7
17 января 2019 г., 00:05
Стало хуже. Во всех смыслах актив превратился в пытку: во-первых, несмотря на неограниченный доступ к энергону и подзарядке чувство насыщения так и не вернулось, во-вторых, он все еще отчаянно хотел Гаскета. Пока Гаскет делал все, чтобы Дрифт не загнулся, тот беспокойно обрубал автоматически запускавшиеся протоколы, реагирующие на близость объекта страсти. Вентиляция всякий раз прерывисто скакала, сервоприводы пальцев сокращались, но Гаскет будто не регистрировал это беспокойство. Или предпочитал списывать мелкие помехи на общее физическое состояние гостя.
Гаскет старался докопаться до истины. После каждого мучительного отключения снимал показания, консультировался со своим знакомым. Поддерживал словами или подставлял плечо. Тактично не вспоминал о том, как Дрифт полез к нему на платформу. Сильнее всего Дрифт радовался, когда слабость сбивала его с ног, и Гаскет оказывался рядом. Так близко… можно было держаться за него. Прижиматься к нему. Хотя бы недолго.
Стоит ли броситься к нему снова? Умолять о взаимности? Дрифт знал, что это сломает странное доверие Гаскета, которое и без того чудом вернулось. Гаскет не презирал его, дело не в этом, может… просто не нуждался? Привязан к кому-то? Был привязан и тоскует?
Так эгоистично желать близости. Так… плохо. Дрифт чувствовал себя грязным.
Он старался проводить больше времени с Гаскетом, тихо сидя рядом или неловко поддерживая беседу, но каждый клик все отчетливей ощущал, что ему ничего не светит. Дело ведь не в том, есть ли у Гаскета партнер в своем кругу. Он искренне расположен к Дрифту, но как к другу. У Дрифта с давних времен не было друзей, и он четко осознавал, что предпочел бы иные отношения! Если бы Гаскет все-таки воспользовался им и выставил за дверь, было бы менее больно. Удивительно, но находиться в чьей-то даже теплой компании без надежды на взаимность оказалось мучительно.
Каждый раз, когда Гаскет уезжал по делам, погружался в организацию благотворительных мероприятий или подзаряжался, Дрифт возвращался к себе. Запирался — чего никогда раньше не делал. У Гаскета был код от всех замков, но Дрифт знал, что он не будет ломиться к меху, пожелавшему приватности. Дрифт запирался, падал на мягкое кресло-шар лицом вниз, зарывался в податливо принимающую форму резину, наполненную чем-то шуршащим, и…
Раньше он надеялся, что Гаскет подсматривает за его действиями, оценивая выбранный экземпляр. Теперь он панически переживал, что Гаскет видит, как он вываливает провода и трется о собственную скрутку, ерзая на кресле, сминая его под собой, прикусывая и заливая маслом. Кресло было гибким и упругим, и Дрифт осознавал, насколько противоестественный способ снимать напряжение — скрести по нему штекерами. Зато его поверхность можно было целовать. Дрифт стонал, подгребая его под себя, как хотел бы поступить с Гаскетом, рычал, сдавленно выл, а после проталкивал кисть в порт и доводил себя до перезагрузки, болезненной и рваной из-за повреждений сети.
Никогда нельзя было вырубиться после этого. Дрифт ползал, убирая следы постыдного возбуждения, переворачивал кресло искусанной стороной вниз — он истрепал до дыр уже три в попытках справиться с желанием, — вытирал пятна, обрызгивал все освежителем, но все равно чувствовал запах своего масла в комнате. Если Гаскет зайдет, он легко догадается, чем гость тут занимается каждый свободный клик. Поэтому Дрифт старался пересекаться с ним в других местах кварты.
Гаскет взял его на одну свою гонку — зрителем, поскольку энергопотребление все еще постепенно падало, а не выправлялось. Дрифт пытался слушать выступавшего перед заездом Гаскета, говорившего что-то о порядке и важности нравственных ориентиров, но в итоге отвлекся на шнырявшую полицию. Она не продиралась на трибуны, однако зыркала через заграждение, сканируя толпу. Никого не увели, хотя Дрифта очень взволновало внимание одного типа с белым капотом и полосатыми дверцами вразлет. Коп прямо-таки оптику с него не сводил, и оттого хотелось провалиться сквозь шоссе на тот самый нижний уровень, на котором Дрифту следовало бы находиться.
