Принц для Белоснежки

      Осаму привык, что в больнице Чуя спал у него под боком, свернувшись, как котёнок. Почувствовав родной ареал обитания, этот кошак развалился на кровати звездой, закинув на Дазая руку и ногу. По правде говоря, это было приятно, если бы не столь жарко. Помимо погоды на улице, которая грозила расплавить всю Йокогаму, Чуя был той ещё батареей. Минувшей ночью, когда они возвращались домой к Накахаре, Осаму немного замёрз, а вот Чуя словно и не заметил прохлады.       По приезду домой рыжий сразу отправил одноклассника в душ греться, сам в это время заказал пиццу, сославшись на то, что готовить в четыре утра ему лень. Осаму застал парня в его комнате, лениво жующего пиццу и смотрящего в экран телевизора, где крутили какой-то старый фильм про привидений.       — Интересно? — Дазай сел на край кровати и взял себе кусок из коробки. На экране женщина встала с кровати и опасливо подходила к шкафу с раскрытой дверцей. — Она сама открылась?       — Угу, — промычал Чуя с набитым ртом.       — Вот блин! Никто из героев не смотрит ужастиков что ли? Ну кто посреди ночи идёт проверять стрёмные шкафы, да ещё и в одиночку?       Он откусил кусок. А вкусно! Правда вкусно! Очень! Осаму различил на вкус креветку, мидий и что-то похожее на крабовые палочки, но намного вкуснее. А ещё пицца была горячей и с тающим сыром. Как же давно он не ел чего-то подобного. Кажется, парень даже зажмурился от удовольствия.       — Ага, — дожевал Чуя. — До кучи — она знает, что дом кишит привидениями.       — Вот, нафига? Я бы не пошёл. Не то что к шкафу, я бы в этот дом не пошёл. Даже за деньги.       — Ну, им и предложили деньги. Вроде, неплохие даже, — Накахара оторвал себе ещё кусок, подхватив пальцами стекающий сыр. — Горячо! Горячо! — он закинул сыр сверху на кусок пиццы и помахал рукой.       — Обжёгся?       Чуя хитро посмотрел на друга.       — А ты что, пожалеть-поцеловать хочешь?       — Не дождёшься!       Щёки Осаму порозовели, и он смущённо отвёл взгляд. Но тут же схватил запястье Чуи и потянул на себя. Накахара затаил дыхание, во все глаза глядя на то, как Дазай высунул кончик языка и лизнул пострадавшие подушечки пальцев. А потом, словно решившись, обхватил первые фаланги губами, втягивая их в рот. Кусок пиццы выпал из руки Чуи и шлёпнулся обратно в коробку. Осаму вздрогнул и оттолкнул от себя руку одноклассника.       — Всё, жить будешь.       И откусил огромный кусок пиццы, демонстративно устремив взгляд в экран телевизора.       Чуя сглотнул, продолжая смотреть на профиль Дазая, жующего очень поздний ужин. На его блестящие глаза, мягкие губы в расплавленном сыре, и поджимает свои, чтобы не броситься к нему, ибо слишком велико желание прикоснуться. Просто обнять и уткнуться лицом в спину между лопаток. Он пытается отвлечь себя тем, что вновь берёт из коробки упавший кусок, отправляет в рот и переводит глаза на экран.       — Блин, ты видел?!       Дазай едва не подавился и закашлялся, прикрывая рот ладонью.       — А?       На экране пожилой мужчина стучал в стеклянную дверь, умоляя впустить его внутрь дома. Он кричал о том, что ему плохо и нужны таблетки.       — Там статуя себе лицо оторвала, чтобы следить за этим мужиком! — прокашлявшись, пояснил Осаму.       — Ты ещё скажи, что испугался!       — Нет. Просто стрёмно.       Чуя пожал плечами и потянулся в коробку, но вместо горячей пиццы наткнулся на прохладные пальцы. Парни одновременно перевели на них взгляд, и Дазай одёрнул руку.       — Извини.       — Нет, это я уплетаю, как не в себя, — замахал руками Чуя, отодвигаясь от коробки. — Привык, что всегда ем пиццу один, вот и тяну руки. Это твой кусок.       — Нет, ешь ты, я уже наелся, — и Осаму демонстративно так же отодвинулся. — Я так не объедался никогда.       — Дазай, он правда твой. Я половину уже съел.       — Значит, съешь на один больше половины. Мне всё равно она не понравилась.       Чуя прищурил глаза.       — Врёшь!       — Что? — нет, ну вы посмотрите на этого театрала! Так округлил глаза, невинно оклеветанный наш! — Да как ты мог такое сказать?       — Если не съешь сам, — Чуя опёрся на ладони, приблизившись, — я тебя свяжу и затолкаю его тебе в рот.       — Воу-воу! Полегче, господин Накахара! Как много я о Вас ещё не знаю!       И Осаму заливисто рассмеялся, а Чуя, мстительно сверкнув глазами, схватил кусок и запихал его парню в рот.       Глядя на спящего Чую, Осаму с тихим смешком припоминал эту весёлую ночь. Кто бы мог подумать, что этот социопат может быть таким жизнерадостным. Вообще казалось, что Чуя может сделать или научиться делать абсолютно всё, что угодно, если бы только захотел.       То, что они будут спать в одной постели, как-то и не обсуждалось. Оно казалось само собой разумеющимся. Накахара залез под одеяло к Дазаю, обнял его, и парни долго целовались, пока не уснули. Ну, как целовались... Осаму немного стыдливо вспомнил, как снова стонал под ласками Чуи, а после запачкал и себя, и его ладонь. Радовало, что в этот раз, несмотря на усталость и позднее (или, точнее, уже раннее) время, он смог собраться и помочь рыжему своей неумелой рукой. Потом Чуя вытер их обоих влажными салфетками, обнял, чмокнул в губы, и парни уснули.       — Если ты так не хотел делиться кроватью, мог бы просто сказать, — улыбаясь, произнёс Осаму, приблизившись и глядя на умиротворённое лицо притворяющегося спящим одноклассника.       Накахара старательно делал вид, что он всё ещё в объятиях Морфея. Дазай рассматривает его слишком правильное лицо, задерживая взгляд на приоткрытых губах, и где-то внутри просыпается игривое настроение. А что? День солнечный, он в одной постели с любимым человеком, в чувствах к которому ещё месяц назад боялся признаться сам себе, у них каникулы. И пусть завтра сдача зачёта, но сегодняшний день принадлежит только им двоим. А значит...       — Жаль, что ты спишь, ведь я так хотел рассказать тебе свой сон, — Осаму придвигается ближе и шепчет почти в приоткрытые губы, видя, как Чуя напрягся, затаив дыхание.       — И о чём же он? — не открывая глаз и не меняя позы, поинтересовался сиплым ото сна голосом Накахара, так и не дождавшись продолжения.       — Он о, — Осаму хитро улыбается, хоть Чуя и не видит. — Надо же — забыл!       Один синий глаз подозрительно приоткрывается, смотря на парня с недоверием.       — Я тебя буду пытать, — бурчит рыжий в подушку. — И ты вспомнишь.       — О, погоди! — тихо изобразил восклицание Дазай, чтобы не напугать сонную тушку рядом. — Кажется, это был сон о принце и принцессе.       — Это уже интереснее, — Чуя потёрся лицом о наволочку и повернул лицо обратно к Осаму. — И что же было в этом сне?       — Как и все принцессы, она была несчастна, — печально продолжил парень. — Она пела с птичками, танцевала на лугу, но была одна. А потом неизбежно, по самым известным законам жанра, с ней стряслась беда. Старик-король умер, а злобная мачеха пожелала ей смерти. И она почти добилась своего, потому как принцесса решила, что ей больше незачем жить. Но вдруг появился прекрасный принц, — как-то по мере рассказывания сказки, всё лукавство и озорство Осаму сошло на "нет". Он мягко коснулся ладонью тёплой щеки Чуи. — Самый лучший принц на свете. Но принцесса уже лежала в хрустальном гробу.       — Какой кошмар... И что же принц сделал?       Осаму улыбнулся в чужие губы.       — Действительно, что же сделал принц?       — Я люблю тебя.       — Да, это он тоже сказал. Но прежде, он...       