Осколки

***

Май 2000 года

Ванная старост, звук льющейся воды, девушка с закрытыми глазами стоит под тёплыми струями воды в душе. Когда едва слышно из-за шумящей воды скрипит входная дверь, она чуть поворачивает голову на звук и рассерженно говорит, стараясь перекричать шум воды: - Джинни, я же сказала - через полчаса! Нет абсолютно никакой необходимости в том, чтобы проверять меня каждые пять минут! Не услышав ответа, она выключила воду и, развернувшись, сделала несколько шагов к входу, касаясь рукой плитки на стене. - Джинни? - Это... Это не Джинни... Я, пожалуй, пой... - Малфой, - его фамилия из ее уст звучала как утверждение и одновременно как приветствие. Девушка вернулась в огороженную душевую и включила слабый напор воды, достаточный чтобы не мёрзнуть и слышать все, что происходит. - Не знал, что здесь кто-то есть. И... - И? - казалось, ей было безразлично, что прямо в этот момент он может спокойно разглядывать ее нагое тело. - И что ты приедешь, - он тяжело выдохнул. Девушка хмыкнула не поворачиваясь. - Я не могла упустить возможность хоть на пару дней выбраться из душной палаты, - она осторожно нащупала рукой пузырек с шампунем и, по прежнему не открывая глаза, осторожно открутила крышечку и поднесла к носу, чтобы ощутить аромат. - Манго... Или персик... Она рассеянно провела рукой по полочке и не обнаружив нужный пузырек, повернула голову через плечо. - Подай мне баночку шампуня с сиренью... Одной рукой она перебирала мокрые волосы, а вторую требовательно протянула за спину. - Я пожалуй пойду. - И даже не поможешь мне? - Один раз уже помог... Девушка раздражённо выдохнула и развернулась лицом к нему. - Малфой... - Она начала очень мягким тоном, таким обычно говорят с детьми. - Я не виню тебя ни в чем. Если потеря зрения - это плата за то, что я осталась жива, то это не такая уж большая цена. Многие отдали намного больше. Она вышла из под душа и направилась к своим вещам, осторожно ступая по холодному полу. Сделала пару шагов в верном, как ей казалось направлении, как одну ее кисть обхватила мужская рука и в нее был вложен небольшой пузырек. Девушка, хмыкнув, направилась обратно к воде. - Я должен был предугадать... - Долохов тот ещё сукин сын, не поспоришь, но... - Он в сто крат хуже, - Драко хмурился, разглядывая ее спину, подтянутые ноги и ягодицы, и ощущая, что чисто физиологически девушка вызывает в нем определенную реакцию. - ... но это действительно спасло мне жизнь, - девушка вылила немного шампуня на ладонь и, отставив в сторону пузырек, начала вспенивать средство на длинных волосах. - Он посчитал тебя предателем... - Он был прав. - ... и переключился на тебя, забыв прикончить меня. И в итоге мы оба живы. Мне говорили, что на тебе места живого не было. - Но меня вылечили за неделю-две, а ты... - А я жива. Благодаря тебе. Спасибо, кстати. Она развернулась лицом к нему и начала смывать пену с волос. Он на несколько секунд замялся и даже пытался прикрыть свой стояк халатом, но потом мысленно себя отругал за это, вспомнив, что его собеседница этого не заметит. А вот шорохом движений можно было себя выдать. - Ты совсем не стесняешься... Непривычное поведение для заучки. - Меня несколько раз обследовали разные команды врачей, в большинстве своем мужчины. А обследование, как ты знаешь, включает в том числе осмотры, когда на пациенте минимум одежды или она и вовсе отсутствует. Да и в принципе, как-то проще относишься к тому, в каком виде ты предстанешь перед человеком, когда ты сам этого не видишь. Девушка вышла из-под теплых струй воды и вновь протянула к нему руку и попросила: - Лавандовый скраб, пожалуйста. Белая баночка с фиолетовыми цветами. - Все твои баночки, они не такие как у... У других девушек, - он отыскал нужную банку и вложил в протянутую руку. - Колдомедики решили сократить количество магических средств, которыми я пользуюсь, - девушка открыла баночку и, зачерпнув немного сиреневой массы, начала втирать ее в свои плечи. - Поэтому всё то, что не лекарство, у меня магловское: шампуни, гели для душа, скрабы, крема, сыворотки и прочие женские штучки. Драко зачарованно наблюдал, как она массирующими движениями втирает в свои руки, бедра, живот, грудь и шею "фиолетовую жижу". Ее голос стал фоном, пока он жадно всматривался в ее тело, впитывая этот образ. - Плюсом, что магглы - те ещё выдумщики - собирают в своих склянках невообразимые композиции. Напишут на баночке: "Яблочный штрудель", и ты думаешь: " Ну как его можно туда засунуть!". Открываешь, нюхаешь - реально штрудель, представляешь! - Ага, - он рассеянно согласился с ней, хотя прослушал все, что она говорила. - А спину как? Гермиона с улыбкой протянула ему баночку. - Обычно, сама как-нибудь. Но иногда - кто-то помогает. Ну? - она немного нахмурилась, словно не понимала, чего он ждёт. Она уже почти опустила баночку со скрабом на полку, когда ее аккуратно вынули из ее руки. Улыбнувшись, девушка убрала мокрые волосы на одно плечо и отвернулась от подошедшего парня, подставляя спину. Он осторожно взял из баночки "фиолетовую жижу с непонятными точками" и осторожно начал втирать ее чуть выше лопаток девушки. - Драко... - она промолчала, словно сама привыкала к тому, каково это - произносить его имя. - Драко, приходилось ли тебе принимать душ с девушками? Хотя, нет, подожди, я знаю ответ. Она хихикнула, как малолетка, впервые говорящая о поцелуях. - Приходилось ли тебе намыливать девушку в душе? - Что? - Ты можешь сильнее надавливать, это не больно. - Но тут словно песок... - Не думаю, что тебе удастся поранить меня скрабом, - она улыбнулась и чуть повернула к нему голову. - Тебе нравится мое тело, Драко? Она задала свой вопрос как раз тогда, когда его пальцы сместились вниз на ее талию. Он не мог оторвать взгляд от своих рук, которые касались ее спины, поглаживая и массируя кожу, распределяя по ней явно пахнущий лавандой скраб. - Очень... - сдавленно прохрипел он. Она повернулась к нему всем телом и улыбаясь, спросила: - Хочешь меня? - она словно русалка, манила к себе: задавала каверзные вопросы, протягивала к нему руки. Ещё секунда и он бы сдался в ее плен, но в этот момент открылась дверь и раздался голос Джинни. - Герми, ты как? Полчаса уже прошли, тебе что-то ... МАЛФОЙ! КАКОГО ХУЯ ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ? Голос Джиневры резко перескочил на высокие ноты, а в следующее мгновение она подталкивала в спину стремительно краснеющего слизеринца и демонстрировала ему весь запас ругательств, которым ее научили старшие братья. Вернувшись к Гермионе, она застала девушку смеющейся в голос едва ли не впервые за прошедший год. - Только не говори об этом мальчикам, Джи-Джи. Но, Господи, так смешно! Могла ли ты представить ещё два года назад, что Малфой будет мне спинку тереть? Девушки недолго молчали, а потом обе расхохотались. Гермиона, смыв с себя цветочный скраб, выключила воду и Джинни тут же поднесла ей полотенца. - Там платья привезли, Герм. Ты уверена, что не хочешь красное? Все планируют отдать дань школе и прийти в цветах своего факультета, ещё не поздно выбрать что-то другое. - Уверена, Джинни. Девушка отбросила полотенца на пол и протянула руку за бельем и пижамой.