Мероприятие не походило на аукцион, торги, которые Дрифт представлял себе, так и не начались, и главной эмоцией осталась не тоска по скорости, не зависть, а ревность. Гаскет улыбался гонщикам, которые и раньше иногда появлялись на заправке, пристраивались к халявному энергону. Гаскет говорил с ними. Дрифт в каждом взгляде боялся уловить решение выставить разваливающегося гостя вон… или симпатию. Ее заметить было бы страшнее всего.
А после гонки он снова драл свои провода пальцами и тщетно искрил в ладонь. Чувство бесконечной опустошенности мучило его, и все равно — Дрифт не хотел, чтобы все закончилось. Что бы он ни испытывал, пусть Гаскет будет рядом. В любой роли, какую выберет. Но, пожалуйста, без своих бедных или богатых друзей, без кого бы то ни было еще. Только Дрифт — и он.
***
Гаскет сел рядом, чинно сложил руки на коленях и провентилировал. Дрифт насторожился. Благородный симметричный фейсплейт разрезала грустная улыбка, когда Дрифт настойчиво заглянул в оптику. — Что-то случилось? — спросил он с опаской. Почему Гаскет так… скованно печален? Подчеркнутая вежливая полуулыбка только все усугубила! Он собирается выставить Дрифта за дверь. Точно. Ему надоела сломанная игрушка, и он хочет, чтобы Дрифт ушел. И, конечно, он не знает, как об этом заявить! О, Праймус… Он застыл, наклонившись к Гаскету через низкий столик, не отрывая взгляда от зеленой оптики. Между ними стоял распечатанный куб энергона, но сегодня Дрифта не волновало насыщение. Пожалуйста, нет. Пожалуйста, не прогоняй меня. Я могу у ног сидеть, говорить лишь по твоему слову, занимать угол, а не комнату, я вытерплю твоих новых фаворитов, если дело в том, что я наскучил, я умоляю об одном, пожалуйста… — Холинг сегодня сообщил мне результаты тестов, — произнес Гаскет размеренно. Опустил взгляд. Снова поднял. — Мне очень жаль, Дрифт… — Что там такое? — Ты умираешь, — Гаскет запнулся. — Твои… отключения. Замыкания. Холинг не нашел проблем в системах и попросил снять график пульсации, помнишь, я просил тебя подключить датчики к камере… Так вот. Твоя искра выгорает. Железо тут ни при чем, это обычно происходит от старости, с очень древними кибертронцами, но… Дрифт растерянно потрогал себя за честплейт. Он правда с радостью потаскал прибор внутри какое-то время — как исполнил бы любую просьбу Гаскета. Тот не сказал, что это для медицинского обследования на стороне. Дрифт, возможно, даже не спросил, зачем… — Слабость искры? Так… так бывает? — Кибернекроз — следствие изношенности искры. Он может возникнуть при сочетании определенных условий… В твоем случае, скорее всего, виновато регулярное сильное истощение, — Гаскет покачал головой. — Процесс запустился давно. Холинг считает, такое возможно только в долгой перспективе. Если бы я встретил тебя раньше, может быть… Он замолк. — И что делать? — спросил Дрифт глухо. Гаскет приглушил свет оптики и, потянувшись, перехватил руку Дрифта. Сжал пальцы. — Ты не понял… Нет способа это остановить. Искра выгорит рано или поздно, — он с сожалением погладил ладонь Дрифта, и тот почувствовал внутри вялый отклик. Его отвлекало новое знание, странное, какое-то нелепое. Он не такой старый мех! Он, конечно, изрядно потрепанный, но не настолько же! — Можно поддерживать ее, чтобы продлить срок. Я найду тебе хороший медбэй… действительно хороший. С честными и опытными специалистами. В Центральном госпитале есть врач, он творит чудеса… — Нет, — Дрифт высвободил руку и спохватился. Растерялся, так и замер в неловкой позе, вскинув кисть. — Нет. Я уже был в одном медбэе, и Рэтчет утверждал, я вечность проживу. Довольно с меня медиков… Он смотрел на Гаскета и пытался подобрать еще какие-нибудь слова. Хорошие слова. Благодарности за заботу или… можно попросить сочувствия. Наверное. Он умирает, ха, и сколько ему осталось? Лучше не знать. Лучше… Гаскет