Глава 1. Весна 1934.
4 января 2019 г., 20:13
https://pp.userapi.com/c844416/v844416670/16e163/nccVnUBpMmE.jpg
Сладкий аромат магнолии в воздухе. Наступила весна. Чанёль осматривал каждое дерево, проходя мимо и отмечая форму кроны и высоту. Плащ развевался за его спиной, пока он добросовестно обходил обширную территорию поместья. Отец сказал, что всё это: и само поместье, и гектары леса, и заводы, что за лесом, однажды будут принадлежать Чанёлю. Мальчику недавно исполнилось восемь, поэтому он ещё не осознавал до конца всю значимость такого поворота судьбы. Но Чанёль уже понимал, что ему нужно заботиться о том, что будет принадлежать ему в будущем. Поэтому он делал ежедневный обход, чтобы убедиться, что все деревья в порядке. Хотя, ему хотелось проверять также и заводы, но отец не позволил бы. Он бы просто погладил Чанёля по голове и сказал: – Ты хороший мальчик, Чанёль. Ты будешь прекрасным наследником. Наследник. Так называли Чанёля все в поместье. Ведь он был единственным сыном своего отца. У него были такие же дымчато-серебряные глаза. Но Чанёль не был уверен, что ему нравится этот титул. Всякий раз, когда это слово упоминали в разговоре, мать говорила ему учиться усерднее и прекратить бегать среди деревьев. – Но я и так постоянно учусь! Я просто хочу немножко поиграть! – начинал спорить Чанёль. Но это не помогало, а лишь приводило к тому, что мать читала ему ещё больше нотаций. Она говорила, что быть наследником поместья – большая ответственность. Что Чанёлю нужно будет выполнять множество обязанностей, которые часто не будут совпадать с тем, чего он сам желает. Она говорила, что он должен быть счастлив, что он наследник, потому что многие корейские мальчики его возраста живут куда более тяжёлой жизнью. Она говорила, что он должен быть хорошим сыном и принять уготованную роль; он должен научиться быть самоотверженным во имя своей семьи. Слушая слова матери, Чанёль послушно кивал. Семья. Это всё ради семьи. Заворачивая за угол, Чанёль пошёл к своему любимому дереву магнолии, что одиноко стояло на поляне. Но сейчас на поляне был ещё кто-то. Под старым цветущим деревом Чанёль увидел дрожащего и плачущего мальчика. Он тихо плакал, и слёзы, словно жемчуг, скатывались по покрасневшим щекам. Чанёль не знал, кто это или почему он тут сидит, но, видя этого мальчика, Чанёль почувствовал, как сердце сжалось в груди. Ему хотелось сделать что-нибудь, чтобы незнакомый малыш улыбнулся. Чанёль был уверен, у этого мальчика невероятно красивая улыбка. И Чанёль побежал изо всех сил. Он резко остановился напротив мальчика. От неожиданности, тот подавился рыданиями и упал на мягкую траву. Два мальчика молча смотрели друг на друга, один с любопытством, а другой шокировано. – Кто ты? Почему плачешь? Что ты делаешь под моим деревом? – быстро спросил Чанёль. – Я… Я… – пытался ответить мальчик, заикаясь и всхлипывая. Чанёль оглядел его. Мальчик был одет в старый, потрёпанный и выцветший хлопковый жакет. Его черные брюки были заплатаны на коленях, а чёрные холщовые ботинки едва защищали от холода. Чанёль нахмурился, когда мальчик поёжился от прохладного весеннего ветра, потирая бледные руки с покрасневшей кожей на костяшках. – Я… Д-д… О… До К-Кён… су… – пробормотал мальчик, шмыгая носом и стуча зубами от холода. Чанёль снова посмотрел на его лицо. Глаза мальчика покраснели от слёз, но взгляд был ясным и ярким. Чанёль подумал, что эти глаза напоминают ему о лунной осенней ночи. – Д, о? Дио? – спросил Чанёль в замешательстве. Он услышал только первые слова, которые прошептал мальчик. – Ты американец? Но выглядишь как кореец. Почему тебя зовут Дио? Он внимательно поглядел на симпатичное лицо