Короли пустых улиц

I been up in the air, out of my head, Stuck in a moment of emotion I've destroyed. (С)

Следующий день по привычной схеме начать не удалось. Как ни старался Костя, но привести мысли в порядок не мог. Поэтому, проснувшись в пять, он не стал особо готовиться – просто умылся, почистил зубы и, не утруждая себя переодеванием, лишь накинув легкую кожаную куртку, вышел из дома. За несколько недель пребывания здесь, Костя видел из окна только большой двор, в котором между редко посаженых сосен виднелись аккуратные тропинки, ведущие либо в беседку, либо к воротам, мелькающим вдалеке. Собственно, туда-то Костя и направлялся. Калитка легко открылась, и парень попал на большую дорогу, которая вела прямо, а затем резко заворачивала. Это действительно был поселок, и вдоль дороги тянулось еще несколько оград. За поворотом оказался охраняемый въезд, но никто не остановил Костю, когда он прошел мимо небольшого домика с тонированными окнами и миновал шлагбаум. Конечно, тех, кто выходит, не трогают. А вот с возвращением могут возникнуть проблемы. Но об этом думать не хотелось. Нужно было убраться из этого дома, хотя бы ненадолго, потому что куда теперь идти «навсегда», Костя не знал. Он шел вдоль шоссе, вдыхал холодный воздух и то и дело шмыгал носом. Он не чувствовал сейчас ни холода, ни усталости, хотя знал: стоит ему остановиться – будет плохо. После такого, вероятнее всего, ожидает простуда. Дорога тянулась вдоль леса, изредка проезжали машины, а Костя упорно продолжал свой путь. Остановился лишь около указателя, сообщающего, что в двухстах метрах справа имеется гостиница. Это было слишком близко. Пришлось возвращаться. Навстречу неслось уже намного больше машин – наверное, сейчас уже часов восемь, люди едут на работу. Подумать только – два часа идти сюда и не заметить. А вот обратная дорога показалась долгой, и Костя уже начал ощущать холод и усталость в ногах. Голова болела, но уже привычно. Он, наверное, привык к этой боли за последнее время. К плохому тоже привыкаешь быстро. Снова домик охраны, снова его никто не остановил. Костя мог бы заподозрить, что там никого нет, но камера с легким жужжанием повернулась в его сторону. Когда Костя дошел, было уже десять часов. Заходить к Сергею поздно. То есть нет, «поздно» – не то слово, просто время совсем неподходящее. Не их время. На тренировку тоже не было сил. Зато хотелось спать. Костя зашел в душ, надеясь быстро вымыться и лечь в постель. Он стоял под теплыми струями, ожидая, пока согреется, и не думал ни о чем. Выходя, машинально бросил взгляд на часы: он пробыл в душе полтора часа и не заметил. Впрочем, в последнее время подобные провалы во времени случались. Их Костя тоже воспринимал как часть своей жизни. И даже не потому, что не хотел бороться, а потому, что уже успел привыкнуть. Подсел. За один раз. Как на наркотик. Все что угодно, только бы забыться. Снова кровать, но на этот раз сон сразу укутал измученного. С каждым днем мыслей становилось все меньше, реальность все призрачней. А Костя все дальше от мира, в котором родился, жил и, кажется, даже любил. *** Прошло три дня, равновесие было восстановлено, и Костя снова смотрел в окно комнаты Сергея под аккомпанемент пищащих приборов. Сергей все так же спал, а Костя все так же позволял себе взглянуть на него лишь дважды – заходя в комнату и уходя. Потом снова зал, снова лязг снарядов и звук беговой дорожки, снова сон. То же самое и на четвертый день. И на пятый. И на шестой. Здесь, кажется, вообще ничего не менялось. И это Костя ценил больше всего. Только на седьмой день в дом приехали друзья Сергея. Костя слышал, как открывалась входная дверь, слышал голоса, но тренировку не прерывал, лишь отстранено подумав, что Сергею, видимо, лучше. Костя бежал на максимальной для себя скорости, и сердце бешено колотилось. Ему безумно не хотелось, чтобы даже они входили в его молчаливый мир. Сначала хотел знать – теперь разобрался сам. И уже не найдется ответ, который бы его успокоил. Да, в зеркале мелькает отражение Богдана, стоящего в