и так переживает. Он не должен! Дрифт сам себя довел до такого состояния. И просить о жалости… о поцелуе из жалости, ха? Об интерфейсе, во время которого Дрифт рискует загнуться?! Фраг, почему эти мысли вообще лезут в голову?! Разве он не узнал, что умирает?.. Разве он не чувствовал это раньше? Пробираясь в мойку вдоль стены. Просыпаясь в луже натекшего топлива. Вырубаясь каждые несколько часов. Он сжал пальцами шлем. Гаскет подарил ему спойлер, а он не смог сделать и одного круга по трассе. И теперь он вот-вот дезактивируется на чужой платформе, а то и на полу посреди кварты. Так? — Праймус… — пробормотал он. Гаскет молчал, опустив взгляд. — Плохие новости, да? — он выдавил ухмылку. — Ничего, я… это в каком-то смысле предсказуемо… я еще в Дэд Энде должен был сдохнуть, а? «Мы созданы, чтобы жить вечно», кажется, так Гаскет однажды выразился? Он построил свою жизнь на спасении других, и вот Дрифт… неудачный опыт. Наверное, это идет вразрез со всем, что для него важно! Дрифт не хотел подводить его. Он подавил желание извиниться. — Мне стоит вернуться, — проронил он, запрокидывая голову. — Куда? — глупо спросил Гаскет. — Назад, — Дрифт уставился на свои пальцы. Сейчас они не дрожали, но… Недавно он распахал ими инт-системы, путаясь в командах на грани отключения. Он и правда разваливается на части. — Заче… Праймус, Дрифт, конечно, тебе не стоит возвращаться! Не хочешь в госпиталь, оставайся здесь, сколько… сколько тебе будет нужно, — резко понизил он голос. — Сколько захочешь, — сказал он громче и вдруг встал, согнувшийся и совсем не такой блистательный, как обычно. — Прости, что ничем не смог тебе помочь. Он уходил, а Дрифт все еще нелепо пялился на свою руку. Нужно было попросить его побыть рядом… но Гаскет не должен. Он ничего Дрифту не должен! И особенно — нянчиться с ним, когда тот при смерти. — Прости, — прошептал он столу с недопитым энергоном. — Прости.***
Он заблудился. Он как будто провалился сквозь текстуры, застрял в лабиринте, не существующем ни на одной карте… без навигатора и хронометра Дрифт едва осознавал, куда движется. Единственное, в чем он был уверен: он все еще спускался. Иллюзий не осталось — он не доберется до Дэд Энда, но сгинуть можно и в Аяконе. Любой город, даже такой прекрасный, сверкающий, тянущийся в небо, скрывает под собой клоаку, в которой и вовсе света не видно. Дрифт удирал от любого подозрительного шума и шугался от теней, он избегал всплесков красного и синего, хотя чаще всего на проверку это оказывались неоновые вывески. Никто не арестовал его. На нижних уровнях города было шумно, тесно, грязно. Не так, как в Дэд Энде, но дыра — везде дыра. Гаскет не случайно помогал гонщикам. Один из самых бесполезных с точки зрения функционистской идеологии альтмодов, воплощение чистого гедонизма. Только скорость, повышенное энергопотребление и любовь к аэрографии… больше ничего в гонщиках никто и не видел. Больше ничего в них и не было. Может, Праймус и заложил в их альтмод какой-то смысл, но забыл объяснить, какой. Дрифт тоже любил скорость — когда мог выжать из своего движка максимум. Любил развлекаться, и нейроусилители начал совать в модуль тогда, когда еще не совсем опустился. Он мог позволить себе пару путешествий. Смелую грабительскую вылазку. Подпольную гонку за смешной приз, который, тем не менее, обеспечивал несколько циклов актива. И Дрифт был бы не против украсить себя как-нибудь, будь у него средства. Он хотел быть красивым. Помнил, как его называли красивым. Но если ты весь — только скорость и красота, да еще и бездонная воронка для топлива, кому ты нужен? Гаскет вытаскивал таких, как он. Ставил на колеса — и позволял влиться в простенький бизнес. Самодостаточное и бессмысленное занятие, которое он называл благотворительностью… Дрифт даже тут провалился. Гаскет не должен видеть, как он