Глава 5
7 марта 2019 г., 21:56
☼
Джено и Джемин уже ждут за их обычным столиком на последнем этаже огромного Данкин Донатс за зданием их университета, когда приходит Донхёк, уставший, мокрый, растрёпанный и в солнечных очках на двадцать оттенков темнее, чем следует, с учётом того, что на улице идёт дождь. Они быстро переглядываются, когда Донхёк плюхается на стул перед ними и кладёт голову на свои скрещённые руки. Джено пододвигает к нему пончик, и Донхёк откусывает небольшой кусочек. — Ладно, — произносит Джемин, — раз уж мы все здесь, можно начать с причины нашей встречи. — он указывает на Донхёка. — Что произошло между тобой и Ха Минхёком? — Не важно, — вздыхая, отвечает Донхёк. — Это важно, Донхёк, нам надо поговорить об этом. — Я влюбился в Марка. Джено и Джемин оба замирают. Они снова обмениваются взглядом — долгим и тревожным — и ещё раз, когда Донхёк снимает очки и кладёт их на стол, открывая взору свои опухшие красные глаза. — Так, ладно, это абсолютный приоритет. Ты плакал? Мне стоит поискать осиновый кол? Святую воду? Серебро? Дело в том, что Джемин всегда был готов защитить Донхёка по-своему сурово, упрямо, своим только-я-могу-тебя-ударить способом. Разве что вещью, которая сейчас нужна Донхёку, было совсем не возмездие. Он отрицательно качает головой и к самому большому ужасу своих друзей (и своему тоже) всхлипывает. — Я в порядке, в порядке, — отвечает он, отмахиваясь от их общей паники. Затем он утаскивает горячий шоколад Джено и делает один большой жгучий глоток, чтобы улететь от эндорфинов и сдержать слёзы. — Я просто... Кажется, меня зафрендзонили, — говорит он таким тоненьким голосом, что оба Джемин и Джено пододвигаются ближе, восклицая «Что?». — Я зафрендзонен, ясно? Марком Ли. Я даже не... Это так тупо, я даже никогда не пытался ухаживать за ним. И не то чтобы я ждал, что он обратит на меня внимание, но это всё равно больно. — он не говорит ничего осмысленного, но не может остановиться. — Всю ночь я сдерживал всё это, дожидаясь, пока Марк пойдёт спать, и как только встало солнце, я начал плакать, и я часами плакал, отчего у меня теперь раскалывается голова. Он чувствует мягкое прикосновение на своей руке и видит легонько похлопывающего его Джено. — Ты всё равно заслуживаешь лучшего, чем он. У Джено отстойно получается утешать людей. Более того, он не прав. Никто, кто был бы так же хорош, как Марк, не обратит на него внимания, не говоря уже о ком-то, кто будет лучше него. Тем не менее, Донхёк ценит его усилия, так что он кивает и кладёт голову на плечо Джено, пока Джемин заказывает лимонад и ещё пончиков с шоколадом и баварским кремом. Донхёк наедается до отвала, сморкается в рукав худи Джено и клянётся, что никогда больше не влюбится. — Мне жаль, Хёк, — говорит Джемин, когда Джено отлучается в поисках туалета. — В этот раз я правда хотел бы, чтобы ты был счастлив. Я имею в виду, что Марк казался очарованным тобой. — Марк просто... очень хороший, — он выплевывает слова со всей язвительностью, которой обладает (что значит совсем немного). Даже сейчас, страшный, отёкший и с разрывающейся от боли головой, он не может ненавидеть Марка, потому что знает, что тот желает ему только лучшего. Марк искренний, непорочный и действительно ценит их дружбу, в отличие от Донхёка, который со своей стороны решил вожделеть своего соседа по комнате и всем всё испортить. Джемин сжимает губы, как будто желая что-то сказать. — Ну давай, — устало выдыхает Донхёк, — говори. — Быть суперхорошим не означает, что Марк не может ошибаться. Я видел вас обоих, Хёк, у тебя звёзды сияют в глазах всякий раз, как ты смотришь на него, не может быть, чтобы он не заметил. Но он не обращался с тобой, как с другом. Он знал, что ты влюблён в него, и он сделал всё, чтобы