столу. Вернув фото на место, Хосок присел на краешек и засунул руки в карман толстовки, делая вид, что просто ждёт своего напарника. Младший появился в дверном проёме и подозрительно посмотрел на Хосока. — Привет, — поздоровался тот, кивнув Чонгуку. — Как выходные? — Прекрасно, — мрачно изрёк Чонгук, снимая кожаную куртку. Он все ещё был на взводе после того, как ушёл от Тэхена. Прошло уже почти несколько часов, он успел съездить на свою квартиру и переодеться, заправить машину и приехать в управление. Тяжело вздохнув, он сел на стул. — А по тебе не скажешь, — отозвался Хосок, усаживаясь на своё место. — Сегодня пресс-конференция. — Да, Намджун предупредил. Но время ещё есть, а у нас много работы. Так что давай не будем трепаться, а займёмся делом. Хосок поджал губы. Его как будто отчитали, было неприятно. А ещё не понятно, почему у младшего с утра такое настроение и какого черта он позволяет себе так говорить со старшими. Но решив быть мудрее, Хосок не стал препираться с ним, а просто промолчал. Работы действительно было много, Чонгук был прав. *** Колеса прошуршали по подъездной дорожке, и машина остановилась у въезда в гараж. Тэхен заглушил мотор и, вытащив ключ из зажигания, посмотрелся в зеркало, проверяя не слишком ли красные у него глаза. После того как Чонгук ушёл, он ещё какое-то время просидел в ванной на полу, теперь уже не сдерживая рыдания. Он сам говорил Чимину, что время лечит, но прошло уже полтора года, а лучше ему не стало. Он никогда не смирится с тем, что произошло в тот день. В конце концов успокоившись, омега вернулся на кухню и стал собирать осколки чашки, которую в порыве гнева Чонгук зашвырнул в стену. Неудачно схватившись за один из осколков, он порезался. Алая струйка крови потекла по пальцам, оставляя капли на полу. Пришлось обработать порез и наложить себе повязку, что было не очень удобно. Если бы Чонгук был дома, он бы позаботился об омеге… но… Тэхен вздохнул и вышел из машины. Семейное гнездышко Мин выглядело великолепно в лучах утреннего солнца, но несмотря на это, чувствовалось, что что-то не так. Дверь оказалась открытой, так что Ким зашёл внутрь. — Эй, Юнги? Ты дома? — громко позвал он хозяина, но никто не ответил. Медленно он прошёл в гостиную, где полусидя на диване спал Юнги. На журнальном столике стояла пепельница, полная окурков, пустая пачка из-под сигарет и стакан, на донышке которого виднелись остатки виски. Сама бутылка была пустой и валялась на полу у Мина в ногах. — Юнги, — позвал он, толкнув альфу. — Вставай. Юнги что-то промычал и начал недовольно отмахиваться от назойливого омеги, который продолжал трясти и громко звать его. Только по щекам не бил. — Чимин-и, — заплетающимся языком пробормотал он. — Ты вернулся? — Открой глаза, — проговорил Тэхен. — Это я. С трудом разлепив глаза, Юнги посмотрел на темноволосого омегу в чёрном пальто, что стоял возле него, скрестив руки на груди, и сверлил его взглядом. — Тэ…хен? — недоуменно спросил он, окончательно проснувшись. — Где?! Где Чимин?! — Неудивительно, что он уехал, — пробормотал Тэхен, поправляя волосы. — Иди в душ, я сделаю кофе. Нужно поговорить, — омега развернулся и направился на кухню. Через десять минут Юнги, вытирая волосы, уселся за стол в столовой, где похозяйничавший на кухне Тэхен, к удивлению старшего тоже пил кофе, смотря в экран телефона. — Кофе? — У вас нет чая, — глухо ответил омега, не поднимая глаз. — Где мой братец? — спросил Мин, пододвигая к себе вторую кружку. — Понятия не имею, — отозвался Тэхен, откладывая телефон в сторону. — Наверное на работе. Меня это не волнует. — Врешь, как дышишь, Ким Тэхен. Мне как Чонгуку не нужно смотреть на твою шею, что ты так старательно спрятал за своим милым шарфиком. От тебя за километр воняет твоим альфой, — саркастично протянул Юнги. — Готов поспорить, что ещё и двенадцати