Christmas
29 декабря 2021 г., 20:06
Чонгук тормозит машину, вздыхает и сонным взглядом осматривает сопящего рядом Тэхёна. Сзади слышится шуршание, Чон оглядывается: спящий Чимин ещё ближе прижимается к Юнги и слегка дрожит от холода. Водитель хочет улыбнуться, но кажется, если Чонгук ещё хоть раз моргнёт — уснёт в то же мгновение, поэтому Чон выключает песню группы «Depeche mode», дослушав припев, и шмыгает красноватым от мороза носом. На капот мягкими хлопьями ложится пышный снег, и вот тут уже улыбка сама появляется на лице, а глаза завороженно рассматривают каждую из миллиона мелькающих снежинок. Чонгук смотрит на часы: 02:34. Они хотели остановиться на ночь по пути в Ротенбург, но все настояли на том, чтобы спокойно доехать до городка и разместиться там, не делая лишних остановок.
Вставать нет сил, и Чонгук мысленно проклинает себя за то, что так глупо согласился на долгое вождение, пока его друзья мирно смотрят уже десятые по счёту сны. Однако тёплый свет гирлянд на соседнем здании вновь возвращают его в реальность и канун Рождества. Стёкла начинают покрываться тонкой коркой льда, и Чон понимает, что просидеть так всю ночь в машине они не смогут.
— Встаём, приехали, — лениво произносит он, не наблюдая и малейшей реакции в ответ. Ему лень повышать голос, и первое, что приходит на ум, — вновь включить музыку, но теперь в разы громче. Чон ставит ту же композицию «Depeche mode» на пятой минуте. Все в машине подпрыгивают от неожиданности и первым же делом начинают материть водителя, которого сильно развеселило происходящее.
Все настолько сонные, что обращать внимание на атмосферу вокруг и вообще на что-либо, помимо кровати, нет сил от слова совсем. Всё ещё более-менее соображающий Чонгук регистрирует себя и друзей на ресепшне самого дешёвого хостела в городе, и все, словно за воспитателем в детском саду, плетутся за Чоном в комнату.
— Прости, Тэ, но сегодня я не буду записывать видео о своих впечатлениях за день, — шутливо произносит Чонгук, небрежно стягивая ботинки.
— Чего? — лишь успевает спросить Тэхён и в ту же секунду засыпает.
Чимин вновь прижимается к Юнги со спины, и вот уже Чонгук, сидя на кровати в одном только ботинке, слышит сопение всех троих. Он машет на обувь рукой и, так и не разобравшись с запутанным шнурком, плюхается в одном носке и одном ботинке спать, даже не выключив свет.
***
Чонгук просыпается от звонкого смеха в комнате и первым же делом смотрит на своё тело, укрытое тёплым одеялом. Он двигает пальцами ног и следом смотрит вниз, на полу замечая аккуратно поставленные ботинки с распутанными кем-то шнурками. — Здравствуйте! — шепеляво прикрикивает Юнги, и все поворачиваются в сторону проснувшегося парня. — Тебе пиздюлей за обувь на кровати дать сейчас или после завтрака? — Мин поднимается со стула и нажимает на кнопку электрического чайника. — В следующий раз сам повезёшь на такое расстояние, — недовольно ворчит Чон, поднимаясь, пока Чимин и Тэхён хихикают в стороне. — Сколько времени? — Уже около часа, — Пак прыгает на кровать Чонгука и Тэхёна и кидает перед первым разные сладости. — Мы уже успели сбегать в ближайший магазин. Выбирай шоколад и собирайся, мы уже дол… — Да погоди ты, — кидает Чонгук и скрывается в ванной комнате. — Чимин, успокойся, мы никуда не спешим. Нам также не терпится погулять, — спокойно отвечает Тэхён с улыбкой на лице, наливая Чонгуку горячий чай. Спустя четверть часа Чонгук выходит из ванной и садится у окна. На душе сразу же становится тепло, ибо снежинки, которые он видел ночью, никуда не делись и продолжают мягко танцевать в воздухе. Тэхён подносит ему чашку с чаем и кладёт рядом шоколадки, которые Чимин разбросал на кровати некоторое время назад. Чонгук благодарит Кима и делает глубокий вдох. Он чувствует запах цитруса, корицы, пряностей и хвои от исходящего пара. Чонгук начинает рассматривать сладости: вот эта конфета в форме Санта Клауса, а эта — с выгравированной картинкой оленей, далее идёт длинная плитка с зимним пейзажем ночного Ротенбурга. Юнги на заднем плане включает «Future feat. Youngboy Never Broke Again — Trillionaire», хотя это не очень подходит к рождественскому настроению, и Чонгук будто выныривает в реальность. Он делает глоток чая и чувствует, как по телу разливается наиприятнейшее тепло, пока сзади на кроватях о чём-то громко смеются