этому поспособствовать, и лично с моей стороны это выглядит так, будто он своего рода воспользовался тобой. Донхёк качает головой, не убеждённый этими доводами, а Джемин бьёт кулаком по столу. — Послушай, ладно, ты не нравишься ему в этом плане. Кому какая разница? У тебя всё ещё есть мы, — он кладёт руку Донхёку на плечо и пододвигает ближе к себе. Донхёк шмыгает ещё раз и закрывает глаза. — Вы лучшие друзья на свете, что бы я без вас делал? — Наверное, ел бы меньше пончиков. Донхёк кивает. — Я не хочу возвращаться домой сегодня, можно мне остаться у вас? Джемин обдумывает его просьбу. — Конечно, можешь. Не думаю, что мой сосед по комнате будет против сегодня поспать на полу ради тебя. Сосед по комнате выбирает именно этот момент, чтобы вернуться, принеся с собой ещё пончиков: «Хёку нужно поесть, чтобы восстановить всю ту энергию, которую он потратил, пока плакал из-за Марка!» — и Донхёк улыбается. Он любит своих друзей.☾
В конце концов все они спят на полу, Джено с Джемином по разные стороны от Донхёка на надувном матрасе, который они купили для зубрёжек до поздних ночей. Донхёк отправляет Марку сообщение, где говорит, что не придёт домой сегодня ночью, на что Марк отвечает грустным смайликом. Это был только первый из длинного перечня грустных смайликов, которые Марк отсылает Донхёку на протяжении всей следующей недели. Донхёк понимает, что это глупо: если бы Марк имел хотя бы смутное предчувствие о бесконтрольной влюблённости Донхёка к нему, такое поведение могло бы только подтвердить это, но он ничего не может поделать. Он думает о том, чтобы увидеть Марка, и его сердце буквально делает сальто в груди. Поэтому он ничего не предпринимает. Жизнь всё ещё продолжается. — Не могу поверить, что ты прошёл от стадии отрицания своей влюблённости до разбитого сердца и до чистого идиотизма вот прямо так. Они сидят за дальним концом длинного стола, прижатого к стене, наблюдая за тем, как поджаривается и готовится их мясо, и единственные два человека, которые сейчас могут их слышать, — это Чо Хеён, что сидит рядом с Джемином, и Хван Хёнджин рядом с Донхёком, но они слишком заняты спором о стаминальных клетках, чтобы разнюхивать что-то о личной жизни Донхёка (или её отсутствии). — Лучше бы я всё ещё был в стадии отрицания. Я скучаю по нему. Я хочу домой. — Тогда иди домой. — И что я ему скажу? Прости, что пропадал целыми днями? Сейчас, наверное, он уже знает, что нравится мне... — Он давно это знал, — шипит Джемин. — Мы уже обсуждали, Хёк. Поверь мне, он знал. — Ну, сейчас он, вероятно, знает ещё больше, потому что уровень поднялся от большой вероятности до всесокрушающей убеждённости, и теперь всё между нами станет ещё более неловким. Я знаю Марка. Он и без того неловкий, и если всё станет ещё хуже, то мы вообще вряд ли сможем когда-либо заговорить друг с другом снова, и я не хочу... — У вас всё в порядке? Ребята замирают на месте и поворачиваются к Ха Минхёку, что принёс ещё соджу. Донхёк уже слышит неодобрительный голос Марка, эхом проносящийся в его голове. — Всё хорошо, — отвечает Джемин, посылая Минхёку одну из своих ангельских улыбок. — Хёнджин просит тебя подойти. Джемин взволнованно оборачивается на Донхёка — в конце концов, они так и не поговорили о том, что случилось между ним и помощником преподавателя, — и когда он получает в ответ небольшой кивок, и просит прощения за то, что покидает их ради своего партнёра по лабораторной, оставляя Донхёка одного с Минхёком. — Выглядишь рассеянным сегодня... Тебе весело здесь? — спрашивает тот, и обычно у Донхёка не было бы времени, чтобы тратить его на Ха Минхёка и его противоречивый сексуальный кризис, но ему настолько не до этого, что он едва замечает, как помощник преподавателя опускается на место Джемина, находясь