дверях. Но Костя не реагирует, включив музыку в наушниках на полную громкость, продолжая бежать, слегка прикрыв глаза. Песня закончилась, и Костя снова посмотрел в зеркало, но ничьего отражения не увидел. Он остановил дорожку, выключил музыку и прислушался. Входная дверь как раз захлопнулась, и послышался звук моторов отъезжающих автомобилей. *** Но ничего не изменилось. Следующие четыре дня прошли в привычном режиме. Костя засыпал, просыпался, шел к Сергею, который все так же спал, потом тренировался. И только сегодня биологический будильник, видимо, дал сбой. Костя осторожно открыл глаза, ожидая увидеть приближение рассвета, но шторы, вопреки обыкновению, были плотно задернуты. Парень снова закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Сегодня голова не болела, а он впервые за время своего пребывания здесь чувствовал себя отдохнувшим. В голове стоял туман, и снилось что-то приятное. Костя попробовал улечься поудобнее и наконец-то понял, что его обнимают со спины. Парень аккуратно повернул голову, хотя уже догадался, кого там увидит. Сергей не спал, а Костя отстраненно подумал, что позабыл, какие у него глаза. – Привет, – шепотом сказал Сергей. – Привет, – так же тихо ответил Костя, разворачиваясь к парню всем телом. Лицо Сергея едва скривилось, когда матрас под ними поменял положение. – Больно? – Костя тут же замер, разглядывая лицо Сергея, будто видел его впервые за много лет. Сергей в ответ лишь отрицательно покачал головой и, поправив Костино одеяло, спросил: – Выспался? – Кажется, – Костя глубоко вздохнул, понимая, как же сильно он скучал. – Давай ты сегодня без спорта, ладно? – Ты знаешь? – Конечно. Уже где-то с неделю. Я даже по дому ходил, но ты, кажется, не очень хотел видеть, – в голосе не было обиды, но Костя тут же попытался опровергнуть: – Я хотел, – он сел на кровати. – Я очень хотел тебя видеть. Просто... Сергей тоже сел, хоть и с трудом. – Что такое? – спросил он, осторожно обнимая Костю и прижимая к себе. – Я тогда, в лесу... Я человека убил. Костя замер. Он впервые сказал это вслух, впервые признался еще кому-то. То, о чем постоянно думал, размышлял, корил себя все время. Парень не видел, как лицо Сергея на доли секунды приобрело решительное выражение, лишь услышал успокаивающее: – Так, а с чего ты взял, что убил? Ты пульс проверял? – По новостям сказали, что есть погибшие... – А спросить ты ни у кого не мог? – Например? Нас привезли какие-то амбалы – они вообще ничего объяснять не стали. Про твое состояние я узнал только через два дня... – Костя осторожно выбрался из объятий. – На меня посмотри! – Сергей взял парня за подбородок. – Никого ты не убивал – так, ранил немного. А погибшие у них там в новостях, потому что провалили операцию и теперь пытаются сделать из нас чуть ли не террористов. Ты меня слышишь? Костя кивнул, хоть и воспринимал информацию частично. – А почему тогда твои друзья, когда приезжали, ничего мне не сказали? Как они себе объяснили, что я с ними даже разговаривать не стал? – Ну, помнишь, я говорил, что не особо им доверяю? – Да. – Они знают, что не доверяю. Зато не знают, что я говорил тебе про них. Решили, что так и надо. – Но ведь они помогли, разве не их машина?.. – Нет. Они, даже если бы очень хотели, не смогли бы ничего сделать. – То есть ты все еще им не доверяешь? – Да не думай ты об этом. Прости, что не поговорил с тобой сразу: думал, ты так со стрессом борешься. Злишься, там, на меня. Костя почувствовал глобальное облегчение. Заныло тело, безумно захотелось спать. – Ты не убивал, – еще раз повторил Сергей, сразу поняв, о чем думает Костя. Костя снова лег в постель и, дождавшись, пока Сергей ляжет рядом, обнял его и закрыл глаза. В голове появилось сразу множество мыслей – но ни за одну Костя так и не смог зацепиться. Постепенно все, что слышал Костя, свелось к тиканью часов и дыханию Сергея. Мелькнуло смутное воспоминание о том, как в лесном доме Сергей протягивал ему лекарство – наверное, от головной боли. Однако воспоминание тут же оборвалось, уступив место приятной полудреме.