часов не прошло с тех пор, как он втрахивал тебя в кровать. Или быть может ты сам скакал на его дружке, а? — язвил он, вскидывая бровь. — В любом случае хватит устраивать этот цирк. Я не Гук, на эту твою «мне насрать на моего истинного» херню не поведусь. Так что кончай строить из себя не пойми кого и скажи где Чимин. Тэхен поджал губы. Юнги видел его насквозь. — Он уехал, — просто ответил Тэхен. — Куда? — Не знаю, он не сказал, — Тэхен вздохнул. — Просил, чтобы ты не искал его. Он сам вернётся, когда будет готов. Дай ему время. — В нашей семье один альфа уже дал время одному омеге, — пробормотал Юнги. — Пока ничем хорошим это не закончилось. Вдруг телефон Тэхена завибрировал. Нахмурившись, он увидел, что это сообщение от инспектора Кима, который просит его приехать в управление. Омега встал и направился к выходу. — Мне пора, — пробормотал он. — Стой, — Юнги поднялся на ноги. — Мы ещё не закончили. — Зато я закончил, — ответил Тэхен. Юнги оказался возле него в два шага и, схватив омегу за плечи, прижал его к стене. — Отпусти, — прошипел Тэхен. — Чем ты думаешь, Тэ? — спросил Юнги. — Ты же убиваешь его… убиваешь того, кого любишь больше всего на свете. Я же вижу, что каким бы холодным и отстранённым ты не казался, ты его любишь. Ты не можешь без него как и он без тебя. — Я делаю это для него. — Ложь, снова. Ты делаешь это для себя. Ты боишься, не знаю чего, но боишься. Тэхен сглотнул и отвернул голову, не выдержав прямого взгляда Юнги. — Вытрахать бы из тебя всю эту дурь. — Ты уже вытрахал из одного, — едко ответил Тэхен и, воспользовавшись секундным замешательством старшего, он пулей вылетел из дома. Его миссия выполнена, он передал Мину то, что просил Чимин. Дальше пусть сами разбираются. Не хватало ещё лезть в их отношения, да ещё и давать повод, чтобы они влезли в их отношения с Чонгуком, которых как бы нет. Точнее Тэхен старательно делает вид, что никаких отношений у них нет, лишь секс без обязательств. Но каждый раз просыпаясь в объятиях своего все ещё мужа, он чувствует, как гравировка на кольце, которое он так и не снимает, словно жжёт кожу, а непрошеные слезы катятся по щекам. Он без Чонгука задыхается, но и с ним не легче. Чувство вины не даёт ему покоя, хотя произошедшее не его вина. Не его. Виновник сидит в тюрьме, но время вспять не повернёшь и погибших уже не вернуть. — Ты идиот! — орал Чимин, приехав вскоре после того, как Чонгук ушёл из квартиры. — Ты в своём уме?! Что ты творишь? Тэхен никогда не видел друга таким разъярённым. — Я хочу, чтобы он был счастлив, — Тэхен рыдал, сидя на полу в спальне. Второй раз в жизни он испытывал подобную боль. — Он счастлив с тобой! — Только пока не узнает правды… Машина остановилась на светофоре, и Тэхен перевёл взгляд на свой живот. Он так похудел, что уже торчали ребра, а кожа натягивалась на тазовых косточках, внезапно появились острые скулы и подбородок. Когда-то ему нравилось наряжаться и прихорашиваться, особенно для Чонгука. Природа не обделила Тэхена красотой, о чем возлюбленный супруг напоминал ему чуть ли не каждые пять минут. Но теперь… он носил лишь темную одежду и прятал лицо за отросшими волосами. Едва ли люди, видевшие его фото двухлетней давности и посмотревшие на него сейчас сказали бы, что это один и тот же человек. Но Чонгук все равно говорил, как он красив. Он все ещё боготворил его тело, даже с торчащими рёбрами и впалым животом, покрывая поцелуями каждый сантиметр тела. Припарковавшись у здания управления, он снова посмотрелся в зеркало и надел очки, что лежали на соседнем сидении. Ещё одна «маска» за которой он прячется. Он уже давно не был в управлении. А когда был в последний раз, то там было темно и пусто. Как-то ночью они с Чонгуком пережидали там грозу. Ехать домой было опасно, в тот день Чонгук решил прокатиться на мотоцикле. Поэтому они