достаточно близко, чтобы их бёдра под столом соприкасались. — Я хотел поговорить с тобой уже несколько недель, — говорит Минхёк, находясь слишком близко. Он задевает локтём Донхёка, когда придвигается наполнить его бокал. — Ну, я был занят, — произносит Донхёк, наблюдая за плеском соджу в своём бокале. Из уважения он притворяется, что отпивает глоток, но бокал возвращается на стол нетронутым. Марк бы им гордился. — У тебя попозже будет время? Я думаю, нам стоит поговорить. Донхёк вздыхает: он откладывал этот момент слишком долго, да? — Ладно, — отвечает он. — Просто вот так «ладно»? — Я могу снова исчезнуть от тебя, если хочешь. Дай мне время и место и, будь уверен, меня там не будет, если тебе такое нравится. Но прошло уже почти две недели, я не могу продолжить игнорировать тебя ещё дольше. — У тебя на всё есть быстрый ответ, Ли Донхёк, и это в тебе мне нравится. — Я смотрю, тебе вообще многое во мне нравится, хён, — бормочет Донхёк себе под нос так тихо, чтобы только Минхёк смог услышать это среди всего ресторанного шума, — но, видимо, сам я тебе нравлюсь не достаточно. Минхёк вполне порядочен, чтобы в ответ на это сделать виноватый вид. Отлично. Он этого заслуживает. Донхёк поворачивается к мясу на гриле, пока Минхек перекидывается парой слов с Хеён. Все вокруг смеются, и всё здесь слишком громкое и слишком жаркое, а Минхёк слишком близко, прижимая Донхёка к стене, и его присутствие слишком явное и властное даже сейчас, хотя он не разговаривает с ним. Донхёк настолько в тумане, что едва замечает Шиён, перекидывающую ногу через скамью, чтобы сесть рядом с Хеён, и что-то возбужденно шепчущую ей на ухо. Он возвращается на землю, когда слышит слово вампиры. — Что ты сказала? — уточняет он, внезапно чувствуя прилив ясности сознания. — Я сказала, что здесь и сейчас в одном из закрытых залов есть смешанная группа, и среди них есть вампиры! Я столкнулась с одним из них, пока искала туалет. Они такие горячие! Хеён хихикает. — Ты знала, что сосед Донхёка по комнате вампир? — произносит она, и буквально весь стол поворачивается на него. Он краснеет, поворачиваясь к Джемину за помощью, но тот всё ещё застрял в оживленном разговоре со своим куратором. — Да, Марк вампир, — подтверждает он, — и он очень хороший. — Можешь представить его мне? — спрашивает Шиён, облокачиваясь на стол и хлопая ресницами перед Донхёком так, что почти обжигается о гриль. — Я всегда хотела поцеловать вампира. — Не настолько хороший, чтобы целовать тебя в качестве благотворительности, Шиённи, — говорит он со слишком широкой улыбкой на лице, потому что не она одна хочет поцеловать вампира. Она говорит ему, что он бессердечный, на что в ответ он щёлкает её по лбу и говорит, что этого никогда не случится. Она хнычет, и тогда он поднимает взгляд и встречается с глазами Марка, что смотрит на него из другого конца помещения не менее взволнованно и потерянно. Он покрасневший — до сегодняшнего дня Донхёк мог только представлять себе подобный вид — и в уголке его губ он видит крохотный намёк на кровь. Он бессознательно слизывает его начисто, когда замечает донхёков пристальный взгляд. Затем выражение его лица мрачнеет, и Донхёк понимает, как это, должно быть, выглядит в его глазах: разгорячённый и пахнущий алкоголем Донхёк, другой парень, почти обвивший его. Донхёк немедленно опускает взгляд, закрывает глаза и желает стать невидимым. Минхёк врезается в него, когда поворачивается снять немного мяса с гриля, и его прикосновение обжигает. В комнате недостаточно воздуха, чтобы дышать. Когда он снова открывает глаза, Марк всё ещё здесь, всё ещё смотрит на него. Тогда Донхёк замечает, что он тоже не один. Он с девушкой, с хорошенькой девушкой в розовом платье и милой помадой, что улыбается Марку