его друзья. — Так, мы должны успеть посмотреть ратушу, церковь Святого Иакова, капеллу Святого Вл… — Чимин, угомонись! — прерывает его Юнги, отнимая буклет с достопримечательностями. — Мы выбрали рождественскую деревню на день Рождества… Угадай почему? — Пак закатывает глаза. — Ладно. — Не слушай его, посмотрим всё, что сможем. Ехать до Халльштатта не так долго, поэтому сможем остаться здесь ещё на несколько дней после Рождества, — успокаивающим голосом произносит Тэхён, который также не прочь долго бродить, в отличие от Юнги и Чонгука. Пак переводит довольный взгляд на Юнги и хитро улыбается, как бы подразнивая и говоря, что снова остался в выигрыше.***
Городок, кажется, просто дышит Рождеством. Со всех сторон виднеются атрибуты праздника: тёплого цвета гирлянды, наряженные ёлки, работники магазинчиков, одетые в костюмы эльфов, оленей или Санта Клаусов, атмосферная музыка, запах имбирного пряника и глинтвейна, молочный шоколад, сверкающий с витрин и огромные деревянные фигурки щелкунчиков. — Ничего себе, — Юнги дотрагивается пальцем до щелкунчика. — В мультфильме он был раз в миллион меньше. — Ага, а ты был бы в миллион раз умнее, — дерзит Чонгук, и Юнги прыскает от смеха на его колкость в свою сторону. — Так, нужно попросить кого-то нас щёлкнуть около этой штуки, — взволнованно произносит Чимин, выискивая глазами прохожего, которому, по его мнению, можно доверить такое важное задание. — Да ладно тебе, что мы как туристы какие-то, — бурчит Юнги себе под нос. — Ой, началось, — вздыхает Чонгук. — А кто мы, местные жители? А это сосед твой? — он тыкает в сторону огромного щелкунчика, и Юнги, посмеиваясь, тычет друга в плечо. — Да иди ты.***
Со всех сторон играет Фрэнк Синатра. Мин в обеих руках осторожно несёт две картонные подставки с стаканами глинтвейна, боясь даже моргать или дышать, чтобы не опрокинуть всё в снег. — Быстрее берите, — шипит он, раздавая напитки. Ребята стоят около огромной ёлки на главной площади города и долго молчат, рассматривая её со всех сторон. Часы подходят к ночи, кругом носятся люди, о чём-то смеясь и поздравляя друг друга. Юнги делает глоток обжигающего напитка и смотрит на Чимина, стоящего совсем рядом. В чужих глазах отражаются миллиарды огней. На ресницы опускаются редкие снежинки, а губы осторожно выдают счастливую улыбку. Пак не может оторваться от этого огромного дерева. Юнги чувствует, как в горле встаёт ком. — Это первое Рождество в нашем путешествии, — тихо произносит Тэхён. — Если наше приключение продлится до следующего, я хотел бы вернуться именно к этой ёлке вместе с вами. Ким замолкает, и все продолжают молчать. Чонгук косится на Тэхёна и видит его дрожащие губы. Тэхён поворачивается к нему, и парни долго смотрят друг другу в глаза, пока Чонгук не разрывает взгляд и не прислоняется губами к чужим, холодным, но таким родным и любимым. Чимин, не двигаясь, находит пальцы Юнги рядом со своими и сжимает их, нежно перебирая. Мин чувствует, как комок нарастает и вот-вот вырвется наружу. Он с болью закусывает губу, как вдруг Чимин поворачивается к нему и с той же счастливой улыбкой оглядывает его лицо. Он забирает стакан глинтвейна из чужой руки и ставит оба стаканчика на снег. Пак вновь встречается взглядом с Юнги и замечает, как в чужих покрасневших глазах начинает скапливаться влага. Его сердце начинает биться быстрее. Юнги больше не может сдерживать слёзы, и они водопадом выливаются из глаз, не останавливаясь. — Эй, — Чимин взволнованно обнимает Юнги, крепко прижимая к себе, и чувствует взаимные объятия. — Ты чего? — с улыбкой спрашивает он, хотя сердце его разрывается и от счастья, и от грусти одновременно. — Это путешествие — лучшее, что было в моей жизни, — хрипло произносит Юнги, и это слышит не только Чимин. Мин встречается взглядом с Чонгуком, обнимающим Тэхёна неподалёку. Чон слабо кивает другу, как бы говоря, что хотел бы сказать то же самое. — И в моей, — шепчет Чимин. — И в моей… — он отстраняется от Юнги и берёт его лицо в свои замёрзшие ладони. — И ты. Ты — лучшее, что есть в моей жизни… Чимин не успевает договорить. Юнги страстно целует того в дрожащие губы, растягивая поцелуй дольше и дольше, пока слёзы окончательно не высыхают на щеках. — С Рождеством, моя любовь, — заканчивает Чимин, прислоняясь лбом ко лбу Юнги. — С Рождеством, Чимин. Я люблю тебя.