***

Ей было довольно непривычно идти неспешным шагом по коридорам, по которым она раньше стремительно носилась вместе со всеми. Она понимала, что надевая платье из изумрудного бархата, она привлечет к себе много внимания и вызовет много вопросов, но и то, и другое было неизбежно в любом случае. Поэтому, сейчас, медленно спускаясь по многочисленным лестницам, она практически приклеилась к крепкому плечу Рона и старалась не обращать внимания на шепот, окружавший их пару. Коридоры и лестницы, которые, казалось, они знали вдоль и поперек, вдруг оказались слишком чужими. Потеряв зрение, она научилась "смотреть" руками и ногами. Вот под тонкой подошвой изящных лодочек чувствуется маленький камешек, вот под рукой неровность лестничных перил. Кто-то обогнал их на лестнице и их окутал аромат мужского парфюма, вызвав нелестный комментарий Рона. В этот раз на нем идеально подогнанная по фигуре вечерняя мантия и строгий классический костюм с белой рубашкой и красным галстуком. Волосы аккуратно уложены, лишь челка чуть сдвигается, когда он поворачивается к своей спутнице. Гарри и Джинни, умчавшиеся вперёд, чтобы отвлечь от неё внимание хотя бы части репортёров, выглядели подстать друг другу. Новоявленная миссис Поттер облачилась в облегающее бордовое платье, постоянно поправляя шлейф расшитого бисером вечернего наряда. Мистер Поттер так же с трудом скрывал волнение, слишком часто поправляя бабочку, подобранную в тон платья своей жены. Гермиона замерла за несколько метров до входа в Большой зал. Рон оглянулся на нее и сразу же наклонившись к ее уху, уточнил все ли хорошо. Девушка кивнула в ответ и, сделав глубокий вдох, первая сделала шаг в направлении дверей. Стоило им войти в украшенный к балу зал, как вокруг засуетились фотографы, которые непрерывно просили их повернуться и улыбнуться для фото. Рон кривовато улыбался, неуютно ощущая себя под прицелом камер, но держался молодцом. Он понимал, что его подруге ещё сложнее и что он должен быть для нее опорой. Придерживая кисть своей спутницы свободной рукой, он небольшими шагами продвигался в глубь зала, но пресса не стремилась их пропустить. Наоборот, все столпились вокруг них, комментируя столь откровенное пренебрежение правилами. Со всех сторон доносился шепот, подтягивались гости дворца, чтобы самим увидеть потерявшую зрение героиню войны, облаченную в ярко-зеленое бархатное платье. Приталенный силует и юбка, крупными волнами спускающаяся вниз. Изящный овальный вырез открывал плечи, а длина юбки чуть ниже колена демонстрировала стройные лодыжки и туфли на высоком каблуке. Лёгкий макияж, мягкие волны волос, слева убранные за ухо, длинные тонкие серьги. "Зелёное! Почему зелёное? Как так? Возмутительно!" - шепот доносился со всех сторон. Рон взглянул на девушку и в ее, казалось бы, расслабленном лице заметил тревогу и неуверенность. Следующим жестом он достал из внутреннего кармана мантии свою палочку и на глазах всей публики его галстук поменял цвет на зелёный, вызвав новую волну возмущения. Гермиона, догадавшись что именно только что произошло, чуть крепче сжала его плечо в знак благодарности. Толпа расступилась только после того, как через них протиснулась Макгонагалл и привычным требовательным тоном попросила мисс Грейнджер и мистера Уизли не создавать затор на входе. Найдя их в зале минутой позже, она уже более теплым голосом поговорила с ними несколько минут, рассказав про новости школы и осторожно уточнив про ход лечения своей любимицы. Как только она ушла, Рон приобняв за талию девушку, наклонился к ее уху и прошептал: - Одно слово - и мы тут же сбежим! - И не надейся, Рональд, мы не только останемся, но и танцевать будем! - девушке пришлось опереться ладонью на его грудь в попытке дотянуться до его уха, но ему всё равно пришлось наклониться к ней. Вокруг сразу защёлкали вспышки фотокамер, а один из смелых репортёров спросил: - Мистер Уизли, можно ли считать, что ваш зелёный галстук и платье мисс Грейнджер - это знак уважения к соперникам - Слизерину? Или же это провокация с целью развязки нового конфликта? - Зелёный - цвет спокойствия. Ведь здорово, что мы с вами живём в спокойное время, разве