Там царь Кощей...

— Вань, ну Ваня, ну Ванька! Ну пойдем, а? — зудел над ухом Серый, распространяя вокруг запах собачьей шерсти.       Юноша же печально вздохнул, предаваясь воспоминаниям, и в нытье друга не вслушивался. Мысли его заполонила прекрасная дева с очами страстными, волосами черными, походкой лебяжьей. Так и предстает перед взором, стоит отлучиться на секундочку. — Вань, что ты в самом деле? — устало выдохнул Волк, садясь за стол и кладя морду на скрещенные лапы. — Со своей зазнобушкой совсем перестал на нормального человека походить. Все сидишь да вздыхаешь.       Сбоку вновь послышался продолжительный томный вздох, и Серый раздраженно цыкнул, поводя ухом и глядя на виднеющиеся за пригорком поля.       Общаться с другом стало тяжело неимоверно. Из веселого парня, готового хоть куды и хоть когда, превратился в ту еще ждущую царевну. Все вздыхает, да взгляд такой мечтательный-мечтательный, аж зубы сводит, да всего корежит. И ведь молчит, щенок, что за девица, только рукой машет, мол, не поймешь ты, Серый, «чуйств» возвышенных.       А Серый, между прочим, побольше некоторых видел и опыта имеет в два раза больше! Да только ж разъяснишь это разве обалдую влюбленному? — Зовут-то ее как? — смиренно поинтересовался Волк, кося краем глаза на друга. — Маша, — с придыханием отозвался витающий в облаках Ванька. — Тьфу ты, — дернул ухом Волк. — Маша, — передразнил презрительное, поднимаясь. — Да у нас на лугу каждую третью корову Машкой кличут! Ты либо давай сначала все рассказывай, либо подозрения у меня насчет тебя будут. Эдакие, — и покрутил в воздухе лапой многозначительно.       Иван тут же сверкнул глазами яростно, впиваясь взглядом в закадычного друга. Многое готов он тому простить, даже подозрения его, эдакие, но вот что красавицу его с коровой сравнил — так то перебор. — Ты, Волк, говори, да не заговаривайся! — рыкнул не хуже зверя. — Не Машка она никакая, а Марья. Марья Моревна! Красоты неписанной, ни в сказке сказать, ни пером описать. Так что ты свои лапы немытые, даже в ее сторону и не протягивай!       Полыхающий гневом юноша даже изо стола вскочил. Щеки красные, глаза сверкают будто звездочки, и задор, задор-то какой! Давно Серый друга таким не видел, тот все больше на принцесску сахарную походить начал. Ан нет, на месте удаль молодецкая!       Только вот имя зазнобушки его больно знакомое. Слышал недавно от Яги имя это, да только что рассказывала ведьма о ней — из головы вылетело. Что-то про Кощея упоминала вроде. Еще и крестилась, ведьма, будто страха навидалась давеча.       И тут Волче прозрел. Что там вылетело, то не важно. Главное, что с Кощеем связано. А коли с Кощеем, то ясно дело, ничем хорошим это не обернется. У того забава: то девицу украдет, то с молодцем подерется. — А знаешь, Ваня, — проникновенно начал Серый, приобняв друга лапой за плечи. — Ты красавицу свою давно видел? — Нет, — поумерил свой пыл юноша и с подозрением глянул на зверя. — А тебе-то какая печаль? — А такая, Ваня, такая. Ты вон весь исхудал в мыслях о своей зазнобушке, ждешь ее все, дела и друга забросил. А друг этот тебе только добра желает. — Не нравятся мне твои речи, Серый, — дернул плечом парень, но лапу сбросить не удалось. — А мне-то как не нравятся они, Ванечка, — соловьем заливался Волк, выдавливая из себя слезинку. — Был я у Яги недавно, так рассказала она мне, что Кощей девицу в темнице своей держит. Красы невиданной, косы русой… — Черной, — поправил Иван, жадно вслушиваясь в небылицу друга -… черной. Томится в заточении. Марьей, говорит, кличут. Больше и выведать не удалось, ведьме этой, прогнал ее Кощей. Да так прогнал, что пятки по всему лесу сверкали. Нечисть, а страху с него натерпелась, у-у-у, — взвыл Волк, для пущего эффекта.       Ванька тут же преобразился. Руку с плеча скинул, встал в позу, глаза то и сверкают обидой и гневом праведным. — И ты молчал? И какой ты друг-то после этого?! — взвился юноша. — Самый что ни на есть настоящий! Откуда ж мне знать было, что это зазноба твоя? Ты вон сиднем сидишь дома, за порог носа не кажешь, с другом лучшим тоской сердечной не делишься! А вот сказал только, так я и вспомнил! Ну что, пойдем спасать твою Машку? — потер от предвкушения лапы Волк. — Марью, — глухо буркнул Иван, глядя вдаль, где виднелись шпили черных башен. — Собирайся, завтра на рассвете выйдем!       Волк скрыл победную улыбку. А что до вранья, так и не врал он вовсе. Девица, небось, какая-нибудь в темнице томится, а что не та, то Серый все на Ягу свалит. Мол, попутала, старая, его.       Главное, что приключения намечаются!