провели там большую часть ночи, уехав только под утро. Намджун ждал его в кабинете, там же сидел Чонгук и его новый напарник Хосок. Оба Чона сидели на кожаном диванчике, на который Тэхен не мог спокойно смотреть. В голове сразу всплывали воспоминания о той ночи. Чёрные глаза Чонгука, смотрящие на него, пока он снимал с омеги мокрую насквозь футболку, его руки, крепко держащие его бедра, пока Тэхен чуть ли не зубами впивался в кожаную обивку и громко стонал, ощущая ловкий язык мужа в непосредственной близости от ануса, а потом и в самом анусе. Муж делал ему римминг в кабинете у начальника — такое забыть не просто. Щеки Тэхена вспыхнули, и он отвёл взгляд от дивана, где Чонгук, откинувшись на спинку, сидел, широко расставив ноги, и ухмылялся. Он тоже прекрасно помнил, чем они занимались на этом самом диване, на котором Намджун периодически трахал своего жениха. — Доктор Ким, — кивнул Намджун, протягивая руку. — Приятно познакомиться с вами лично. — Доктор Сун очень хорошо о вас отзывался. — Надеюсь, что буду вам полезен, главный инспектор Ким. — Полагаю, вы знакомы? — осведомился Намджун, усаживаясь в своё кресло. — Да, имели удовольствие… познакомиться, — отозвался Чонгук. Хосок странно покосился на него. — Сегодня на пресс-конференции мы сообщим о связи убийств, раскрывать всех подробностей не будем, нам ни к чему подражатели. Стоит ли говорить о посланиях? — Полагаю, нам следует сказать, что послания существуют, но что из себя представляют мы умолчим, — сказал Тэхен. — Так мы дадим ему понять, что он привлёк наше внимание, и не дадим слишком конкретной информации. — Почему омеги, почему светловолосые? — вдруг спросил Хосок. — Это мы сможем выяснить только после того как установим личность убийцы, — профайлер закинул ногу на ногу. — Что-то в его прошлом может дать нам подсказку, какая-то трагедия или травма. Что-то или кто-то заставляет его поступать так. Самый очевидный вариант: какой-то омега, светловолосый, примерно той же комплекции и возраста отказал нашему убийце, и теперь тот проецируя образ своего обидчика на омег, выглядящих похоже, удовлетворяет свою потребность в причинении боли тому самому человеку. — Почему не убить тогда того самого? — недоумевает Хосок. — Не может, — ответил Чонгук. — Или не хочет. Это как… представь, что у тебя ужасное настроение, аж побить кого-то хочется. В такие минуты ты можешь быть грубым с близкими. Тогда ты идёшь в спортзал и боксируешь, чтобы остыть, выплеснуть весь негатив, так? — Хосок кивает на это. — Это тоже самое. Эти омеги для него, как груши для битья. Поправьте меня, доктор Ким, если я не прав, — Чонгук посмотрел на Тэхена. — Неплохая аналогия, Чо… инспектор Чон, — Тэхен кашлянул. — Проблема в том, что он это не контролирует. В какой-то момент этих заменителей станет недостаточно. — Убийства будут происходить чаще? — уточнил Хосок. — Именно, — кивнул Тэхен. — В конце концов, эти омеги всего лишь замена. В кабинете повисла тишина. *** Чимин спустился вниз и прошёл на кухню, где нашёл папу. Тот что-то готовил, стоя у плиты. По кухне разносился приятный запах специй. — Мне уже пора, — пробормотал Чимин. Отец отложил в сторону деревянную лопаточку и повернулся к сыну. — Ты уверен? — спросил он своего ребёнка. — Ты все обдумал? — Да, — отозвался Чимин. — Не переживай. Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно немного развеяться. Чимин чмокнул папу в щеку и бодрым шагом направился к входной двери. — Чимин-а, — позвал папа, когда омега уже садился в машину. — А если он приедет? Он тяжело вздохнул, опираясь на открытую дверь. Конечно же, Юнги приедет. Пусан — это первое место, куда он поедет. Потому что знает, что если омега не поехал к Тэ, то поехал к папе. Тэхен — его первая линия обороны. Поговорив с Юнги, он выиграл ему немного времени. И когда Юнги приедет в Пусан, Чимина здесь уже не будет, а папа ему ничего не скажет, потому что и сам не будет знать. — Ему стоит приехать, — отозвался Чимин. — Если он не хочет потерять меня. Позвони мне после этого ладно? Пожилой омега кивнул. Пак улыбнулся на прощание и, удобно устроившись на сидении, завел двигатель. Был ли у него план? Никакого. Он просто хотел уехать, вот только сам не знал, бежал ли он от мужа или от самого себя. Сначала он думал, что убежал от Юнги, ему казалось, что он боится возвращаться домой. Но проведя несколько дней у папы, Чимин понял, что дело вовсе не в этом. Юнги никогда не был с ним груб, когда был пьян. Он не делал ничего такого, что могло бы заставить омегу бояться его или ненавидеть, не считая последнего эпизода. И то, сейчас Чимин уже сам не понимал, почему так остро среагировал на то, что секс был грубым. Как будто они раньше такого не делали… делали, и делали всякое. Так почему пара синяков и засосов выбили его из колеи? На это ответа у Чимина не было, но так хотелось его найти. А чтобы его найти, нужно обо всем хорошенько подумать, а чтобы подумать, нужно сбежать. Что Чимин и сделал. Куда бежать, он тоже не знал. Можно было бы поехать в Японию, но загранпаспорт остался дома. Чеджу — слишком очевидно, а следовательно ехать нужно в другое место. Остановившись на светофоре, Чимин взял в руки телефон и открыл карту страны. Нет ничего лучше воли судьбы. Закрыв глаза он ткнул пальцем в экран. Улыбнувшись уголком губ, он поехал дальше. — Давно я на лыжах не катался, — усмехнулся он, включая погромче радио. *** Чонгук посмотрел на свои забинтованные руки и, пару раз сжав их в кулак, проверяя, не сильно ли замотал, подошёл к боксерской груше. В управлении уже никого не было, а ехать в пустую холодную квартиру ему не хотелось. Он уже давно не практиковался, однако сейчас появилась возможность. Звуки ударов гулко разносились по пустому спортивному залу, где и в светлое время суток с огнём никого не сыщешь. Обычно сюда никто не приходил. Пресс-конференция прошла так, как запланировано. Намджун выступил перед журналистами, уверив тех, что над делом серийного убийцы омег работают лучшие умы управления. А когда один из журналистов спросил, кто именно ведёт это дело, Ким с гордостью указал на Чонгука, и прессе этого было достаточно. Имя Чона не раз попадало в местные новостные хроники, чтобы представители этой профессии знали его имя. Спросили и про профайлера, Намджун представил и Тэхена, который кивнул журналистам. Те тут же хотели выспросить об убийце лично у доктора Кима, но Намджун технично закончил пресс-конференцию, не отдавая того на растерзания представителям четвёртой власти. После этого Тэхен потерялся в толпе журналистов, и у Чонгука не было возможности с ним поговорить. А хотелось. Груша скрипела, покачиваясь на цепях. Чонгук сделал несколько ударов и вытер тыльной стороной ладони выступающий на лбу пот. - «Глупый омега», — думал он. Как защитить того, кто всеми способами противится этому? Вопрос, на который у Чонгука ответа не было. А защитить его он не то, что бы был обязан… это было его потребностью. Иногда ему казалось, что кровь Тэхена все ещё на его руках. Он никогда не забудет как ночью бежал с ним на руках через лес, то и дело запинаясь об коряги, пытаясь не упасть и найти дорогу до особняка. Он с трудом помнил, как вернулся туда, где началась игра, как на его крики выбежал кто-то из гостей, а потом его родители, папа Тэхена, как приехала скорая, полиция, не помнил, как врачи буквально вырывали омегу из его рук. Но кровь на своих руках он помнил очень хорошо. — Почему домой не едешь? — послышался голос Хосока, а потом показался и сам он. — Могу спросить тебя о том же, — пробормотал Чонгук, останавливая раскачавшуюся грушу. — Я составлял список тех, кого стоит опросить, — Хосок махнул рукой себе за спину. — Тебя