мальчика. Смоляно-чёрные брови чуть прикрыты мягкими тёмными волосами, длинные ресницы обрамляли большие глаза, милый нос пуговкой, чуть розовые пухлые губы открывались и закрывались, как у рыбы, выброшенной на берег. – Н-нет… Я сказал, что м-меня зовут До Кёнсу, – тихо ответил мальчик. – Я-я плачу, потому что потерялся. Я приехал сюда вместе со старшим братом и мамой… Мама будет работать здесь с сегодняшнего дня и… При упоминании мамы, глаза Кёнсу наполнились слезами, и он снова разразился рыданиями. – Я увидел красивую птичку… и п-побежал за ней… и тогда я потеря-я-ялся-я-я… – плакал он, растирая маленькими кулачками глаза. Он ронял слёзы не только из-за того, что потерялся, но отчасти и из-за взбучки, которую получит, когда вернётся. Чанёль в панике смотрел на мальчика. Он хотел заставить его улыбнуться, а не разреветься ещё сильнее! Чанёль быстро опустился на колени рядом с Кёнсу и обнял его, успокаивая так, как это всегда делает с ним няня. Он начал легонько раскачиваться из стороны в сторону, шепча имя мальчика. – Всё хорошо, Кёнсу, тш-ш… – успокаивал Чанёль и мальчик понемногу затихал. – Теперь я здесь, всё будет хорошо. Я отведу тебя к маме, я обещаю. Кёнсу убрал руки от лица и поднял взгляд на Чанёля. – Правда? – неуверенно переспросил он. Чанёль решительно кивнул. – Конечно! – ответил он и с гордостью добавил: – Это поместье станет моим однажды, поэтому я смогу сделать что-нибудь. Я отведу тебя к маме. Кёнсу робко улыбнулся, его губы сложились сердечком. Чанёль почувствовал необъяснимый трепет. Сняв свой плащ, он укутал Кёнсу и помог ему встать с земли. Низ плаща тащился по траве, пока два мальчика, взявшись за руки, шли к особняку. Кёнсу чувствовал себя неловко, когда Чанёль дал ему свою накидку, ведь она теперь будет грязной. Кёнсу попытался вернуть её Чанёлю, но тот наотрез отказался и настаивал на том, чтобы мальчик надел её. А Чанёлю нравилось, что его плащ большеват для Кёнсу и тот выглядит в нём совсем крохотным. А ещё щеки Кёнсу стали совсем пунцовыми от смущения. Сжимая чужую ладошку в своей, Чанёль радостно улыбался Кёнсу. – Меня зовут Пак Чанёль, – сказал он с энтузиазмом, его глаза сверкали серебром. – И с сегодняшнего дня ты будешь моим другом. Мы всегда будем вместе. Мы останемся вместе навечно. Кёнсу посмотрел на него и только сейчас заметил, что в глазах у Чанёля будто заточены клубы серого дыма. Он был очарован этими глазами и только кивнул в ответ. Кёнсу никогда не видел такой красоты и, если бы не необходимость отыскать маму, он бы хотел смотреть в эти глаза весь день. Чанёль не догадывался, о чём думает Кёнсу, он просто ярко улыбнулся и потащил растерянного мальчика за собой. Снова и снова Чанёль тихо бормотал имя Кёнсу себе под нос. Он думал, что это самое красивое имя из всех, что он когда-либо слышал.---
Когда два мальчика шли по выложенной галькой дороге к большому особняку, к ним побежали мальчик постарше и женщина. Трясущимися руками Кёнсу остановил Чанёля и спрятался за его спиной. Инстинктивно Пак поднял руки в защитном жесте, видя, что тот мальчик быстро приближается. Но Чанёль был легко откинут в сторону, а мальчик неоднократно ударил Кёнсу по голове и верхней части тела. Кёнсу завизжал от боли и снова заплакал. – Где ты, чёрт возьми, был, маленький паршивец! – в ярости кричал мальчик, избивая Кёнсу. – Ты знаешь, как мама волновалась, а??? В ответ Кёнсу просто ревел и пытался увернуться от ударов. Шокированный из-за того, что его так легко убрали с пути, и кипящий от гнева Чанёль вскочил на ноги и прыгнул на спину мальчика. Никто не смеет избивать друга Чанёля! Без всякого сомнения, Чанёль схватил обидчика за волосы и сильно укусил в