умирает. Шатается бледной тенью по кварте, скрежещет, блюет энергоном. Фраг, нет, Гаскет живет в мире бессмертных мехов, а загибаются лишь отбросы в Дэд Энде… Он ничего не взял с собой, а заправился в половину бака, чтобы ехать побыстрее. На него все равно косились — несмотря на моргающую от перебоев подсветку, он все-таки блестел первоклассной полиролью. Несколько суток он шнырял с одной полузаброшенной трассы на другую, и наконец оказался в месте, сильнее всего напоминавшем Дэд Энд. Трансформировавшись у шумного подобия заправки, темного и освещаемого изнутри настоящим огнем, он шатнулся в двери — не чтобы выпить, а чтобы спрятаться. Горели чьи-то покрышки. Стоял свист. Черный здоровяк с помятой мордой резался в «сдвиг», проигрывал… наконец он содрал с себя очередную деталь, прорычал, что его оппонент жулик, и швырнул ее в костер, вызвав восхищенный ор. Вот — знакомое Дрифту развлечение. Его роскошь в том, что никто ничего не получает. Ты можешь только потерять. Чистый риск — для бедняков, которым нечего поставить. Похоже, это не только заправка, но и притон. Дрифт заметил генератор и мехов, подключившихся к нему. У одного была смята нога — так, что едва ли он обойдется без полной замены. Новую деталь тут никто себе позволить не может, но если повезет найти умельца, можно упросить о переплавке. — Эй, милый спойлер! — окликнули его. — Да, ты, блестяшка. Он сфокусировался на мехе, выросшем перед оптикой. Широченные плечи. Желтый визор под грязно-зеленым козырьком шлема, огромные колеса и утяжеленные голени. Какой-то внедорожник, судя по желтым полоскам — рабочий, возможно, из коммунальщиков нижних уровней. Кто-то должен… разгребать тут бардак. Даже в Дэд Энде существует какая-то система, управляемая в основном бандами, но ощутимая. И тут она есть, Дрифт пока с ней не знаком, вот и все. По внедорожнику с первого взгляда было видно: непрошибаемый и неостановимый. С такими лучше не связываться. Дрифт и не хотел связываться, но увернуться не успел. — Круто пахнешь, — сграбастав Дрифта, внедорожник оттащил его в сторону от костра. Мало кто вообще обратил внимание на них — возня и возня. — Заблудился? — Нет, — глухо ответил он. — Я… сюда ехал… Внедорожник распинал мехов, попавших под горячую руку, плюхнулся за стойку, усадил Дрифта себе на колени, и тот уперся мысками в его колеса. — И что ты тут забыл? — загребущая ладонь впилась в паховую пластину. Дрифт глоссой пощупал энергоновую пленку, образовавшуюся во рту. Если залить внедорожнику колени — он поди разозлится. Это не страшно, как-то… поболту. — Ты мне скажи, — выдавил он. Все это так… нормально. Обычно. Он отвык от грубо отлитых морд, от мятых корпусов, от наглых и прямолинейных ботов, лезущих туда, куда их не звали, потому что они сильнее. Но вот он, его мир, дымный, пыльный, бессмысленный. И первое желание, которое он вызывает у самого пьяного тут громилы, это коннект. Так закономерно. Правильно. — Х-ха! — гоготнул тот. От него пахло легкой гнильцой. Наверняка что-то со шлангами. Если он возится с мусором, то и не странно. Дрифт стек на стойку, уперся в нее шлемом и вздрогнул, когда внедорожник неаккуратно процарапал спину вдоль нейроствола. Чего бояться? Повреждений? Он глухо усмехнулся в столешницу. — Находчивый, а? — внедорожник дернул его на себя. Честплейт у него был широкий, гладкий. Дрифт позволил запрокинуть себе голову и поцеловать. Цапнуть, скорее. Часть нижней дентапластины у внедорожника была вывернута, и острой гранью он разорвал Дрифту губы. Эмоциональный контур вспыхнул предупреждениями. Интересно, коннект с мощным типом, вроде этого, быстрее убьет его, чем долбанная «потухающая искра»? Если… если надраться присадок и затащить еще парочку местных тяжеловесов, контуры расплавятся?.. Они новенькие, да, но, как выяснилось, замена пары комплектующих не сделала Дрифта