подвезти? — Нет, я на машине, — отозвался Чонгук. — Я ещё потренируюсь. — Разве твой омега не ждёт тебя? — недоуменно спросил Хосок. Чонгук замер и нахмурившись и посмотрел на напарника. — Что? — переспросил он. — Ну, омега, — повторил Хосок. — От тебя пахнет как в парках в весенний день. Что это? — он потянул носом. — Вишня? Приятный запах. Чем ближе Хосок подходил к нему, тем злее становился Чонгук. А когда он упомянул его омегу, то злиться он стал ещё больше. — К тому же у тебя фото на столе, — добавил Хосок. — Не боишься за него? Он тоже светловолосый. — Никогда, — начал говорить Чонгук очень низким голосом. — Никогда не говори о нем, — внутренний зверь был готов вырваться. — Не говори о моем омеге. Не трогай мои вещи, не пытайся подружиться со мной. Друзьями мы не будем. Хосок отошёл на несколько шагов. Он понял, что ляпнул лишнего, и теперь Чонгук просто вне себя от ярости. И тут Чон вспомнил, что младший пришёл на работу в ужасном настроении, наверное поругавшись со своим омегой. — Ты — лишь временная замена, пока не вернётся Юнги. Вот и все. И впредь пусть все наши беседы касаются лишь работы и расследования. Ясно? Не дождавшись ответа, Чонгук скрылся в раздевалке, громко хлопнув дверью. Хосок посмотрел ему вслед, а затем хмыкнув достал свой блокнот и ручку. Незамысловатая схема красовалась на одном из листов. Хосок что-то подписал, и улыбаясь пошёл прочь из зала. Чонгук стоял в душе под струями прохладной воды, сжимая руки в кулаки. Хосок же не спросил чего-то сверхъестественного, так почему он так злился? Его омега делал вид, что вовсе не его. И Тэхена даже не смущала метка на ключице, которой уже 4 года. Он выдохнул. Ему нужен был Тэхен, прямо сейчас. Инстинкты альфы не на шутку разбушевались и только омега мог его успокоить. Он ударил кулаком стенку, покрытую кафелем, разбивая костяшки и оставляя на стене кровавый след. Чонгук выключил воду и наскоро вытеревшись и одевшись, выбежал из здания. Он так торопился, что не заметил Хосока, сидящего в своей машине и ждавшего младшего. Не заметил и того, что серебристый автомобиль следует за ним сквозь полупустые улицы. В голове было только одно: «Тэхен». Он оставил машину на подземной парковке и оттуда сразу, при помощи лифта, поднялся на нужный этаж. В этот раз звонить в дверь не стал, а просто открыл её ключами. Это ведь и его квартира в конце концов. Запах вишни все ещё был достаточно сильным, чтобы почувствовав его удар в обонятельные рецепторы альфа чуть успокоился. Сосчитав до десяти, он разулся и оставив куртку в коридоре пошёл в спальню, где на светлом постельном белье в чонгуковой рубашке спал Тэхен. Сам Чонгук по быстрому разделся, надев на себя шорты, в которых обычно спал. В шкафу все ещё полно его вещей. И когда он посмотрел на Тэхена в окружении подушек и одеяла, что-то в нем перемкнуло. Он забрался на постель и навалился сверху на омегу, вдавливая его в матрас и уткнувшись носом в шею. Тэхен проснулся от того, что стало тяжело дышать. И почувствовав на себе чужое тело, он не на шутку испугался. — Шшш, это я, — прошептал Чонгук ему на ухо. — Не дергайся. — Чон…гук? — надломано спросил Тэ, а потом почувствовал это. Запах. Усиленный в несколько раз запах горького шоколада исходил от альфы. В бедро упирался вставший член, но Чонгук ничего не делал, просто дышал вишней, пытаясь успокоиться. — Все хорошо, Чонгук, — тихо сказал Тэхен. — Заткнись, — судорожно выдохнул Чон. — Просто… помолчи… Тэхен сглотнул и кивнул в ответ. Руки сами потянулись к подкачанному телу альфы, длинные пальцы оказались в его волосах, поглаживая. С каждой минутой, проведённой в объятиях омеги Чонгук успокаивался. Позже он скатился с него, и продолжая крепко прижимать к своей груди, уснул. Тэхен рассеянно поглаживал альфу по руке, что лежала на его талии и тихо бормотал: — Прости меня…