из-под своей чёлки. Марк не улыбается в ответ. Марк даже не видит её. Он просто смотрит на Донхёка, не разрывая зрительного контакта, пока кто-то — Юта, кажется, — что-то не говорит ему, и тот поворачивается в сторону — в этот момент Донхёк понимает, что пора сваливать. Он пытается послать Джемину в другом конце помещения сигнал SOS, но тот слишком занят, пересказывая Профессору Мин историю о том инциденте с микроскопом во время экзамена в прошлом семестре, но Донхёк не может позволить себе ждать его и потерять неделю успешного избегания Марка, просто чтобы встретить его здесь словно гром среди ясного неба. Он хватает своё пальто, оставляет немного денег на столе, хотя профессор Пак в итоге, скорее всего, заплатит за всё сам, и покидает помещение так быстро, как только может, только чтобы быть остановленным в коридоре... Ха Минхёком. — Ты уже уходишь? — спрашивает он, ухватив Донхёка за рукав, удерживая его от того, чтобы просто исчезнуть. — Я думал, ты сказал, что не пропадёшь от меня на этот раз. Донхёк стонет: сейчас не время для этого разговора с Минхёком. — Просто кое-что случилось. Я клянусь, это последний раз, — говорит он, пытаясь высвободиться из минхёковой хватки. Он глубоко сожалеет, что не поговорил с ним раньше, так что ему бы не пришлось делать это сейчас, одной ногой на улице в поисках пути к отступлению, и другой — в дверях ресторана, проверяя, не собирается ли Марк следовать за ним. — Я просто хотел извиниться за прошлый раз, — говорит Минхёк, — Мы были немного пьяны и нас унесло. Ты хороший, Донхёк, ты хороший донсэн, но ты не... Я был неправ, понимаешь? Он выглядит таким грустным, пока говорит всё это. И Донхёк знает, что он лжёт. Он не был настолько пьян. Он не был пьян вообще. Он расстроен, потому что ему это понравилось. И в какой-нибудь другой вселенной Донхёк мог бы быть достаточным мазохистом, чтобы влюбиться в эту грусть, он мог бы попытаться заставить Минхека изменить своё мнение. В этой же вселенной он просто облегчённо выдыхает. Это не его отвественность — решать проблемы Минхёка. А также не лучшее время и место. — Всё нормально, — в конце концов просто говорит он. — Я тоже хотел бы извиниться за свои постоянные исчезновения и за то, что отказывался поговорить с тобой. — Надеюсь, я не разбил тебе сердце или вроде того. На это Донхёк смеётся. — Это не так просто, хён, не нужно волноваться за меня. И ему правда не нужно. Единственный, кто в данный момент может разбить ему сердце, — это Марк, а Марк слишком хороший, безупречный, аккуратный и правильный, чтобы разбивать вещи. Даже такие никчёмные, как сердце Донхёка. — Я рад, что теперь всё в порядке, — говорит Минхёк, кладя руку на донхёково плечо и прижимая ближе. — Я тоже рад, хён, правда! Но сейчас мне правда нужно идти, пока... Он выворачивается из-под рук старшего и поворачивается, чтобы уйти как раз в тот момент, когда одна из дверей в приватные залы открывается и оттуда вываливается Марк Ли, за которым следует миленькая девушка в розовом платье, левую сторону шеи которой омрачает кровь.☾
На секунду они все замирают: Минхёк и Донхёк с одной стороны, Марк и девушка — с другой. Глаза Марка тёплые и затуманенные. Кажется, будто они приобрели красноватый оттенок — как кровь, разливающаяся в тёмных водах. Должно быть, он уже много выпил этой ночью, Донхёк понимает, и его глаза немедленно находят следы крови на шее девушки. Что-то горькое и тяжёлое проворачивается у него в животе, и ему приходится отвернуться. Возбуждённый взгляд Марка становится более резким, когда он замечает руку Минхёка на донхёковом плече, и он выглядит на грани того, чтобы сказать что-то, но Донхёк обрывает его и пытается пройти мимо, Марк паникует и кричит «Эй, подожди! Хёк!», затем кто-то открывает