Мой сладкий слуга

      «Что этому гулю взбрело в голову? Целует, говорит, что оприходует прямо на столе, а взгляд, как у изголодавшегося волка, готового вонзиться зубами в мою плоть. Почему я разрешил ему жить со всеми на базе? Почему согласился на роль слуги? Почему чувствую приятную дрожь в коленях, когда он меня целует?»       Все эти вопросы оставались без ответа. Кен долго думал о произошедшем. В голове вновь и вновь прокручивались кадры этого дня, но он отгонял мысли как можно дальше в глубины сознания, отнимая от тысячи семь.       «993, 986, 979, 972, 965, 958...», — он повторял эти числа скорее как вызубренную молитву, чем действительно проводя арифметические действия. Тем не менее, это всё равно помогало из раза в раз, как и тогда...       Помыв всю посуду, полугуль хотел выпить кофе. Казалось, как после такого количества жаренных зёрен могло возникнуть желание снова ощутить терпкий аромат? Любой другой человек почувствовал бы недомогание только лишь от упоминания напитка. Но Кен уже не человек. Поскольку у гулей ассортимент в продовольствии совсем не радует разнообразием, выбирать что можно выпить, дабы отдохнуть и привести мысли в порядок, не приходилось. Возможно, это последствия обращения в гуля, а может из-за работы в заведении, где каждую минуту в воздухе витал аромат солнца Бразилии, но парень привык к стойкому и тяжёлому запаху. Однако Канеки застал лишь опустевшую банку. Оно и немудрено, после стольких то попыток угодить «хозяину».       «Следовало бы сходить в магазин». — Парень, взяв ручку с листком бумаги, начал составлять список. Тут же стало ясно, что не помешало бы купить и другие вещи, по большей части непродовольственного характера. Моющие средство, бумажные полотенца, губки для мытья посуды, пятновыводитель для отстирования кровавых пятен и другая мелочёвка, необходимая в быту.       Закончив, он решил попросить Хинами сходить за покупками. Искать девочку не пришлось. Как только Повязка вышел с кухни, то увидел, как в общей комнате Хинами бурно рассказывала что-то Цукияме. — Хинами, не могла бы ты сходить в магазин? — попросил с вопросительной интонацией Канеки. — Оу, хорошо, — в голосе девочки послышались нотки грусти. — Канеки-кун, — ворвался в диалог Цукияма, — может ты лучше сходишь? Kleine Frau* только начала рассказывать впечатления о недавно прочитанной книге.       Канеки взглянул на Хинами, которая жестом дала понять, что Шу говорит правду. — Это не займёт много времени, — продолжал настаивать Кен. — К тому же, для того, чтобы выйти на улицу, мне нужно переодеться. — Я, на правах твоего господина, — сказал в ответ Цукияма, — приказываю сделать это тебе.       Канеки недовольно уставился на своего хозяина: как минимум, влезать в чужие разговоры совсем уж невежливо, а, как максимум, пользоваться своим положением в данной ситуации — низко. Но парень понимал, что его недовольство сейчас действительно необоснованно и притянуто за уши. Конечно Цукияма имеет право давать указания своему слуге, это естественно. Тем более, сам Кен согласился на эту авантюру, так что высказывать свое «фэ» было бы глупо. Парню ничего не оставалось как послушно склонить голову. — Как пожелаете, мой хозяин. — В этих словах было больше упрямства, чем уважения. — Тогда пойду переоденусь в нормальную одежду. — А чем тебе твой костюм не угодил? — не унимался гуль. — По-моему, ты выглядишь perfetto*! — Я вот не пойму: это у Вас сарказм такой? — Не думаю, что Цукияма-сан шутит, братик, — отозвалась Хинами. — Тебе действительно очень идёт! — Ну вот, не веришь мне, тогда прислушайся к миледи. Она врать не будет.       Канеки устало коснулся рукой лба. Соглашаться на это ему не хотелось совсем, но противники попались слишком упрямые: любой каприз Цукияма мог перевести в приказ, а попробовать что-либо возразить Хинами практически невозможно: только увидев эти большие и невинные глаза, будешь готов поверить во всё, что угодно. Тем не менее, Кен всё ещё надеялся на благоразумие Шу и Хинами. — И все вокруг будут думать, что я с психбольницы сбежал. — ...Или, что ты давал концерт в консерватории, — предположила Хинами. — ... Или же будут считать тебя слугой представителя высшего общества, что не является постыдным.       Что ж, последняя надежда канула в Лету. — Ладно, всё, хватит, — у Кена сдавали нервы, поэтому лучшим выходом из ситуации было согласиться. — Теперь я могу идти? — One minute, — сказал Цукияма, записав что-то на клочке бумаги, протянув его Канеки. — Купи, пожалуйста, это. Я, также, указал где это можно приобрести.       Парень рассмотрел протянутую записку, вопросительно изогнув бровь. По всей видимости, аккуратным почерком было выведено название вещи, которую Шу наименовал «это». — Хорошо. Теперь я могу идти? — Yes of course*, — сказал Шу. — Возвращайся скорее, — сказала Хинами.       Канеки удалился, а Хинами и Цукияма продолжили беседу.

