Там царь Кощей...

      Огонь дернулся от открывшейся двери, что впустила сквозняк. А, может, потому дернулся, что сила хозяина пугала, а может, просто приветствовал. Девушка за стеклом, до того спокойно сидевшая на краю лавки и смотревшая в окно на полную луну, встрепенулась, губ коснулась холодная улыбка. Поднявшись, она прошествовала к прозрачной границе. — Ты пришел наконец-то, Кощеюшка, — послышалось недовольное цыканье со стороны, и Морана наигранно закатила глаза. — Ах, прости, ты же этого не любишь, Кощей.       Мужчина согласно качнул головой, не поворачиваясь в сторону жены. Тихо шелестел шлейф облачения на восточный манер. И без того длинный, он и вовсе казался бесконечным от плаща тьмы, тянувшимся за хозяином следом. Дойдя до кушетки, Кощей устало в нее опустился и тоже посмотрел в окно. Ночь стояла тихая и спокойная, оттаивая после внезапного мороза. Он перевел взгляд на девушку и раздраженно забарабанил пальцами по деревянному подлокотнику. — Ты опоздала, Мора. Обещалась к сроку, а сама заявилась только пару часов назад, — поднял на девушку взгляд темных очей царь. — Будет тебе, милый, — рассмеялась та, взмахнув рукой. Летящие ее одежды пришли в движение, повинуясь веселому настроению, когда она закружилась в призрачном танце. — Ты бы видел выражение лица Живы, когда я заявилась, — звонкий, несколько злой смех разнесся по помещению. — Нет, ну до чего наивна сестрица. — Ты опоздала, — холодно перебил девицу Кощей.       Приподняв подбородок, окинул недовольным взглядом веселящуюся Морану. Цыкнул раздраженно, мотнув головой. Та не замечала его, мурлыкая под нос, возвращаясь в памяти к событиям недавнего прошлого. Улыбалась кровожадно, блестя белыми зубами в лунном свете, покуда ее личную темницу скрывал мрак. Кощей же еле сдерживал раздражение, судорожно сжимая подлокотник. — Еще и силы свои выпустила, нагнав мороза на людей. — Подумаешь, — беспечно пожала плечами Морана, усаживаясь наконец на кушетку по свою сторону прозрачной границы. — Тебе-то что с этого? — равнодушно повела плечами, а потом заговорщески подмигнула. — Даже лучше! Меньше еды, больше народу уйдет зимой в твои чертоги, — и улыбнулась кровожадно.       Мужчина глубоко вдохнул, закрывая глаза. Потер пальцами ноющие виски. Огонь испуганно взметнулся и сжался, когда в тяжелой тишине, повисшей в помещении, тьма неслышно зашипела. Если ее повелитель ещё мог сдержать свои эмоции, то сила, напротив, являясь порождением этих эмоций и внутренних порывов, агрессивно нападала.       Ощущал это и Кощей. Незаметно взмахнув тонкими пальцами, придержал полотно тьмы, уже скользящей к стеклу, за которым томилась Морана. А после встал, подошел неспешно к прозрачной поверхности, сверкая внутренней яростью, оставаясь внешне беспристрастным.       Супружница его, будто не замечая надвигающейся бури, расчесывала длинные черные локоны, проводя костяным гребешком и перебирая пальцами. На лице ее блуждала удовлетворенная улыбка, иногда девушка жмурилась мечтательно, сдерживая смешки и явно заново переживая свой фурор на весеннем Змейнике.       Подкравшись неслышно, царь провел когтями по стеклу, оставляя полосы, вызывая протяжный, противный звук. Девушка взвизгнула от неожиданности, зажав уши ладонями. — С ума сошел?! — разъярилась она. — В этом году осень будет долгой, а зима теплой, Морана, — проговорил твердо, припечатывая супругу тяжёлым взглядом. — Что? — глаза девицы широко распахнулись, а после налились гневом, сузившись до щелочек. — Ты, верно, перепутал что, Кощей. Обознался. Или пугаешь меня.       Поднявшись с кушетки, она шла, надвигаясь, распаляясь сильнее, покуда ее сила не взметнула облако черных волос, походящих на разъяренных шипящих змей, в воздух. Темные глаза мерцали подобно звездам, но звездам холодным и далеким, зимним звездам. — Ты меня услышала, дорогая, — скривил мужчина губы в злой ухмылке. — Выйдешь отсюда позже обычного, да и будешь под моим неустанным контролем. — Это тебе Яга насоветовала, да? — лицо Мораны сделалось жутким от черных полос, раскрасивших щеки и лоб, и звериного оскала. — Сердобольная наша вечно этих недоумков, людишек, жалеет. А ты и рад стараться, муженек. Уши развесил, делаешь все как собачонка по ее указке. Не бывать этому! — разошедшаяся девушка взметнула руку, сверкающую черными молниями, и ударила по границе, но та даже не шелохнулась под ее напором. — Я выйду к Змейнику отсюда, Кощей, и зима будет лютовать, забирая жизни всех, кто потерялся в метели, — зашипела, прожигая взглядом царя.       Мужчина медленно окинул обезображенную гневом жену взглядом и направился к выходу, ничего не ответив. Клочья тьмы подхватили его одежды, насыщая и насыщаясь силой. Ею же пропиталась вся его фигура и помещение. Она властвовала повсюду, проникая сквозь границу, запирающую Морану. Оглушающе тихо, подкрадываясь незаметно, погружала темницу во тьму.       Только заприметившая ее девушка отшатнулась, прижимаясь к каменной стене темницы, только вот поздно уже. Жгуты тьмы окружили ее, хлестая по телу черной яростью царя, загоняя в угол. Раздраженные, гневные восклицания девушки превратились в пугливые и жалкие. Сила мужа страшила ее, лишала свободы, дыхания, жизни. Держала крепко в своих оковах, пока Морана смотрела в спину мужчины. — Я же привела к тебе того мальчишку! — наконец не выдержала она. — Отпусти же меня! — Именно по этой причине зима будет, — тихо ответил Кощей, исчезая в черном коридоре башни заточения Зимы.