Выпекая смерть

Вриска измученно откинулась на свое кресло и потерла пальцами ноющие виски. Весть о Джоне была для нее как апрельский снег на голову – все те планы, взлелеянные надежды на успешную статью, где ее работник раскрывает все самые пикантные тайны дела, вызывая шок у публики, были разбиты в прах. - Ну почему это случилось? - раздосадовано пробормотала она себе под нос и придвинулась поближе к письменному столу. Напряжение и нервозность плохо сказывались как на самочувствии, так и на хладнокровности Вриски, которой она всегда хвасталась. Вечное спокойствие и уверенность в себе куда-то запропастились, и оставили мутные страхи и опасения на душе. - Эх, к черту нервы, - она нажала на кнопку вызова диспетчера, после чего послышался бодрый голосок Арадии: - Да, босс. Что-нибудь принести? - Коньяк. И лимон. - Оу… Хорошо, босс. Сейчас будет! Спустя пять минут в дверь кабинета скромно постучали. - Арадия, ты же знаешь, что спрашивать разрешения не имеет смысла, - раздраженно сказала Серкет, - тем более, раз я тебя позвала. - Прошу прощения, босс. В кабинет острожным шагом вошла Арадия, держа в руках небольшой поднос с бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость с ломтиком лимона на дне. Такая излишняя роскошь, словно в дорогом ресторане, смогла вызвать у Серкет ухмылку, несмотря на ее депрессивный настрой. - Ставь сюда, - Вриска указала на свой стол, - а потом позвони-ка Канае и спроси у нее, не будет ли она свободна вечером. В случае категоричного отказа, связывайся со мной по прямой линии. А пока оставь меня в покое на пять минут. Никого не пускай в мой кабинет.… Впрочем, чего это я тут распинаюсь? Ты прекрасно знаешь, что делать в таких ситуациях. - Конечно, мисс Серкет, - кивнула головой Арадия, прижав поднос к груди, - буду блокировать все звонки на вашу линию, пока они не пройдут через меня. Затем она поспешила выйти в коридор, где судорожно вздохнула и попыталась оправиться от того неприятного гнетущего чувства напряжения, что царило в кабинете начальницы. Она могла поклясться, что никогда не видела, чтобы ее босс так переживал из-за чужого ей человека. Обычно Вриска не притрагивалась к алкоголю, считая это уделом слабых и слишком впечатлительных людей, которые таким способом пытались утопить свои эмоции и переживания в бокалах, стаканах спирта. Если она и брала в руки бутылку дорогого коньяка или виски, то только из-за серьезных причин, о которых не знал никто, кроме ее самой и холодного одиночества, что окружало стены ее кабинета. Многие работники подозревали, что у босса нет личной жизни, потому она так рьяно отдает все свое свободное время работе, лелеет ее, словно дитя. Однако Арадия лишь лукаво улыбалась на такие ошибочные доводы и не упоминала о таком человеке, как Каная. Только она могла прийти в любое время работы, и, несмотря на очередь недовольных людей, очень важное совещание или приватную встречу в кабинете Серкет, ворваться к ней и потащить на свежий воздух, что благоприятно сказывалось на дальнейшем настроении Вриски . Мегидо встряхнула головой и прогнала прочь размышления о личной жизни босса. Хоть она работает напрямую с делами Серкет, но не должна проявлять столь пылкий интерес к каким-то мелочам из жизни босса. Ведь, как говорила ее кузина Дамара: « Чем больше знаешь о человеке, тем больше придумаешь дерьма про него и про его жизнь. А такое дерьмо обычно закупоривает уши многих сплетников, доставляя им фальшивый моральный оргазм». И в этих словах Арадия видела смысл, потому и не докапывалась особо до жизни чужого человека. Она села за свой стол, и, подняв трубку, набрала определенный номер: - Здравствуйте, Каная. Вас беспокоит Арадия Мегидо, секретарь Вриски… - Привет, - в трубке прозвучал мягкий женский голос, - что-то случилось с моей подругой? Или она опять впала в безудержную мрачность? - Как сказать… Она сейчас сидит в кабинете и пьет коньяк. Скажу честно, - Арадия оторвалась о трубки на миг, чтобы украдкой