***

      Тишина. Было настолько тихо, что можно было услышать ритмичное биение собственного сердца. Единственное, что разбавляло кладбищенскую атмосферу — постукивание секундной стрелки на часах. Что такое секунда? Единица времени длиной в мгновенье. Один щёлк пальцами, один взмах ресницами. Но всё изменяется, когда ждешь. Ожидание способно секунду превратить в час, час — в вечность. Ожидание наихудшего способно свести с ума, убить.       Шу потерял счёт времени, ожидая Кена. Хинами тоже переживала из-за долгого отсутствия братика, но Цукияме удалось успокоить её, убедить в том, что всё в порядке и уговорить на дневной сон.       Кто бы его в этом убедил.       Умение сохранять спокойствие в глазах остальных в стрессовой ситуации — бесценно, но от самого себя не убежишь.       «Где же ты, Канеки-кун», — эту фразу Гурман повторил огромное количество раз за последние несколько часов.       С каких пор Цукияму волновали жизни других? Он не чувствовал ни капли сожаления, когда безжалостно убивал новых жертв для трапезы. Ему не было совестно предавать членов ресторана гулей. Он всегда жил в своё удовольствие, возвышая себя над остальными. А сейчас он нервно постукивает по столу из-за того, что Кена нет несколько часов. С каких пор Канеки стал значимой особой для Гурмана? С первой встречи в «Антейку»? Вряд ли, тогда Повязка был не более чем прихотью желудка. Когда же началось это влечение?       Шу и далее мог тонуть в болоте собственных мыслей, если бы не послышался звук, открывающейся двери. Тот прислушался, а затем раздался звонкий долгожданный голос: — Цукияма-сан, вы здесь? А где Хинами? Не спрашивала, куда я пропал?       Переполняющее через край чувство облегчения мешало говорить, поэтому Шу только разглядывал молча Кена. Внешний вид парня ничего хорошо не предвещал: подёртая одежда, кровавые пятна по всему телу и, словно одинокий красный мак в ромашковом поле, виднелось свежее алое пятно на белокурых волосах. — На дворе так погода испортилась, пасмурно, тучи чёрные, как уголь. Ночь посреди дня, — Канеки спокойно говорил о погоде, не спеша рассказывать причину столь долгого отсутствия и не двусмысленного внешнего вида. — Что произошло? — наконец смог выдавить из себя Цукияма. — Посчастливилось повстречать нахального гуля. Пришлось поучить его манерам, — рассказывал Канеки, попутно доставая покупки из пакетов. — Оказалось, что на вкус он такой же мерзкий, как и его характер. — Ты так спокойно об этом говоришь. — А что? — Кен вопросительно взглянул на Шу. — Я должен разреветься Вам в плечо? Кстати, — парень кинул Цукияме небольшую бутылочку с неизвестным содержимым, — Ваш заказ. — Премного благодарен, — Шу спрятал флакон в карман брюк. — Не желаешь принять душ и переодеться в чистое? — Хорошая идея. Думаю, вы уже успели наглядеться на испорченный костюм. — Не волнуйся, мой дорогой слуга, — Цукияма ехидно улыбнулся. — У меня точно такой есть.       Эта новость не обрадовала парня. Он надеялся переодеться в нормальную одежду.       После того, как Кен принял душ и переоделся, пришёл на кухню, чтобы наконец заварить себе кофе.       Наслаждаясь ароматом любимого напитка, парень не заметил, как в помещение вошёл Шу. — Вы будете меня так постоянно преследовать? — спросил Канеки. — Почему бы и нет? — в привычной для себя манере ответил Цукияма. — Ты мой слуга, как никак.       Повязка внимательно посмотрел на вошедшего и увидел в глазах странный блеск. — Что Вы опять задумали? — А ты догадливый, Канеки-кун, — Гурман сел напротив одноглазого. — Поскольку сегодня у меня праздник, то и меню хотелось соответствующее. Думаю, ты понимаешь, к чему я веду. — Мне кого-то нужно убить? — выдал Кен. — Да тебе бы сам Шерлок позавидовал бы! — Ближе к делу.       Этот парень так легко согласился лишить жизни человека. И не скажешь, что когда-то он отказывался от еды, дабы не убивать невинных людей. Совсем немного прошло времени, а из застенчивого парнишки Кен превратился в кровожадного убийцу. — Собирайся, по дороге расскажу.