дверь в приватный зал, и оттуда выходит Ёнхо — высокий и элегантный. Он пользуется моментом, чтобы оценить ситуацию перед тем, как его хмурость сменяется широкой улыбкой, предназначенной только для Донхёка. — О, посмотрите, наш любимый человек! Забавно видеть тебя здесь, Донхёк! Вальсируя, он обходит Марка, выхватывает предплечье Донхёка из руки Минхёка и хлопает его по макушке. — Мы как раз говорили о тебе и думали, что же с тобой случилось. Ты здесь со своими друзьями? — Ага, — произносит он, слегка боясь Марка, выглядящего смертоносно и запутанно одновременно рядом с ними. — Мы в главном зале. — Ну конечно же. И ты веселишься? Он пожимает плечами, не зная, как должен на это ответить. — Ну, на самом деле, я уже уходил и... Джонни улыбается, как кот, только что попивший молока — или крови, или чего-нибудь ещё. — Уже? Почему бы тебе не присоединиться к нам ненадолго? Я могу отвезти вас обоих домой, когда мы закончим! — Что? В смысле, я не хотел бы вмешиваться. Ёнхо игнорирует взгляд паники, проскочивший на лицах Донхёка и Марка, и кладёт руку Донхёку на плечо. (Ощущается так, будто тебя ударили прочным молотком. Донхёку приходится сдержать стон.) — Ай, не волнуйся, ты совсем не будешь вмешиваться! Меня больше волнует твоё самочувствие в кругу нас, старых вампиров, но ты будешь не единственным человеком. Юно сегодня тоже здесь. Ты ещё не встречался с Юно, я прав? Донхёк отрицательно качает головой, и Ёнхо начинает сиять. — Вот видишь? Добро пожаловать к нам! На самом деле, он будет рад наконец увидеться с тобой. Марк только и говорит о тебе в последние дни... — Ладно, ладно, ладно, — тараторит Марк, вставая между Ёнхо и Донхёком, и если бы Донхёк был чуть более помешанным, он бы поверил, что Марк смущён. Рядом с Донхёком нервничает Минхёк, выглядя не в своей тарелке. Он взволнованно бросает взгляд на широкую улыбку Ёнхо, потом ещё более взволнованный — на злобный, хмурый взгляд Марка. Затем он непонимающе смотрит на Донхёка, как бы спрашивая, знает ли тот, что тут происходит. — Ты знаешь этих людей? — спрашивает его он себе под нос, будто бы вампиры не были способны услышать сердцебиение даже из другой комнаты. Донхёк застенчиво кивает. — Он мой сосед по комнате, — кивает он на Марка, не глядя на него. — Он здесь со всем своим ковеном. Да, я их знаю. — О... Ты хочешь пойти с ними? — он выглядит готовым драться, чтобы защитить Донхёка, что в действительности очень забавно, потому что Марк наверняка уже понял, кто это, и готов первым полезть с ним в драку. Донхёк снова пожимает плечами. — Я... Его прерывает девушка с кровью на шее, что насмехается и нетерпеливо постукивает ногой по полу. — Так, это всё, конечно, очень мило, и я рада, что ты встретил тут своего лучшего друга, но можно я пойду? Для меня уже поздновато. Ёнхо поворачивается к ней — прямо как идеальный джентльмен. — Извини, Сонён, мы задерживаем тебя. Не стой столбом, Марк, её такси уже ждёт. Марк испуганно подпрыгивает и немедленно предлагает ей свою руку. Она машет Ёнхо, и её взгляд задерживается на Донхёке, пока Марк снова не уводит её, не упустив шанса послать Донхёку последний щенячий, противоречивый взгляд. Последнее, что они слышат, пока Марк придерживает открытую дверь, это взволнованный и дразнящий щебет девушки: «Стой, этот тот самый парень-», и затем дверь закрывается за их спинами. Донхёк осознаёт, что он всё это время не дышал, так что он делает вдох-выдох и поворачивается к Ёнхо. — Смотри, — начинает он, — я бы согласился, но я не могу. Не сегодня, ладно? Может, в следующий раз? Паника проскальзывает в его голосе, и он смотрит на дверь, в любой момент ожидая возвращения Марка. Он, вероятно, целует ту девушку на прощание, и если Донхёк будет достаточно удачлив, ему удастся