выносливей. — Ты мне нравишься, — прошептал он. Это ложь, но какая разница. — Не делай мне больно… Внедорожник расхохотался. Вибрации передались Дрифту, и он убедился, что корпус никак не реагирует на лапающие его руки и разогревающую возню. — Нравятся помощнее? — внедорожник уложил его обратно на стойку. Не похоже, что тут работал бармен, который бы этому возмутился. Да и кто бы из местных возразил против такого развлечения? Такие, как этот громила, не прячутся по комнатам, а делятся добычей. Дрифт поймал взгляд розовой оптики сбоку. Меха с причудливым шлемом, похожего на зверобота, как будто пожевали, но он явно был не прочь присоединиться. Однако косился на того, кто заявил права первым, и не спешил отсвечивать. Дрифт выдавил улыбку. Если их будет много? Можно так сгореть? На какой интерфейс их раскрутить, чтобы искра сколлапсировала, и все кончилось? Его, наверное, быстро разберут тут. И на спойлер, подаренный Гаскетом, найдутся желающие. И на блоки. Он будет самым полезным дезактивом в этом притоне. — Д-да, — Дрифт расслабился и перестал тратить энергию на одну и ту же команду — закрытие заслонки верхнего шлюза. Он позволил топливу заполнить рот. Всем сейчас будет налить, и ему тоже. Внедорожник надавил на спину, Дрифт услышал треск и охнул. — Пожалуйста! Не надо! — Что еще? — разозленно зарычал внедорожник. — Н-не… делай мне больно, — повторил просьбу Дрифт, изворачиваясь в его руках. Лицевые наносерво панически дергались, и губы не слушались. Он все еще старался улыбаться и держал ноги разведенными, но перекошенный фейсплейт внедорожника искренне пугал его. Однако тот не стал взрываться, хотя уже начал закипать, и закивал, ухмыляясь. — Сейчас тебя это перестанет волновать, — пахнущая гнилью рука потрепала его за антенной. — Открой. Дрифт сдвинул интерфейс-панель. Хладагента и контактного геля стравилось совсем чуть-чуть, но… — Славно, — другой рукой внедорожник ощупал порт, проверяя исходную конфигурацию. Зверобот рядом острыми дентами закусил штекер, выуженный из-под кисти. Легкий способ быстро снять напряжение. — Но я имел в виду башку, — он постучал по шлему, а потом прямо перед оптикой Дрифта помахал зажатым между пальцами нейроусилителем. — Больно не будет. — Нет! — Дрифт попытался оттолкнуть руку, но тут стенка порта затрещала от сжавшейся хватки, и он беспомощно заметался по стойке, сбивая с нее мусор. — А ну харе! — рявкнул внедорожник, вжимая ладонь в фейсплейт Дрифта. Тот попытался укусить. Его хорошенько приложили затылком, так, что линзы мигнули. — Мне ты на один ребут не сдался! Подставляй разъем, или башку наболт оторву! С нейроусилителем поддерживать энергообмен можно дольше, и он прав, боли при этом не чувствуешь. Раньше Дрифт согласился бы, особенно с перспективой подключения не одного партнера. Но… — Я выдержу и так! — он принялся лягаться, но кто-то перехватил его ноги и потянул, пальцы продавили порт и распахали микросхемы, Дрифт завопил. — Хватит! Я не хочу! — Ты хочешь, блестяшка… — Бичкомбер! — раздалось рядом. — Не лезь! — огрызнулся внедорожник. — Я сказал, руки! — повторил голос звонко и уверенно. Дрифт не видел говорившего, тяжело вентилировал и все еще панически дергался. Бичкомбер оставил его в покое и развернулся. Улучив момент, Дрифт из последних сил врезал вмешавшемуся в их разборки звероботу и залез на стойку, поджав под себя ноги. Порт саднил. Видеопоток сбоил. — Он мой! — клацнул кулаками Бичкомбер. — Вали, мелочь! — Это место — мое! — возразил невысокий светло-зеленый мех с желтыми фарами на плечах. Дрифт узнал его. Один из гонщиков, участвовавших в заездах Гаскета. Он иногда заглядывал на заправку — из тех, кого Дрифт рад был бы прогнать, но не решался. — Пока ты подзаряжаешься за мой счет — будешь трахать, кого я разрешу! — Физзл, фраг, я тебя в блин раскатаю! — Бичкомбер, ты опять за