не так? - любезно улыбаясь, ответила Гермиона. Повернувшись спиной к папарацци, она в сопровождении Рона отправилась к своему столу. Недалеко от них стояли слизеринцы, во главе с только вошедшими Малфоем и Паркинсон. - Это была Грейнджер? - довольно громко произнесла Панси, чем привлекла внимание всех, кто был поблизости. - Только хотела похвалить наряд... - А наряд-то ничего! - хохотнул кто-то из парней сзади. - Была б она такой знойной в школе... Малфой не стал дожидаться окончания этой фразы, он чуть скривившись направился к столу с напитками. Подхватив два бокала, он быстрым шагом приблизился к столу, за которым в одиночестве сидела Гермиона. - Выпьешь? - он задал вопрос, протягивая бокал в ее сторону. - Я не пью, но буду, - девушка, заметно напрягшаяся при его приближении, словно расстаяла, узнав его по голосу. Он вложил в ее протянутую руку бокал вина, уточняя: - Белое, скорее всего полусладкое. Она благодарно кивнула и отпила из бокала. В это время к ним полетел фотограф. - Мистер Малфой, позволите сделать снимок? - Если мисс не возражает... - Не возражает, - тихо, но уверенно ответила Гермиона, отставляя бокал на стол. Малфой последовал ее примеру. Свободной рукой девушка проверила не топорщится ли вырез платья, поправила волосы и повернулась в сторону фотографа. - Приготовьтесь, три, два... - Чуть правее, - едва слышный шепот Малфоя отвлёк ее от объектива и она подняла свое лицо к нему вверх. Сам он опустил взгляд на нее. -... Один! Услышав последнее слово, они оба повернулись к камере. Сверкнула вспышка, фотограф поблагодарил их и исчез в толпе. - Где твой кавалер? - спросил Драко, садясь на свободный стул рядом с ней. - Его украла одна из сестер Патил. - Дурак. Даже слизеринцы обсуждают, какая у него классная спутница, а он с другой. - Знаешь, в больнице не очень много книг для слепых. Поэтому мое новое увлечение - спортзал и бассейн. - Что? - Драко не понимал, к чему она это сказала. - Сомневаюсь, что слизеринцы считают классной именно меня. Наряд, фигура - возможно, но я все та же грязно... - Ты не... - он замолчал, обратив внимание на ее руки. - ...кровка, - закончила Гермиона, проводя пальцем по шрамам левой руки, которые светлыми полосами выступали на коже, неприкрытой четвертными рукавами платья. - Если бы я мог... - Но ты не можешь... Можно личный вопрос? Малфой увидел приближающегося к их столу Гарри, за которым суетливо спешила Джинни. - Малфой, - Гарри кивнул в знак приветствия. - Поттер, Уизли, - кивнул в ответ блондин. - Вообще-то, тоже Поттер, - поправила его Гермиона, а Джинни показала пальцем на обручальное кольцо. - Мои поздравления, Уизлетта! Жениться в 20, Поттер, серьезно? - Драко насмешливо посмотрел на парня и, не дав времени на ответную остроту, повернулся к Гермионе. - Грейнджер, как насчёт танца? - Даже два, если выдержишь, - усмехнувшись чисто по-Малфоевски, девушка, оперевшись на стол, поднялась на ноги. Малфой подошёл к ней и взял ее за руку, поддерживая ее локоть второй рукой. Они вышли к танцующим парам, остановившись почти в центре. Медленная ритмичная музыка, низкий голос темнокожей певицы создавали невыносимый романтик. Девушка скользнула свободной рукой вверх по груди парня, остановив свою руку на плече. Драко, в свою очередь, обхватил ее талию и плавно повел в танце. - Можно личный вопрос, Грейнджер, задавай, - в беспокойстве за невидящую девушку, он довольно близко к себе ее прижал, и эти слова прошептал почти в макушку ей. - Боюсь, вопрос, который я хотела задать, может испортить этот чудесный вечер. - Заинтригован, теперь я ещё больше хочу его услышать. Мне казалось, что меня сложно задеть, а тем более разозлить настолько, чтобы устраивать сцены посреди приема. - Твоя метка. Что с ней стало после... После всего? Она остановилась, подняв к нему лицо, словно глядя ему в глаза. Он замер вместе с ней, но через несколько секунд вернулся к танцу. - А говорил - сложно, - прошептала Гермиона. - Вернёмся к столу? - Нет, продолжим. Признаю, удивлён. Ожидал чего угодно, но не этого... - он вздохнул. - Она больше не похожа на маггловские тату. Остались шрамы. Они, как и твои, никогда не исчезнут.