***

— Кто жертва? — спросил Канеки. — Дама преклонного возраста. Обычно, в такое время она находится в парке, под засохшим деревом сакуры. — На старушек потянуло? — шутил Кен, но из-за ледянящего душу тона фраза звучала серьёзно. — С чего бы это Гурману питаться ветхим мясом? — Не дай предрасудкам ослепить тебя. Да, чаще всего со стариками так и есть — мясо жёсткое и затхлое, но бывают и исключения, как сейчас.       Неожиданно сверкнула молния, а затем послышался раскат грома. — Не думаю, что пожилая женщина в такую погоду будет заниматься привычным делом. — Как бы не так, Канеки-кун, взгляни вон туда, — Цукияма указал на дряхлую лавочку, на которой виднелся некий силуэт. — С чего вы взяли, что это она? Видимости никакой. — Запах. Я узнал её по запаху, — Шу вдохнул глубже и закрыл глаза. — До чего же приятный букет. Лучше аромат только у тебя. — Поскорее покончим с этим. Каков план? — А почему ты меня спрашиваешь? — наиграно удивился Цукияма. — Я здесь только как сопровождающий и наблюдатель. Вся грязная работа падает на твои плечи. — По-свински поступаете, хозяин. — Ты сегодня убил гуля, а если судить по испорченному костюму - не самого слабого. Неужели alte Frau* вызывает волнение у того, кто ест себе подобных?       На это Канеки ничего не сказал. Он отвёл взгляд от Цукиямы, обращая всё внимание на свою цель. В голове начал создаваться план. Он надел маску.       Послышался звук, который становился сильнее и сильнее. Ливень. Блеск молнии, ослепляющий глаза. Мгновенье. Кен скрылся, стремительно направляясь к старушке.       Неожидавшая такой непогоды, женщина быстрым шагом направилась домой. Но на пути встал Канеки. — Милок, пропусти бабушку домой и сам под дождём не стой, а то... — женщина резко прервала речь. Прищурившись, посмотрела на маску. — Особо опасный гуль HS ранга «Глазная повязка»?!       Канеки был ошарашен. Откуда она может это знать? Если только...       Ответ пришёл сам собой. Из большой плетенной сумки женщина достала кейс. Кейс, в котором следователи CCG хранят куинкэ. Раскрыв его, в руках следователь держала нечто отдаленно напоминавшее керамбит*, но в увеличенных размерах. В это время Повязка активировал кагуне, настраиваяя себя на кровавый бой. Одним из когтей он попытался ударить врага по ногам, но та вовремя увернулась. В ответ Кен получил по плечу. Рана оказалась глубокой, поэтому кровь била ключём, но продлилось это недолго, из-за повышенной регенерации.       Удары сыпались подобно дождю, который сейчас бушевал с большей силой. Внешне немощная старушка оказалась опасным противником, который то и дело наносил ранения Кену, но те не имели никакого эффекта, так как ранения заживали с космической скоростью. Парень же старался навредить ударом кагуне в спину, сердце или череп, но пожилая мадам ловко отклоняла нападение. Подобно танцу оба двигались грациозно, продумывая каждое движение.       Осознав, что любые её удары не имеют смысла, следователь пришла к выводу, что нужно повредить глаза — слабое место гулей, сбив с толку противника.       Удар. Ещё удар. Ложный выпад. Резкое движение рукой и задуманное было выполненно — острый наконечник куинкэ коснулся роговицы, протыкая глазное яблоко.       С уст Канеки сорвался болезненный крик. Острая боль, как электрический заряд, прошла по всему телу, исходя от впадины, где раньше был глаз. Накрывая глазницу ладонью, Кен таким образом пытался остановить кровь, которая ручьями стекала по лицу, напоминая слёзы.       