свое? — оставшийся почти без выносных деталей здоровяк, игравший в «сдвиг», отложил фишки, вернее, служившие ими гайки, и встал. — Делай, как Физзл сказал, и не выебывайся! — Тебе, может, колеса облизать? — угрожающе склонился над Физзлом Бичкомбер. Дрифт затравленно наблюдал с возвышения, как притон распадается на два лагеря. Впрочем, у внедорожника поддержки было ощутимо меньше. Он обернулся на Дрифта и снова показал кривые денты: — А тебя я еще приложу! Дрифт показал ему скрещенные пальцы и тут же схватился за край стойки, чтобы не упасть. Бичкомбер толкнул Физзла в честплейт так, что тот едва устоял, и, бормоча что-то про «трахнуть генератор», ушел вглубь помещения. Его прихвостень с фигурным шлемом неохотно поплелся за ним, расстроенно шипя. — Слезай, — велел Физзл. — Ты же у Гаскета живешь, да? — Дрифт кивнул. — То-то я тебя узнал. Почему ты здесь? — А… ты? — Я поддерживаю это место, чтобы знакомым было, где подзарядиться. Ну, или знакомым знакомых, — он махнул рукой на Бичкомбера. — Выигрыша на несколько циклов хватает. Да поболту, в общем-то, кто пользуется. Это энергия. Она типа должна быть доступна каждому, — он хохотнул. Дрифт узнал слова Гаскета. Физзл был одним из быстрых болтов, но в последнем заезде победил не он, и все же шаниксы у него водились. Гаскет платил всем. В этом, вроде как, и был смысл всей этой благотворительности. — Слезай уже, а, — повторил он. — И закройся. Дрифт спохватился, защелкнул паховую, все еще прижимая к пластине ладонь, свалился на пол. С трудом ему удалось приземлиться на ноги, а не мордой вниз. — Ты надрался? — Н-нет. — Тогда езжай назад, — заметив паническое недоумение на фейсплейте Дрифта, он сверкнул оптикой. — Ладно, я тебя провожу. — Я не… — Дрифт запнулся. Он не хочет? Он хочет. Больше всего на свете он хочет вернуться и умереть там. Чем он думал? Почему решил, что компания первого попавшегося внедорожника — то, что ему нужно перед дезактивацией? Гаскет, может быть, и не любит его, но… Он чуть не отдался ржавому ублюдку, который пытался поджарить ему мозги! И поджарил бы, не вмешайся Физзл! Похоже, проц и правда не на месте. Дрифт мрачно посмотрел на Физзла. А ведь он ревновал Гаскета к нему все то время, которое тот хотя бы упоминал о гонках. К Физзлу и другим болтам, которые катались вокруг кварты. — Спасибо, — выдавил он. — Ты что-то как обдолбанный, — бесцеремонно сообщил Физзл, пожимая плечами. — Хочешь коннекта? Дрифт отрицательно мотнул головой, и не потому, что Бичкомбер выворотил ему приемную систему, а потому, что он на самом деле совершенно точно не хотел загнуться от интерфейса с другими такими же отбросами, как он. Он перетерпит. Но будет с Гаскетом. Он очень хочет вернуться к Гаскету. — Жалко. Ну как пожелаешь, чувствительный ты наш. Иди за мной, короче, — деловито приказал Физзл. Не то чтобы все перед ним расступались, но и без того было понятно, что это — его притон. Дрифт и подумать не мог, что Гаскет влияет на жизнь низших классов… так. Чужими руками, но эффективно. Он спохватился и заторопился следом за Физзлом, надеясь, что после всего этого стресса не отключится на пороге.***
Дрифт не знал, как попросить Физзла не рассказывать Гаскету о Бичкомбере, но в итоге поднимать эту тему и не понадобилось. Физзл довел Дрифта до кварты окольными путями, так же ныкаясь от копов, а потом ушел, бросив: «бывай». Дрифт поскребся в ворота внизу, а не в парадную дверь, и долго ждал, пока Гаскет откроет. Наконец ворота поползли вверх. Дрифт не думал, что хозяин встретит его тут же, на пороге, и замялся. — Если ты не передумал, — не отрывая взгляда от асфальта попросил он, не торопясь заходить в ангар, — я… воспользуюсь… твоим предложением. Ты все еще не против, чтобы я остался? Гаскет молча посторонился, пропуская, и подставил плечо, когда Дрифт споткнулся и потерял равновесие.