***

Сентябрь 2000

- Мисс, к вам посетитель, но его нет в списке, - медсестра неловко переминалась с ноги на ногу, раздражала Гермиону шелестом мантии. - Он просил не называть его имя, сказал, что хочет сделать сюрприз школьному другу. - Ну, зовите этого друга, - усмехнулась Гермиона. Когда дверь закрылась за ушедшей медсестрой, Гермиона пригладила пальцами волосы и тут же отругала себя за это. Открылась дверь и вошедший человек замер на пороге. - Господи, мои глаза сейчас расплавятся и вытекут! - воскликнул вошедший. Шелест рукавов мантии подсказал девушке, что он поднял руку к лицу и, предположительно, протер глаза. Не обратив внимания на недовольное бурчание медсестры, он подошёл к столу, оставил что-то тяжёлое и вернулся к двери. - У вас есть час, - после безразличной фразы медработника, он захлопнул дверь перед ее лицом. Развернувшись к комнате, он опять ругнулся и часто заморгал. - Мои глаза будут каждый раз так жечь, когда я буду поворачиваться к тебе? - Планируешь вернуться? - улыбнулась девушка. Ее чуть хриплый от долгого молчания голос отозвался лёгкими мурашками на шее мужчины. - Даже не знаю, - лениво протянул он, неспешно проходя по комнате и разглядывая все вокруг. - Уж лучше вы к нам... Больничная палата угадывалась в комнате лишь по белым стенам и холодному, неестественному освещению. Вокруг царил хаос из всех цветов радуги. Зеленый ковер с очень длинным ворсом, жёлтое кресло у окна, в котором расположилась девушка в фиолетовом платье, удобно подогнув под себя ноги. Ее колени были укрыты разноцветным вязанными пледом. Рядом с креслом стоял высокий торшер с оранжевым абажуром и жёлтой бахромой. Белый тюль, расшитый золотыми нитками, чуть колыхлся, хотя окно было закрыто. Чуть поодаль стоял такой же жёлтый диван, поверх которого был накинут клетчатый плед. В углу спряталась кровать из светлого дерева, поверх которой было заправленной розовое покрывало. Словно вишенки на торте, поверх ярко-розового покрывала были разбросаны многочисленные подушки самых невероятных оттенков и различных размеров. На свободной стене висели фотографии, на которых Грейнджер находилась в обществе друзей. На некоторых были первые дни после победы, другие же были сделаны совсем недавно. - Видишь ли, в виду определенных обстоятельств, я ориентируюсь на тактильные ощущения. Цвет для меня абсолютно бесполезный атрибут любой вещи, - пожала плечами девушка. По его шагам она поняла, что он остановился возле стены с фотографиями. А он разглядывал фото, которое совсем не ожидал здесь увидеть. Это был снимок с того самого бала. В центре снимка на стуле сидела девушка, повернувшись к камере полубоком. Ее длинная юбка касалась пола, одна нога была закинута на другую, демонстрируя изящные туфли, а руки спокойно лежали на бедрах. Как всегда идеальная осанка и лицо, поднятое к нему. Он стоял за ее спиной, одной рукой опираясь на спинку стула, вторую спрятав в карман. Его взгляд был опущен на девушку внизу. Спустя мгновение, они оба поворачиваются к камере. Он хмурится, а она едва заметно улыбается. Это фото мгновенно напомнило ему семейные портреты его семьи. - Это идея Джинни. Она считает, что я захочу все увидеть, когда вернётся зрение. Парень обернулся и посмотрел на нее. - Как у тебя с легилименцией? - Это был едва ли не первый пункт в моем списке: "Освоить после войны". - Я подумал, что так ты возможно смогла бы видеть. Через воспоминания других. - Не думаю. Я пробовала погружаться в омут