посмотреть на дверь кабинета шефа и проверить, не услышит ли ее кто-нибудь, - шеф никогда себя так не вела, если не учитывать тот случай с ее матерью… - О, этого забыть нельзя. Бедолага долго не могла оправиться от произошедшего. - Да-да, вы совершенно правы. Но я звоню по просьбе самой мисс Серкет: она хотела спросить, не заняты ли вы сегодня вечером? - Хм, думаю, что нет. Скажи, что я буду рада ее встретить у себя дома за чашечкой чая. - Как скажете! До свидания! - Пока. Дождавшись гудка, оповещавшего, что собеседник положил трубку, Арадия сообщила об ответе для своего шефа по диспетчеру: - Мисс Серкет, вас ждут сегодня вечером в гостях. - Отлично. Тогда я отпускаю тебя сегодня пораньше: ты хорошо поработала. Жду тебя завтра в 8:00 утра. Арадия сдержала радостный возглас и быстро протараторила: - Большое спасибо, мисс Серкет! Я обещаю быть завтра как в штык на работе! - Иди уже давай, - послышался смешок, - только от радости не лопни, мне еще секретарша нужна. *** Поррим побежала по коридору, не обращая внимания на бурчащих ей вслед пациентов и докторов, которых она небрежно пихала в сторону. Ей было совершенно плевать на то, какими лестными отзывами ее одаривают люди в данный момент: перед ней стояла цель. Найти Карката. На удивление медсестры, палата №413 закрыта, и дежурная уборщица на вопрос: «А где парень, который сидел там?», молча показала на выход. - Вот черт! – раздосадовано воскликнула Поррим и направилась быстрым шагом в приемное отделение, даже не поблагодарив уборщицу за помощь. Та лишь фыркнула и продолжила ласково намывать пол старой тряпкой, приговаривая что-то о невоспитанной молодежи. - Канкри! - дверь в комнату ожидания резко распахнулась, пропуская брюнетку. Та беглым взглядом осмотрела присутствующих здесь людей и с радостью заметила яркий, буквально кричащего красного оттенка, свитер ее друга. - Извольте заметить, что на данный момент медицина, которую общество привыкло считать большим шагом в утопическое будущее, не является образцовой, учитывая то, на каком уровне она находится по сравнению с другими странами. Хотя, сей факт вполне оспорим, что дает немалую пищу для размышлений ученых-медиков всего мира… Канкри бодро вел монолог, сидя на диване в окружении любопытных пенсионерок, которые или податливо кивали в ответ на его слова, или же вставляли свои пять копеек, начинающиеся со слов: «А в наше время…» Но Поррим не дала продолжиться дискуссии: несмотря на недовольные причитания бабушек «Вы что творите, девушка?» и сопротивление опешившего Вантаса, Поррим схватила его за шиворот свитер и потащила к выходу. - Прекрати немедленно! - крикнул Канкри, освобождаясь из цепкой хватки Марьям, а затем бережно поправил ворот свитера, подарив девушке взгляд полный обиды. - Вы посмотрите, какие мы нежные ,- засмеялась девушка и хотела продолжить, но ее наглым образом перебила эмоциональная речь Вантаса: - Как ты вообще смеешь внедрятся в мое личное пространства таким вульгарным образом, Поррим Марьям? В принципе, я могу принять сие действие, как попытку атаковать меня или умышленно нанести увечье, что меня довольно-таки пугает. Потому я немедленно желаю услышать от тебя, моя дорогая Поррим, оправдание за твое агрессивное вторжение в мой разговор между теми немолодыми леди… - Ладно-ладно, прошу прощения за свитер, - вздохнула девушка, - но мне нужно срочно связаться с Каркатом, и, надеюсь, ты мне в этом поможешь. - Если это не настолько очевидно, то я скажу: мой брат поспешил покинуть больницу, что меня немало удивило, ведь он даже не назвал причину своего поспешного исчезновения. - Я знаю про это, не тупая. Дай мне свой телефон! - З- зачем тебе мое мобильное устройство? - настороженно спросил Канкри, засунув руку в карман, где покоился его телефон, но Поррим вместо ответа дала ему смачный подзатыльник и быстро вытащила телефон, пока Канкри ошарашено потирал свою голову и смотрел удивленным взглядом на девушку. - Это что за рукоприкладство? - возмутился