плечо. Кёнсу ошарашено наблюдал за тем, как его брат вскрикнул от внезапной атаки Чанёля. Кёнсу попытался вмешаться, но сделал только хуже. Теперь брат избивал его и из-за укуса Чанёля. Дерущихся детей стало не видно в пыльном облаке, образовавшемся от топота ног по дорожке. Наконец женщина с трудом растащила троих дерущихся ребятишек. Уже дважды за день, Чанёля уронили на землю. Он упал рядом с Кёнсу, которого толкнул его брат. Не обращая внимания на своё кровоточащее колено, Чанёль схватил дрожащую руку Кёнсу и хотел дать дёру. Чанёль смог бы защитить Кёнсу от его брата, но против взрослого человека он был бессилен. Тем не менее, их побег не удался: женщина села рядом с Кёнсу и крепко обняла его. Чанёль хотел вытащить друга из объятий, но услышал, как Кёнсу хнычет: – Мама… Прости меня. Чанёль медленно выпустил руку Кёнсу из своей. В одно мгновение гнев покинул его, и он остался сидеть в оцепенении. Он смотрел, как женщина, отстранясь, осторожно вытирала слёзы Кёнсу и шепотом ругала его за побег, поглаживая по спине. Позади неё стоял брат Кёнсу и сверлил Пака недовольным взглядом, потирая укушенное плечо. Встав на ноги, женщина низко поклонилась Чанёлю, сыновья последовали её примеру. – Спасибо, молодой хозяин, что нашли нашего Кёнсу, – произнесла она с нежностью. Чанёль подумал, что у Кёнсу похожий голос. – Я надеюсь, что он не принёс вам много хлопот. Также, я прошу прощения за поведение моего старшего сына. Пожалуйста, простите нас. Извиняясь, она опустила голову ещё ниже. Чанёль молча покачал головой, не подумав, что она не видит его. Но только Чанёль открыл рот, к ним подошёл Сухо – его личный дворецкий – и взял ситуацию под свой контроль. – Можете поднять голову, госпожа До, – спокойно сказал Сухо. Чанёль наморщил нос. Он терпеть не мог то, как Сухо разговаривал. В его голосе всегда была только холодная вежливость, никаких эмоций. "Дворецкому не нужно показывать свои эмоции" говорил Сухо с каменным выражением лица. "Мы слуги, которые должны быть вам полезны. Наши эмоции не должны вас беспокоить, я уверен в этом". Чанёль, слушая это, закатывал глаза, а Сухо говорил, что наследнику не пристало закатывать глаза, это неприлично. Повернувшись к Кёнсу, Сухо снова заговорил с вежливой улыбкой: – Я рад, что Кёнсу в безопасности. Пожалуйста, не доставляй проблем снова. Кёнсу опустил голову и прижался к матери, которая тут же погладила его по спине и прошептала, чтобы он ещё раз извинился. Кёнсу послушно поклонился и пробубнил, что ему очень жаль. Ему казалось, что этот дворецкий страшный и холодный, как тёмная-тёмная зимняя ночь: его губы изогнуты в улыбке, но глаза были словно стеклянными и замёрзшими, как лёд. Сухо коротко кивнул, принимая извинения мальчика. Затем он обернулся к своему хозяину и заметил кровоточащее колено. – Пойдёмте, молодой хозяин. Нужно позаботиться о вашем колене, – сказал Сухо, направляя Чанёля в дом. До сих пор не отошедший от шока Чанёль позволил себя увести. С каждым шагом боль в колене становилась всё острее. Когда они уже почти подошли к двери, Чанёль обернулся и увидел, как брат Кёнсу снова ударил его. Но Кёнсу не издал ни звука, он закусил губу и опустил взгляд. К Чанёлю вернулся гнев, он сбросил со своего плеча руку Сухо и побежал вниз по дорожке. Стараясь не обращать внимания на раненое колено. – Молодой хозяин Чанёль? Ничего себе, в голосе Сухо прозвучала тень удивления. Кёнсу шёл следом за мамой и братом. Ему даже не представилось возможности поблагодарить своего нового друга, и он был уверен, что они больше никогда не встретятся. Чанёль был сыном хозяина, а Кёнсу всего лишь сыном служанки. Даже будучи семилетним ребёнком, он понимал насколько