Теперь целью следователя было какухо. Уничтожив его, регенерация прекратится и убить гуля не составит труда. Старушка считала, что Фортуна на её стороне, так как слепой противник — не противник вовсе.       «Глаз восстановится только через несколько минут, но этого времени вполне достаточно, чтобы убить гуля. Я не могу ждать».       Сцепив зубы до такой степени, что те могли раскрошиться от давления, Повязка продолжил бой, судорожно размышляя.       «Пока это орудие у неё в руках, я не смогу нанести смертельный удар. Хоть куинкэ она держит обеими руками, но во время атаки использует в большей степени левую. Если нет возможности вырвать оружие из кистей, значит нужно вырвать сами кисти».       Понимая, что времени снимать маску нет, обнажая зрячий глаз, Кен прислушался к другим органам чувств. Уши мало чем могли помочь — ливень заглушал всё вокруг.       «Запах. Я узнал её по запаху», — пронеслись слова Цукиямы. Полагаясь на обоняние, Канеки стал принюхиваться. «Ароматный букет, ароматный букет...» — повторял в голове парень.       Вдруг он что-то учуял. Тот самый ароматный букет. Почувствовав приближение запаха, Кен нанёс удар ринкаку. Послышался звук треснувшего асфальта. Промах. И снова аромат усилился. Снова удар. Снова промах.       «Так не пойдёт. В таком состоянии я должен держать её на ближней дистанции». С этими мыслями Канеки остановился, опустил кагуне.       Не минуло и десяти секунд, как парень почувствовал металлический привкус во рту. Кровь. Начался кашель с кровью. Старуха пронзала брюшную полость. — Тебе конец, Глазная повязка! — победоносно прошипела женщина. — Я так не думаю, — Кен насмешливо изогнул губы в безумной улыбке.       Прочно хватаясь за инородный предмет, торчащий из собственного чрева, полугуль схватил зубами левую кисть противника, с силой сжав челюсть. Послышался хруст, а затем громкий, болезненный вопль. Куинкэ с шумом падает. В этот момент, глаз восстановился и, моргнув несколько раз, чтобы видеть чётче, Кен посмотрел на кисть руки женщины, но увидел кусок окровавленной плоти с большом пальцем и частью от ладони. Только сейчас Канеки почувствовал во рту какие-то обрубки и вязкую жидкость.       Не теряя ни минуты, Повязка ударил кагуне женщину по ногам, раздробляя скелет конечностей. Малоберцовая кость правой голени вырвалась сквозь кожный покров, вызывая болевой шок.       Следователь пала на землю. Еле оставаясь в сознании побеждённая, напоследок, перед уходом в загробный мир произнесла: — Ненавижу... ненавижу вас всех, мерзкие монстры. Сгорите в аду, в самых ужасных пытках! Сдохните! Сдохните! Сдо... — Да когда же ты ласты склеишь? — с этими словами Канеки обезглавил её с помощью куинкэ.       Всё вокруг было покрыто бардовым цветом, который медленно размывался дождём. Кен продолжал часто дышать, смотря на измученный труп. Порыскав по карманам он нашёл удостоверение. — «Следователь старшего класса»... Боюсь, нас ожидают серьёзные проблемы.       А дождь всё лил и лил, размывая всё вокруг. Порой мы не обращаем внимания на такие простые, обыденные явления, как дождь. А что такое дождь? Капли воды, павшие с неба? Или слёзы ангела, смывающие всю порочность грешной Земли? Смывающие всю скорбь, грехи, зло, давая шанс на спасение души. Жаль, что он не может смыть последствия этого дня...