памяти. Это не сработало. Да и для устойчивой связи в легилименции необходим зрительный контакт. И ты это знаешь. Она сел на диван и повернулся к ней. - Я принес тебе книги. Ты говорила, что скучаешь по чтению. - Ты такой фантазёр! - рассмеялась девушка. - Я говорила, что не могу читать обычные книги, поэтому у меня новые хобби. Ни слова о скуке. - А кто сказал, что я принес обычные? Насколько мне известно, ты уже достаточно хорошо изучила шрифт Брайля. - Надо же, мир сходит с ума. Ты узнал это у моих друзей? - Нет, за кого ты меня принимаешь?! Просто подслушал. Девушка снова рассмеялась. Она аккуратно отложила плед в сторону и, поднявшись с кресла, медленными шагами по угловатой траектории подошла к столу. Он наблюдал за ней, видя, как беззвучно шевелятся ее губы, отсчитывая шаги. Затем, ее руки скользнули по столу, и, нашарив невысокую стопку книг, начали изучать обложки. - Грозовой перевал, Атлант расправил плечи, Три трактата о сексуальности - Фрейд что ли? - хихикнула она, - Ночная смена и... Библия? - Ну извини, истории Хогвартса не нашлось... - парень развел руки, словно говоря: "Я сделал все, что смог!". Она вернулась к дивану и, провела рукой по спинке, чтобы найти место, где он сидел. Наткнувшись на его плечи, она, согнувшись, обняла его за шею и опустила свой подбородок на его левое плечо, тихо сказав: - Спасибо, Драко.

***

25 декабря 2000 года

- Я открою! - воскликнула Джинни и резво унеслась в направлении входной двери. Удивительно, как девушка оставалась такой же стремительной, находясь на седьмом месяце беременности. - Гарри, милый, подойди ко мне! - вскоре донёсся из коридора полный сомнения голос. - Продолжайте открывать подарки, мы сейчас. Поттер исчез в дверном проёме, а в гостиной воцарилась тишина. В последнее время в доме Блэков редко бывало так тихо, и теперь было слышно, что на первом этаже негромко переругиваются двое мужчин. - Может, стоит спуститься? - неуверенно предложила Молли, глядя на своего мужа. В этот момент голоса стихли и заскрипели ступеньки лестницы под ногами поднимавшихся людей. Когда гость появился в комнате, наступило абсолютное молчание. Пришедший обвел взглядом всех присутствующих, и, остановив свой взгляд на девушке, сидящей в кресле в своей любимой позе по кошачьи подогнув ноги, он достаточно громко и отчётливо произнес: - Добрый вечер! Тишина в комнате грозила перейти в пронзительный звон, когда сидящая девушка повернула голову на звук его голоса, слегка удивлённо произнесла: - Добрый, Драко... Парень казалось не замечал направленных на него настороженных и недовольных взглядов. Он, не снимая верхней одежды, прошел через комнату и опустился на корточки возле кресла. Джинни и Молли одновременно уставились на цепочку мокрых следов, оставленную им. Взмахом палочки Молли убрала растекшиеся лужицы. - Я нашел решение, - тихо проговорил светловолосый парень, обращаясь к возвышающейся над ним девушке и совсем не обращая внимания на общий возглас радости и удивления. - С рождеством, Грейнджер. С этими словами он взял своей холодной от мороза рукой ее руку и вложил в нее конверт. - Что это? - Мое согласие на проведение операции. Решение лежало на поверхности. Моя много-раз-пра-бабка в своих дневниках оставила подсказку к решению. Всего три слова: "Око за око". Предусмотрительные Малфои всегда оставляют лазейку. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то из Малфоев захочет помочь тому, кого он проклял. - Не понимаю... - рассеянно произнесла девушка. Они не обращали внимания на всех вокруг, словно никого и не было. Он смотрел на нее, держа ее руку своими, а ее пальцы дрожали, сжимая переданный ей конверт. - Для этого проклятья нет контрзаклятия. Но есть другое решение этой проблемы. Хирургическое. Око за око, Грейнджер. Хочешь ты этого или нет, но я верну тебе то, что отнял. Все женщины, наблюдавшие за этой сценой, к этому моменту уже протирали глаза от нахлынувших слез. - Подумать только, у Малфоя есть совесть, - пробурчал Рон, засовывая руки в карманы. - И сердце не клубок змей, - усмехнулся Гарри, прижимая к себе рыдающую Джинни. Драко впервые позволил недовольству проявится, закатив глаза и едва слышно хмыкнув. Гермиона высвободила руку из его пальцев и, ведя обеими руками по предплечьями, плечам, спустилась на пол, становясь на колени перед ним, обнимая его за шею и шепча на ухо: - Я знаю, что ты закатил глаза... - он обнял ее в ответ. - Спасибо, Драко!

***

Февраль 2001 года

- Осторожнее, Мистер Малфой! Сейчас мы снимем повязку, но не спешите открывать глаза. Сначала проведем осмотр, а затем убавим свет, чтобы вы не испытывали дискомфорта. Он сидел в кровати, ощущая как постепенно снимают бинты с его головы. Когда все повязки были сняты, к его лицу осторожно прикоснулись пальцы врача. Они едва касались кожи, порхая вокруг глазниц. - Вам наверняка захочется взглянуть в зеркало. Предупреждаю, что вид у вас мягко говоря не очень, но отек и синяки пройдут. А сейчас, если вы готовы, - он услышал, как палочка врача рассекла воздух, приглушая свет, - медленно открывайте глаза. Руки Драко сильно сжали покрывало, спустя несколько секунд отпустили, и он медленно открыл глаза. Сначала ему было сложно сфокусироваться, но потом, он смог разглядеть стену за спиной доктора. В его палате был включен лишь боковой свет, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть приятные теплые оттенки жёлтого. "Только два человека знают, что я люблю жёлтый. Мама и Грейнджер..." Он повернулся к врачу и тихо, но отчётливо произнёс: - Как она? Доктор улыбнулся. - Прекрасно, мистер Малфой, правда ей пришлось сменить палату. Ей сложно было находиться там, когда она увидела все... разнообразие... - доктор рассмеялся. - Я хочу увидеть ее, - твердо произнес блондин. - Уже поздний вечер, она отдыхает, мистер Малфой. Она очнулась на следующий день после операции. И каждый день приходила к вам, сидела здесь и ждала, что вы проснетесь. Трижды мы находили ее в вашей палате после отбоя. - Сколько дней? Как долго я не прих... - его голос сорвался на полуслове и он сомкнул челюсти, ожидая ответа как приговора. - Шесть дней, - пожав плечами, ответил доктор. "Неделю! Она торчала здесь неделю!" - Проведите меня к ней, немедленно, - угрожающий тон никак не вязался с его видом. Доктор, видимо решивший, что спорить бесполезно, поднялся со стула напротив кровати и помог парню надеть халат и подал трость. Затем, поддерживая пациента за плечо, он медленно подвёл его к двери. Пройдя несколько дверей вправо по коридору, он осторожно приоткрыл дверь, пропуская туда молодого пациента. - Только недолго, мистер Малфой. И не забывайте, и вам, и мисс Грейнджер нельзя сильно волноваться. "Действительно, о каком волнении идёт речь. К ней всего лишь вернулось зрение, спустя почти три года. А я всего лишь проклял ее, а потом все исправил. Исправил же?..." Он медленно подошел к кровати, опираясь на трость. Осторожно сев на край кровати, он