низок его социальный статус, который мешал их с Чанёлем дружбе. Кёнсу был слишком бедным и невзрачным, а у Чанёля впереди была жизнь, полная грандиозных вещей и событий, таких как наследование поместья. Их дружба только принесёт позор Чанёлю, думал Кёнсу. Но он не мог удержаться от того, чтобы ещё разочек посмотреть в красивые серебряные глаза. Когда Кёнсу обернулся, он был поражён второй раз за день: Чанёль стоял напротив. Задыхаясь от недавнего бега, Чанёль в упор смотрел на него своими дымчато-серыми глазами. – Я говорил, что мы всегда будем вместе. Ты хочешь быть со мной вечно? Не долго думая, Кёнсу серьёзно кивнул, широко раскрыв глаза. Чанёль улыбнулся, тут же глянув за спину Кёнсу. Два мальчика убежали на заснеженный газон, оставив на дорожке небольшую толпу людей, что кричали им вслед. – Молодой хозяин, куда вы? Ваше колено всё ещё кровоточит. – Кёнсу? Кёнсу, куда ты снова побежал? – Ты, дурак, вернись сюда! Прекрати волновать нашу маму! Вскоре голоса затихли и, казалось, все звуки растворились в лёгком весеннем ветре. Всё, что Кёнсу слышал – это своё сбившееся дыхание и топот их ног. Он переместил взгляд со сцепленных рук на затылок Чанёля и рассмеялся. Услышав похожий на звон колокольчика смех за своей спиной, Чанёль присоединился, наслаждаясь их временным побегом. Обойдя дом сзади, мальчики прошли в открытые стеклянные французские двери, поднялись по белоснежной мраморной лестнице и прошли в большой коридор с блестящими фарфоровыми вазами и инкрустированными золотом картинными рамами. Проходя мимо всей этой роскоши, Кёнсу испугался. Он впервые был в доме западного стиля. Он был восхищён тем, какие тут большие комнаты и как всё сверкает. Чанёль обернулся и увидел, как Кёнсу с открытым ртом и сияющими от восторга глазами осматривает буквально каждый сантиметр дома. Дойдя до конца коридора, мальчики открыли тяжёлые дубовые двери. – Папа, позволь Кёнсу стать моим личным слугой! – взволнованно закричал Чанёль, подбегая к столу отца вместе с нервно вцепившимся в его руку Кёнсу. Кёнсу не знал что такое "личный слуга", но он доверял Чанёлю. Хотя он был ещё мал, но интуитивно он чувствовал, что может доверить Чанёлю даже свою жизнь. Господин Пак поднял глаза от бумаг и увидел уставившихся на него двух мальчиков, стоявших у края эбенового стола. Одна пара глаз мерцала нетерпением и решимостью, а другая была полна неопределённости и замешательства. Он рассматривал мальчика с такими же серыми глазами, как у Чанёля, но они были гораздо глубже и темнее, словно буйствующий шторм. Мужчина медленно поднял руку и ласково взъерошил волосы Чанёля, смотря на незнакомого малыша. Тот заметно волновался, но не разрывал зрительного контакта. – Мальчик, ты понимаешь, что значит быть личным слугой? Чувствуя, что ладошки Кёнсу начали потеть, Чанёль сжал его руку крепче, придавая ему уверенности. – Это значит… Делать то, что Чанё… что хочет молодой хозяин, – неуверенно ответил Кёнсу, внимательно следя за реакцией господина Пака. Однако тот сидел с безразличным выражением лица. Чувствуя, как его захлёстывает отчаяние, Кёнсу начал запинаться: – Н-но я б-буду делать т-тольк-ко то, что хорош-шо для молодого хозя-яина Чанёля… Т-только то, что п-полезно… Через несколько секунд напряжённой тишины, господин Пак, наконец, кивнул и вышел из-за стола, чтобы лучше рассмотреть Кёнсу. Когда мужчина заметил окровавленное колено Чанёля, он недовольно нахмурился, а его сын опустил голову, избегая неодобрительного взгляда отца. Переключив своё внимание на Кёнсу, господин Пак внимательно оглядел нервничающего мальчика. Хотя Кёнсу был бедно одет, хозяин поместья не придавал этому большого внимания. Самое