Возврату и обмену не подлежит.

Юнбин скалит зубы и поджимает хвост. Рычит- не трогайте. Ладонь раскрытую к нему протянешь - по локоть отгрызет, кажется. Псина неласковая, одичавшая. В черноте глаз одна лишь густая злоба на мир, ничего больше. Ёнгю бы его за шкирку или ботинком под задницу- вон. Псина огромная, тяжелая- не поддается чужим стараниям. Громче воет, огромный тупой щен. Про то, какие кругом идиоты- не разглядели породу. Грамотный заводчик отдал бы за него горы золотые- вон, посмотри, глаза какие умные, как шерсть блестит. Ёнгю правда смотрит- псина псиной, никакой породы не разберёшь, лишь характер поганый. Его самого щеночком называют. Маленький и милый Широ-шин. Белая шерстка- кашемир свитера в котором он когда-то одержал победу, прыгнул выше собственной головы. Щенок смотрит на псину грустно, та воет о своей потере не такой уж и значимой. Ёнгю уже не зло на чужое мудачество- лишь неприятно самую малость, водяной маркой на подкорке памяти. Ему ведь пятнадцать всего. Сейчас бы играть в футбол с одноклассниками. Заглядывать под девичьи юбки с любопытством. Беззаботно жить, а не дерьмо всё это. Несёт помойкой до слёз в глазах. Дышать тяжело в этой безнадёге. Псину за шкирку- вон за порог. Юнбин смотрит в чужое лицо растерянно. Чего тебе надо от меня- скулит. Оставь меня один на один с этой болью. Позволь напиться вхлам. Дай уже сдохнуть, щен любопытный. Босыми пятками по лестнице вверх. К облакам пушистым поближе- дверь не противится даже под ударом ноги. Ёнгю сам как облако- пушистый кашемировый малыш. Мордой красивой- к небу. Вон, посмотри- жизнь не заканчивается на одном проёбе. Закат красивый всё ещё, персиковым огнём в белизне облачной. Полюбуйся лучше вместо самоубийственного нытья. Тошно смотреть. Юнбину от чистого воздуха- тяжело. Рвется обратно в свой угол депрессивный, рычит. Младший его в кольцо рук ловит, держит крепко. Мудак- тихо, губами в загривок. Терпи- дышит горячим в шею, устал от попыток добраться до души чужой. Ёнгю- не каменный, страдания обидчика ранят не меньше своих собственных. Он смирился с проигрышем, за себя не болит уже. Юнбин смотрит в небо. Красивая морда в мокрых полосах. Огромный ранимый щен в капкане из белого кашемира и пальцев цепких. Прости-тихое, ласковое. Скулит. Хочет развернуться и тронуть губы, что волос касались ещё секунду до. Белый, маленький Широ-шин-тян от него- два шага назад. Руки вперёд выставил. Не рычит, смотрит с укором неласковым. Смотреть но не трогать. Пачкать снежный мех своей вонью- не смей даже. Юнбин лицом в чужую мягкую ладошку. Ластится почти позорно- просит к себе пустить. Не нужно любить или притворяться даже. Просто дай немного тепла. Целует белую лапку. Щеки Ёнгю пылают сильнее заката за их спинами. Руки опускаются.