погладил по плечу спящую девушку. Она повернулась на правый бок лицом к нему, смешно сморщила носик. В теплом свете ночника он увидел, что под ее глазами темными пятнами разлились уже желтеющие кровоподтёки. Он ещё раз погладил ее плечо, опускаясь к кисти, и тихонько ее позвал: - Миона... Вот так сразу, от фамилии к уменьшительно-ласкательному. Она приоткрыла левый глаз, и посмотрев на него, снова закрыла. - Ты мне снишься, да? - грустно спросила она спросонья хриплым голосом. - Не в этот раз, моя хорошая..., - почти ласково произнес он. Это был тон, которым он говорил матери слова любви, когда они были наедине. Раньше он считал, что Нарцисса - единственная женщина, достойная этого. Сейчас он семимильными шагами сокращал то расстояние, что было между ним и Гермионой все эти годы. Сначала имя, теперь "моя хорошая", "моя". А дальше уже девушка, делает ему шаг навстречу, садясь в кровати и открывая глаза. Долго внимательно его изучает. С ее лица на него смотрит один темно-карий глаз, и один светло-серый, практически прозрачный на фоне темного. - Это так странно... - рассеянно шепчет она, гладит его щеку кончиками пальцев. - Снова видеть? - улыбается Драко, наслаждаясь ее мягкими осторожными движениями. - Нет, слышать свое имя, произнесённое твоим голосом. - Ну, теперь ты знаешь, каково мне было все это время, - он повторяет ее жест, проводя большим пальцем по жёлтым синякам под ее глазами. - Доктор сказал, что ты перебралась в другую палату. - Не могу же я так рисковать вновь приобретенным зрением! - воскликнула девушка и следом задорно рассмеялась. - Я забрала только фотографии. Джи-Джи была права, я действительно была рада увидеть все эти моменты. - Джи-Джи? А Джинни - недостаточно коротко? - Надо же, у тебя нет проблем с именами... - задумчиво произнесла Гермиона, лукаво улыбаясь. - И знаешь, я уже жду утро, чтобы запечатлеть на фото эти две "побитые" физиономии. Она указала на себя, затем на него. - Не думаю, что мне стоит позировать для камеры ближайший ... Месяц? Тебе говорили, как долго будут заживать синяки? В ответ прозвучал лишь смех. - Так ты себя ещё не видел? Ох, Драко, ты не представляешь себе, что тебя ждёт! Она спрыгнула с кровати и начала увлеченно искать что-то в тумбочке. - Почему? Очень даже представляю! - возразил парень. Девушка достала небольшое зеркало, размером с две его ладони и, прижав его к груди, стояла напротив Драко, оценивая его готовность. - Ну, давай проверим, - с этими словами девушка протянула ему зеркало. Парень слегка поморщился, оглядывая огромные, почти черные синяки под глазами своего отражения. А разный цвет радужек в сочетании со светлыми волосами навеял ему идею. - Зато теперь мы можем представить, как выглядел Гриндевальд в юности. Он забрал зеркало из рук девушки и встав с кровати, отложил его на тумбочку. Затем обернулся к стоящей девушке, молча смотрел на нее. Она в ожидании замерла, напряжённая как пружина, и так же молча смотрела на него. Их глаза отражали тьму и свет, скрытую в каждом из них. Опираясь на трость, он молча протянул к ней свободную руку, раскрыв ее для объятий, и она тут же влетела в его тело, сцепив руки за его спиной. Она плакала, пряча лицо в его груди, пока он гладил ее спину, глядя поверх ее головы в темное окно. - Теперь все будет хорошо, я прослежу за этим, - в полголоса произнес он. - Вот увидишь. Она освободила его талию от кольца своих рук, и захватив его шею, поднялась на носочки и поцеловала его.