главное, ему понравились ясные и честные глаза Кёнсу, та спокойная аура, что была спрятана глубоко внутри этого ребёнка. Этот мальчик станет Чанёлю хорошим помощником, подумал господин Пак. – Ты наполовину прав в своих словах, Кёнсу, – начал медленно объяснять хозяин поместья своим хриплым голосом. – В качестве личного слуги, ты будешь помогать Чанёлю. Но ты всегда должен помнить и про свои интересы. Но что более важно, ты всегда должен будешь помнить об интересах семьи. Всё во имя семьи. – Чанёль является наследником поместья и будущей главой семьи. Если что-то хорошо для семьи, значит это хорошо и для него тоже. Однако может быть так, что то, что хорошо лично для него, может разрушить семью. Будучи его личным слугой, ты будешь помогать Чанёлю с повседневными делами, чтобы гарантировать, что он будет хорошим наследником, и помогать ему с сохранением репутации семьи. Ты понимаешь, Кёнсу? Всё во имя семьи. Кёнсу серьёзно кивнул и повторил слова господина Пака: – Всё во имя семьи. Чанёль опустил голову ещё ниже. – Хорошо. – Господин Пак был удовлетворён ответом Кёнсу. Не обращая внимания на подавленного сына, мужчина сел обратно за свой стол и вернулся к документам. – Сухо, я оставляю мальчиков на тебя. Обеспечь Кёнсу тёплый приём. Ты сделал хороший выбор, сынок. Чанёль улыбнулся и поклонился, показывая своё уважение. Кёнсу тоже низко поклонился и только успел поблагодарить господина, как Чанёль вытащил его из кабинета. Снаружи у дверей стоял Сухо, который тут же начал распекать молодого хозяина за безрассудность. Но Чанёль слушал его вполуха, напряжённо думая. Кёнсу стоял рядом и неловко кивал всему, что говорил Сухо. Когда тяжёлые дубовые двери закрывались, Чанёль успел кинуть взгляд на тёмный силуэт отца, и чувство горечи опустилось на дно его молодого сердца.---
С того дня Кёнсу стал правой рукой Чанёля, а Чанёль стал тенью Кёнсу. Два мальчика были неразлучны, как Чанёль и хотел. Он на правах наследника обеспечил Кёнсу место рядом с ним. Они учились и играли вместе. Даже спали вместе, несмотря на недовольство Сухо. Даже тогда, когда Кёнсу занимался с дворецким обучением всему, что должен уметь личный слуга – они были вместе. Даже когда Кёнсу учился хоровому пению, которого требовало его положение, Чанёль был рядом и пытался помочь, но только ещё больше выводил Сухо из себя. Снова и снова Сухо объяснял Чанёлю, что у молодого хозяина и его слуги разные роли в жизни, что Чанёлю нельзя относиться к своему слуге как к равному. Но каждый раз Чанёль только недовольно морщил нос и продолжал делать, что хотел. Пока Господин Пак не вмешался. И тогда у Чанёля не осталось выбора, кроме как с горечью принять разницу в их с Кёнсу социальных статусах. Теперь Кёнсу всегда держался тихо, молчал и опускал глаза. Он понял своё место. Хотя ему и было приятно, что Чанёль хотел, чтобы они были равны. Однажды Чанёль закатил истерику во время урока и сбежал в лес. Тогда Сухо поручил Кёнсу привести его обратно. Кёнсу нашёл своего молодого хозяина сидящим на верхней ветке того же дерева магнолии. – Молодой хозяин, пожалуйста, спускайтесь! – с беспокойством крикнул Кёнсу. – Вы можете упасть и получить травму! – Я точно спрыгну отсюда, если ты снова назовёшь меня молодым хозяином, – со злостью возразил Чанёль. Он уже несколько раз говорил, что когда они наедине, то Кёнсу может называть его просто по имени. Для Чанёля словосочетание "молодой хозяин" было словно глухая стена, которая отгораживала его от Кёнсу и мешала их дружбе. – Ладно-ладно, Чанёль. Не мог бы ты, пожалуйста, спуститься? – Нет, залезай сюда, Су. Посмотри, как тут здорово! – крикнул Чанёль, болтая в воздухе ногами и улыбаясь. После ещё