проскользнуть мимо него и убежать к ближайшей остановке. Джемин всё ещё здесь, но он всегда может позвонить Джено, чтобы тот спустился и открыл ему дверь. — Не думаю, что для тебя будет безопасно уходить сейчас, Хёк, особенно если всё, чем ты занимаешься, это избегаешь разговоров с Марком, — говорит Ёнхо. — Ты дурак, если думаешь, что он не будет ждать тебя снаружи. Он уже некоторое время подыскивал момент, чтобы поговорить с тобой. — Что мне делать? — спрашивает он всё более и более испуганно. Минхёк рядом с ним всё ещё ничего не понимает. — Погоди, так я был не один. Ты также исчезаешь от своего соседа по комнате? — он выпрямляется от оханья, которое издаёт Донхёк. — Хочешь, я провожу тебя до ближайшей станции метро? Тогда, если он заговорит с тобой, я могу... сказать ему уйти? Ирония этого предложения не потерялась по пути к Донхёку, но он качает головой. — Я думаю, тебе стоит вернуться к столику, сонбэ, — говорит он. — И, может быть, запастись чесноком и серебряным крестом на всякий случай, — добавляет Ёнхо. — Марку ты не особо нравишься. — А, — он обдумывает это, и свет осознания наконец доходит до него. — О-о... Я... тот самый другой парень. Стоп, что? — Я... усложнил тебе жизнь? — продолжает Минхёк. — Ты поссорился со своим парнем из-за меня? Клянусь, я не знал, что ты с кем-то встречаешься, когда поцеловал тебя. — Я... Я вовсе не... — Донхёк смотрит на Ёнхо, безмолвно прося помощи, и тот вздыхает. — Тебе правда стоит вернуться обратно, молодой человек, пока ты не усложнил всё ещё больше. Минхёк кивает, оказавшись в прострации. — Ты уверен, что будешь в порядке? —спрашивает он, одной рукой держась за ручку двери, и Донхёк решительно кивает, лишь бы избавиться от него и его предположений. — Не волнуйся, они мои друзья. Просто... Ладно, не важно. Увидимся в понедельник. И если бы ты мог сказать Джемину, что я вернусь домой с Марком... — Считай, уже сделано. Он в последний останавливает поражённый взгляд на Ёнхо и удаляется. — Так это был печально известный Ха Минхёк, — с мягким присвистом произносит Ёнхо. — Кажется, тебе удалось наконец прояснить с ним все дела. Донхёк приходит к выводу, что всё было не так уж и плохо, и позволяет себе выдохнуть с облегчением. Глубоко в душе он боялся, что Минхёк отвернётся от него, начнёт обзывать или ещё хуже — высмеивать его перед всем классом. — Он был неожиданно вежливым по этому делу. Он даже извинился и всё такое. — Настоящий джентльмен, хотя и, видимо, невозмутимый, — комментирует Ёнхо. — Ты закончил с выяснением отношений на сегодня? Потому что если ты сейчас уйдёшь, твоя проблема номер один будет ожидать тебя с другой стороны этой двери. От мысли встретиться лицом к лицу с Марком и его тёмной, горячей и запутанной яростью, его милыми речами и большими-большими глазами Донхёк почти чувствует, как у него отказывают ноги. — Можешь помочь мне выбраться отсюда? — умоляет он. — Один-единственный раз. Ёнхо мотает головой. — Нет, наверное, не могу. Здесь только одна дверь, и, я уверен, он уже обдумал вероятность того, что ты захочешь сбежать даже из окна в туалете. Он всё равно найдёт тебя, Хёк, поэтому тебе стоит пойти со мной. Марк не сможет загнать тебя в угол перед всеми нами, и если ты всё же не захочешь говорить с ним, после ужина я лично отвезу тебя, куда ты только захочешь. Донхёк сопротивляется: Ёнхо не его друг, он явно друг Марка, но есть что-то обнадеживающее в его тёмных глазах. Он выглядит высоким, классным, импозантным и таким, каким и должен быть вампир, но его улыбка тёплая, немного глупая, и иногда он присылает Донхёку картинки пуду, говоря, что они напомнили ему о донхёковом лице. Он вздыхает. — Обещаешь? — Обещаю, — произносит Ёнхо и даёт Донхёку пять, которая почти отправляет его в полёт к стене.
