Там царь Кощей...

      Кощей устало прикрыл глаза, морщась от головной боли. Ноющая, она сдавливала виски, вынуждала шипеть на все, что издавало хоть какой-нибудь шорох. Даже тепло Вани не спасало царя от мигрени, и потому он ушел, укрыв свое сокровище. Его хрупкое тело не сможет выдержать ярость от неутихающей пульсирующей в нем боли.       Холод тронного зала успокаивал Кощея. Отпускал натянутые струны нервов, расправлял хмурые складки на лбу, превращал лицо в отстраненную маску. Укрывал своими морозными лапами, а чей-то ласковый шепот чудился в еле слышном треске огня в жаровнях. — Кощей! — взвилось под своды визгливое восклицание. Ресницы царя дрогнули, он нахмурился, раздраженно шипя, сжимая пальцами виски. — Либо говори тише, либо выметайся, Яга, — проговорил тихо, откидываясь на спинку трона.       Ведьма вся раздувалась от гнева, русые локоны, разбавленные седыми прядями, развевались возле ее головы, глаза сверкали, будто метая молнии. И вся женщины порывистость так и говорила о ее раздражении и недовольстве. Но тон она сбавила, подступив ближе к трону. — Что ты себе позволяешь? — на время усмирив свой гнев, проговорила негромко Яга. — Ничего такого, что выходило бы за пределы моих обязанностей, — мужчина устало вздохнул, открывая глаза. Боль смешивалась с раздражением от заявившейся к нему ведьмы, и всю эту жгучую смесь не мог угомонить даже холод стен замка. Она выплескивалась наружу, но проявлялась пока лишь в идеально прямой спине царя, да вмятинах на подлокотнике от его ногтей. — За пределы, говоришь? — прошипела ведьма, чей образ вновь плыл, перетекая от старухи в девицу, и устремила взгляд на мужчину. — Заморозки бьют по земле, весна не торопится к людям. Как ты посмел выпустить Морану раньше времени? — взвизгнула, обвинительно указав перстом в его сторону. — Это ты посмела ворваться в мои чертоги, еще и обвинять меня в чем-то, — безмятежное выражение лица превратилось в хищный оскал. — Кто ты такая, чтобы указывать мне?       Тьма, повинуясь воле хозяина, живой силой зазмеилась по полу, собираясь вокруг ведьмы. Темнота давила ей на плечи, холод хлестко бил по ногам, поднимаясь выше. Женщина зашлась в агонии, прижав руки к шее, будто что-то душило ее под взглядом черных очей, испуганно отступила на несколько шагов. — Твои братья… — сдавленно прохрипела Яга. — Со своими братьями я разберусь сам, — ледяной голос царя громогласно разнесся под сводами. — Не считай себя ровней мне и не смей дерзить. Что моя сила, что Мораны губительна вам, тебе ли не знать. Но только я могу держать ее в узде. Быть может мне выпустить ее еще раз? Вспомните веселые времена. Тебе так вовсе она с удовольствием прическу поправит. Выдернет пряди, что остались с прошлого раза.       Его презрение било по ведьме едва ли не сильнее тьмы и холода. Она задыхалась, теряясь в обликах, крича безмолвно. Кощей взмахнул рукавом, поднимаясь с трона: словно послушные псы, его силы, плавно выпустили из силков почти старуху, отступая к стенам, дожидаясь нового приказа. Яга старалась откашляться, потому хрипела и жадно глотала воздух. Но не поднималась с колен.       Величественно царь спустился вниз. Встал около нее, глядя холодно сверху вниз. — Ты думаешь Велес защитит тебя? И все они защитят людей? — ухмыльнулся надменно Кощей. — Защитят, покуда будет на то их власть. А едва выйдет, все окажетесь в моих чертогах. Каждого тронет рукою супруга моя, а после — все лишь в моей воле. Помни всегда что и кому ты говоришь, Ягиня.       Царь ступил в сторону, оставив распластанную на полу ведьму. Вздохнул устало, касаясь пальцами виска. Чертова боль затмила разум. Раскричался не ко времени. Все и так слишком запутанно.       Братья и сестры веселятся вовсю, любовь крутят как заблагорассудится. Не оглядываются назад, ошибки сеют по земле. Сколько ходит детей их под небом. И все это позволено им, но не ему, буквально запертому в своем замке. Холод со временем стал противен и ему, зима морозит сердце, Морана исчезает, едва приходит время, а он остается один.       Так отчего одна слабость, позволенная себе, оборачивается ныне бедой?       Позади послышался стук, частые выдохи, тихие стоны. Кощей не оборачивался. Подойдя к ближайшей жаровне, он грел руки в огне, засмотревшись на играющее пламя. — Серого по что погнал? Раны еле зализал под моим присмотром, — тихо и чуть хрипло спросила женщина, не спеша подходить ближе. — За то, что делаешь сейчас и ты, лезете оба не в свое дело, — отстраненно ответил царь.       Тишина, повисшая меж ними, давила неловкостью и неуместностью. Шаги Яги отдалились, но неожиданно звук прервался. — Это все из-за того мальчишки? Вани, да? Ведь его обещала тебе Морана за то, что выпустил на свадьбу к Живе? Заворожила мальчика. Думал, не узнаю ее в неведомой Марье?       Кощей резко обернулся, взметнув полы одеяния. Нынешний голод в глазах мог заморозить всю землю. Пламя рядом пугливо затрепетало. Тьма разъяренно заметалась меж колонн тронного зала. — Уходи, Яга, — проговорил замогильным голосом. — Не заберу я твое сокровище, — отступила назад женщина, грустно улыбнувшись. — Только держать его вечно и сам не захочешь. Сломаешь еще мальчика. Он и по своей воле может с тобой остаться, только дай ему время. — Уходи по-доброму и лучше не возвращайся, Яга, — глухо ответил царь. — Не будет ему нигде от меня спасения. Ни здесь, ни в посмертии, — добавил тише, отводя взгляд в сторону.       Буря эмоций в мгновение ока утихла. Мужчина выглядел донельзя печальным и разбитым. Тьма теперь жалобно ластилась к рукам хозяина в попытках того утешить, но тот ушел вглубь себя.       Ванька просил у него то, что он не в силах дать. Единственное, что не в силах. Свободы.       Совсем рядом загремела цепь. Кощей, будто ужаленный, встрепенулся. На него испуганными глазами смотрел его златокудрый мальчик.       Оба отшатнулись друг от друга. Узнавший страшную для него правду юноша закусил ладонь, чтобы не закричать от ужаса. А царь, посмотрев на него печально, улыбнулся грустно и обреченно. Взмахнув руками, Кощей вороном взметнулся под своды.       Его карканье совпало с тихим, надломленным всхлипом.