нескольких минут бессмысленных споров, Кёнсу всё-таки сдался и осторожно полез на дерево. Сев рядом с Чанёлем, Кёнсу со страхом глянул вниз. Высоко. Молодые листья на ветках вокруг перемежались с красивыми распустившимися цветами. Лёгкий ветер дул в лицо, и мальчики прикрыли глаза, наслаждаясь моментом. Абсолютно забыв про то, что должны вернуться в душный класс, они начали разговаривать. – Почему твой брат так много тебя бил? – спросил Чанёль. Он заметил, что старший брат часто колотит Кёнсу, но тот нисколько не отбивается. – Он, наверное, пытается быть похожим на отца, – пожал плечами Кёнсу. – Это, на самом деле, совсем не больно, я знаю. – Твой отец бил тебя? Мой никогда меня не бил. – Это потому что у вас богатая семья. А мы бедны. Чанёль в упор посмотрел на Кёнсу, думая, что тот шутит. – Разве это имеет какое-то значение? Кёнсу проигнорировал вопрос и решил сменить тему. – Почему у тебя серые глаза? – Моя бабушка была американкой. И папа, и я унаследовали этот цвет от неё. – Она, наверное, была очень красивой, – сказал Кёнсу, представляя, как могла бы выглядеть бабушка Чанёля. – Всё для семьи, как говорит отец, – продолжил Чанёль, в его голосе слышалась несвойственная восьмилетнему мальчику горечь. – Дедушка женился на бабушке, чтобы получить защиту в Америке. Не думаю, что она была красивой, по крайней мере, судя по фотографиям. Я почти ничего о ней не помню. Она умерла, когда я был очень маленьким. Между мальчиками повисла тишина. Кёнсу потихоньку пододвинулся поближе к Чанёлю, стараясь его немного успокоить. – Где твой папа, Су? – спросил Чанёль, нарушая тишину. – Его забрали в японский трудовой лагерь… – ответил Кёнсу. – И поэтому мама пришла работать сюда. – Что такое этот лагерь? – Брат сказал, что это место, где ты должен постоянно работать до тех пор, пока не умрёшь… – О… Извини. Кёнсу покачал головой. Он был уверен, что больше никогда не увидит своего отца. И от этого ему становилось ужасно грустно. Ему будет его очень не хватать. Было тяжело в таком возрасте узнать, что есть вещи, которые он не может изменить. Но теперь у него есть Чанёль, подумал Кёнсу и грустно улыбнулся своему другу. Чанёль тепло обнял Кёнсу за худенькие плечи. Они обнимались, пока у Чанёля не родилась блестящая идея. – Эй, давай сделаем код для того случая, когда твой брат снова станет запугивать тебя! – Чанёль схватил Кёнсу за плечо и уставился на него взволнованным взглядом. Кёнсу удивлённо раскрыл глаза и наклонил голову вбок. – Код? В смысле? – Ну… – замычал Чанёль, крепко задумавшись. Через несколько секунд его глаза загорелись, и он ударил три раза в ладоши. – Например, вот так! Хлоп, хлоп, хлоп! Это будет наш код. Он будет означать, что ты в беде. Если твой брат снова будет пугать тебя, просто сбеги от него, хлопнув три раза в ладоши! Тогда я приду и спасу тебя! Кёнсу хихикнул, поражаясь энтузиазму своего друга. Он был уверен, что Сухо будет недоволен, если Кёнсу вдруг начнёт хлопать в ладоши. Но это весело. – Как насчёт того, чтобы использовать этот код нам обоим? Это будет наш "бедственный код"! – Мы будем его использовать, например, когда ты разобьёшь вазу или когда Сухо снова будет распекать меня за что-нибудь? – Да! – рассмеялся Кёнсу. Этот смех, подобный лёгкому перезвону колокольчиков, щекотал уши Чанёля и заставлял сердце трепетать. – Договорились! – с нетерпением крикнул Чанёль. Сцепив мизинцы, двое мальчиков закрепили своё обещание среди цветов магнолии. Чанёль улыбался как дурак, и улыбка в виде сердечка отражалась в его серебряных глазах. Он чувствовал себя опьянённым сладким запахом цветов и их с Кёнсу секретом. В тот день что-то расцвело в душе Чанёля. Наступила весна.