парень, но Марьям, даже не обратила внимание на него. Ее взгляд приковал дисплей мобильника, где мелькнула надпись «Контакты», - я желаю услышать объяснения, женщина! - Мне нужно позвонить твоему брату, гений ты наш. Но ты иногда так тормозишь, что пришлось самой взять у тебя телефон, - ответила Поррим, а затем воскликнула, - Бинго! Вот и номерок твоего братика. Надеюсь, ты будешь не против, что я позвоню, - и, увидев обиженное лицо Канкри, закончила, - я тоже люблю тебя. - Коварная женщина, - пробубнил Вантас и пошел обратно в комнату ожидания, к креслу. *** Каркат почувствовал вибрацию в своем кармане. Достав телефон, он увидел надпись «Злоебучий братец». - Надеюсь, ты звонишь по делу, болтающий кусок идиота, - мрачно поздоровался Каркат с собеседником. - Кхэм, это не Канкри, - в трубке послышался знакомый женский голос, - меня зовут Поррим, помнишь меня? Каркат запнулся и неким недоверием посмотрел на свой телефон, словно он ему привиделся, а потом ответил: - Да, я помню вас. Но можно спросить: как вы спиздили телефон у того засранца? - Очень просто, - засмеялась Поррим, - он иногда бывает очень добрым и великодушным. Тут с трубки донеслось злобное шипение Канкри: «Ненавижу тебя, женщина». - Я тоже тебя люблю! - крикнула Поррим в сторону, а потом продолжила разговор, - я, собственно, не просто так звоню тебе, Каркат. - Пфф, я уже понял. - Это по поводу Джона… Он просил меня кое-что тебе передать, - и у Карката судорожно екнуло сердце при упоминании Эгберта. - Джон?! Как там этот ебанат?! - взволнованно спросил он. - Пока неизвестно, у него еще операция не закончилась. Но перед тем, как она началась, он сказал мне кое-какие слова… Честно, говоря, я не имею ни малейшего понятия, что они значат, но наверно ты догадаешься. - Говорите уже! - Вантасу уже не терпелось узнать – чутье подсказывало, что это нечто очень важное, что-то, что может помочь ему в расследовании. И он не прогадал. - Он говорил про какой-то дневник. Сейчас процитирую его слова: «Дневник.. В комнате..» Каркат выслушал внимательно, а затем призадумался: о какой комнате идет речь? Ведь он переехал к нему, Каркату, практически без вещей, и, насколько он помнил, у Джона не было с собой ни одной книжечки или блокнота, что могла играть роль дневника. Разве что он говорит о другом месте… - Невъебенно огромное спасибо, Поррим, - серьезно сказал Каркат, - это поможет расследованию. - Не за что, но о каком расследовании ты говоришь? Неужели ты детектив?! - Типа того, - хмыкнул Вантас и закончил разговор. Этот телефонный разговор был чуть ли не благословением все богов, в которых он верил, думал Вантас. Теперь у него появилась маленькая, но все же прочная ниточка в расследовании, что могла помочь найти центр клубка, причину, почему Джон убил своего отца. По его мнению, мальчишка мог оставить свои последние записи о том роковом дне, или же заполнять его ежедневно, словно какая-нибудь мечтательная девочка. Но оставался один вопрос: где же он его хранил? Об этих вещах рассуждал Каркат, идя по улочкам своего родного городка. Разнообразные прилавки, полные ярких, привлекающих взгляды, предметов, продуктов, витрины с модной одеждой – все это проскальзывало мимолетно перед небрежным взглядом Карката. Иногда его задевали зазевавшиеся прохожие, за что получали порцию сочных матов от Вантаса, были даже детки, мамочки которых закатывали глаза и закрывали ушки своим чадам, лишь бы они не слышали новые для них эпитеты, достойные речи самого матерого матроса. А ноги парня несли его вперед и вперед, по грязному асфальту. Иногда они зацеплялись за какие-то бумажки и пылинки, опавшие листики – на улице была осень, но все равно шаг не прекращался. И вот, наконец, асфальт сменился плиткой у входа полицейского участка. Каркат остановился на мгновение, а затем резко толкнул дверь от себя и быстро направился в сторону кабинета, на двери которого виднелась табличка «Соллукс Каптор – инспектор», ни с кем не здороваясь. Арадия, сидевшая у своего рабочего места, окруженная кучей папок и бумаг, лишь удивленно посмотрела ему вслед, а потом, пожав плечами, вернулась к своей работе над бумагами. - Туки-тук, засранец! - и дверь в кабинет была открыта нараспашку. Сидящий до этого за столом инспектор , вздрогнул и рывком вскочил со своего насиженного кресла. - Хэй, Каркат, какими судьбами? – поприветствовал Соллукс своего товарища. Но тот лишь в ответ хмыкнул. присел напротив рабочего стола и хмуро спросил: - Где улики с места преступления? Но Каптор не обиделся за такое грубое приветствие (а точнее, за отсутствие оного) и полез в отделение своего шкафа слева от стола, в котором хранилось куча всего: отчеты, документации расследований, архивы, досье на убийц, жертв, подозреваемых и различные детали в виде улик и предметов, изъятых на месте преступления. - Вот, держи, - Каптор кинул в сторону Карката небольшой целлофановый пакетик, а затем закрыл шкаф на замок, - в принципе, это все, что мои ребята смогли найти в доме Эгберта. Но можно спросить: зачем оно тебе нужно? - Для следствия, конечно, - хмыкнул Каркат, открывая пакетик. Высыпав содержимое на стол, он бегло осмотрел вещи, а затем снова обратился к инспектору: похоже, полученное его не очень обрадовало, - это все? - Да, Каркат. Как я уже сказал, это все. Вантас покачал головой, а затем аккуратно все сложил обратно в пакет. Вставая, он передал его Соллуксу и обратился: - Дай мне ключи от дома Джона. - Зачем? - удивленно спросил Каптор. - Мне нужно кое-что там найти. Кое-что, что твои пустоголовые ищейки не смогли вынюхать своими шнобелями, - Каркат протянул ладонь вперед, - Давай ключи! - Ладно-ладно, бери свои ключики, ищейка ты наша, - коварно усмехнувшись, Соллукс приблизился в Каркату и помахал прямо перед его носом связкой звенящих ключей, - Но-но, - он со смешком поднял руку вверх, наблюдая за тем, как Каркат нетерпеливо тянется, - я еще не узнал, что получу взамен. - И не надейся, что я пойду с тобой на свидание, мудак, - прорычал Каркат и выхватил ключи. - Эй, я не отношусь к партии светло-синих! - Каптор поднял руки в примирительном жесте. - У меня есть Арадия… - И Фефери, и Эридан и еще куча шлюх, которых ты меняешь, как носки, если ты их меняешь, мудила всеебущая. - Черт, Каркат, ты слишком много знаешь. Иди уже с ключами, только никому не говори, иначе я обвиню тебя в краже улик с места преступления! - Хо-хо, пизди дальше! - Каркат показал нецензурный жест средним пальцем и с гордо поднятой головой покинул кабинет инспектора. *** Дом Джона находился на окраине города, в районе жилых домов и особняков. Это было место, в котором каждое здание похоже на предыдущее: белый домик с образцовым газоном. Но дом Эгберта все же выделялся среди этой кирпичной белизны своей неухоженостью и чувством покинутости. Пройдя через калитку, Каркат огляделся вокруг. Заросший газон тут и там начинал оплетать низенький забор, вокруг которого уже успел вырасти вьюнок. За домом виднелось нечто зеленое с огромной пружиной. Вглядевшись повнимательнее, Каркат понял, что это была детская качелька. Странная, но качелька. Отперев ключом входную деревянную дверь, Каркат попал в белый коридор, переходящий в огромную, уютную гостиную. На белоснежных стенах ( Каркат задумался над тем, что у хозяина дома какой-то фетишизм к этому цвету) висели картины, на которых были изображения арлекинов и клоунов. Прямо напротив входа гордо возвышался старинный камин, что ярко контрастировал своей мрачностью с белизной остального дома. На светлых ступеньках, ведущих вверх, на второй этаж, Вантас увидел засохшие пятна крови. Они создавали некий след, что вел в сторону одну из дверей, которая, увы, была обклеена желтыми лентами «вход запрещен». - Ну и хуй с этим, - пробормотал Каркат и поднялся по лестнице вверх, попутно доставая свой телефон из кармана, чтобы использовать его в качестве фонаря – электричество здесь было отключено. На втором этаже было темнее, чем внизу – окон почти не было, и мягкие лучи заходящего солнца не могли проникнуть сюда. Хоть и было очевидно, что здесь уже никого давно нет, Каркат ступал с несвойственной ему осторожностью, освещая все на его пути, будь то угол или какая-то мелочь интерьера в виде очередной картины с арлекином. Шаги парня эхом звучали по всему коридору, но затем звук быстро поглощался давящей на виски тишиной. - Вот дерьмо. Здесь столько комнат, а я не знаю, куда идти, - прошипел Каркат, оглядываясь, - и куда, блять, надо идти? И тут под свет экрана телефона попалась невзрачная на вид дверь со слегка потертой табличкой «Джон». - Ну охренеть просто, - Каркат дернул ручку на себя, и дверь со скрипом отворилась. И тут же парню почудилось, что что-то прошелестело на первом этаже вслед за скрипом петель. - Твою же мать, - он вздохнул и поспешил зайти в комнату Джона, а затем закрыть за собой дверь, - мне эта хуйня совсем не нравится, вдруг еще и призрак папашки этого еблана встречу. - Таак, дневничок, ты где? - Вантас увидел сквозь тьму спальни очертания небольшого письменного стола. Он скромно стоял в уголке и был практически прикрыт многочисленными коробками, в которых хранилась разнообразная мелочь, не требующая к себе внимания, по крайней мере, по мнению детектива. - Блять, опять коробки! - Каркат не выдержал и повысил голос. - Ненавижу их! - и пнул ногой одну из стопок. Та с грохотом упала, создавая небольшой дымок из пыли. Из коробок выпали блокнотики, бумаги, папки и тетради. Поворошив выпавшую макулатуру носком ботинка, Каркат сплюнул и пнул еще одну стопку, тем самым освобождая себе путь к письменному столу. Он прямо чувствовал, что его цель находится именно там. И вот еще куча коробок с «бабах!» была нещадно повалена на пол, присоединяясь к своим падшим сестрам. - Хвала ебучим хуям! - обрадовался Каркат: теперь проход к столу был свободен. Но его радость прервал тихий, но отчетливый стук на первом этаже во входную дверь. Раз, два – он повторялся, словно какой-то ритм. Но это был точно не ветер. От этого внезапного шума в душе Карката поселилась тревога и легкий намек на страх. Но он лишь сжал телефон сильнее в запотевшей ладони и поспешил искать дневник Эгберта. Проведя другой рукой по столу, он понял, что тот пуст. - Блять, - прошипел детектив и опустился на корточки, чтобы свет телефона смог попасть на полочки стола, - ну что же мне так невьебенно не везет?! На одном из ящичков стола был маленький, но вполне крепкий замок. Да не простой, с цифровым паролем. Но Вантасу было совершенно наплевать на этот код. В нем кипела невероятная, чистая ярость, обоснованная ненавистью ко всему, что было вокруг него. В голове был вихрь эпитетов, запланированных фраз и реплик, которые так и норовили соскочить с языка, чтобы подарить миру красочное описание того… - ДА ЧТО ЗА НАХУЙ ТУТ ТВОРИТСЯ? Каркат не выдержал и заорал на весь дом, кинув в сердцах свой мобильник на пол, тем самым погрузив комнату во тьму. За окном была ночь, но света луны не хватало на освещение, ровно как и мерцания звезд. - От-кры-вай-ся! - завопил Вантас, пиная на каждом слоге письменный стол, не щадя сил на удар. Его нервы сдали, он был готов ломать, крушить и творить хаос, лишь бы найти дневник и свалить с дома. Пусть и ярость раскрепощала, но страх остался: возможно, он подстегивался тем, что парень был один в доме, в котором убили человека, да еще и ночью, а может тем, что он верил в разнообразную суеверную чушь вроде оживших покойников и призраков…. - Да чтоб… Тебя… Хуи… Пинали! – и с жалобным скрипом ящичек отвалился от стола, а точнее, что от него осталось после побоев. Так деревянная мебель признала поражение перед злющим как черт Каркатом, что злорадно усмехнулся и принялся шарить рукой по ящичку. В ладонь скользнуло что-то твердое. - Ну наконец-то, - прошептал Каркат, осматривая в руках находку: слегка потрепанный, но все еще целый дневник, который был подписан на обложке «Джон Эгберт», был у него в руках.