Договорить Чуя ему не дал. Легко повернувшись, он прижался губами к губам Осаму, обнимая его одной рукой за талию, а другую запуская в непослушные каштановые волосы.       — Прежде он разбудил свою принцессу, — Чуя оторвался от Дазая, но не выпускал его из объятий.       — Точно, — парень уютно устроился у него в руках, положив голову на грудь. — А как принцесса узнала, что он её действительно любит?       — Возможно, принцесса почувствовала эту любовь, — Накахара поглаживал пальцами предплечья Дазая, вдыхая аромат его волос. — Он ведь ради неё прошёл весь путь сквозь терновый лес. Он сразил дракона. И когда принц поцеловал принцессу, она почувствовала, что он готов на всё ради неё.       Осаму закусил губу, припоминая вкус антисептика.       — А принц? Как он мог полюбить совершенно незнакомого ему человека?       — А принц, — Чуя задумчиво посмотрел куда-то в стену и слегка улыбнулся. — Принцу достаточно было её увидеть, чтобы понять, почему он никого не любил раньше. Ведь её улыбка говорила лучше любых слов.       От этой сказки стало слишком тепло на душе у обоих. И пусть в ней переплелись разные сюжеты, это была их сказка. Ребята пролежали ещё добрых полчаса, пока у Чуи не заурчало в желудке, на что он усмехнулся:       — Кажется, дракона я не переварил, и он требует пожрать. Сделаешь кофе, пока я наколдую нам завтрак?       — Угу.       И, получив поцелуй в макушку, Осаму выбрался из тёплых объятий.       Меняя кружки в кофеварке, он искренне радовался, что в доме Чуи есть кондиционер. Это лето выдалось поистине чудовищным, даже листья на деревьях во дворе у Накахары стали жухнуть от жары. Синоптики радовали прогнозами на ближайшие недели две, что погода не изменится. Как же хорошо, что у старшеклассников каникулы, и как же плохо, что им с Чуей всё-таки придётся покидать прохладные пенаты для сдачи зачётов. И ладно Дазай, он-то лежал в больнице за дело, а вот неугомонный Накахара мог бы и в триместре всё сдать. Но тогда они бы вряд ли разобрались со своими чувствами.       Сильные руки обняли за талию.       — Где ты витаешь? Омлет уже готов.       — Немного задумался, — Осаму передал Чуе полную кружку.       — О чём?       — Как нам за день наверстать месячный материал, — улыбаясь, он сел за стол напротив парня. Своего парня. Чёрт, это звучало и приятно и очень странно.       — Чуя, — рыжий поднял на него взгляд, — а ты когда-нибудь думал о том, что будешь делать это с парнем?       Осаму старался не смотреть на него и ковырял палочками в тарелке.       — Нет, — шатен не видел, как хитро улыбнулся Накахара, догадываясь, о чём он. — Предпочитал всегда учить уроки в одиночку.       И наглость была вознаграждена — Осаму вскинул голову, пронзая его гневным взглядом. Он тут о волнующих вещах говорит, а Чуя... А Чуя хитро улыбается и смотрит на него сияющими синими глазами.       — Да ну тебя, — пробурчал Дазай, возвращаясь к поеданию завтрака.       — Не дуйся. Я же пошутил.       — Отвали. Иди учи биологию.       — И пойду. Вместе с тобой.       — Вот ещё! Я тоже всегда учу один!       — Хорошо, — весело проговорил Чуя, вставая из-за стола. — Когда помоешь посуду, можешь поизучать цветы во дворе, потому что учебник у нас только один, а я уже доел.       И, быстро чмокнув Осаму в щёку, парень убежал с кухни. Послушав топот его ног по лестнице, Дазай покачал головой, но улыбнулся и вернулся к омлету. Чуя готовил очень вкусно, просто пальчики оближешь. Виной тому свежие продукты или навыки кулинара, но даже такой простой завтрак казался Осаму неправдоподобно вкусным. А может, всё дело в том, кто его для него сделал. Парень почувствовал, как покраснело лицо, и поспешил опустить голову, хотя и был в кухне один. Просто от всех этих влюблённых мыслей краска так и заливала щёки. Как девчонка, ей богу! Ну вот, он опять краснеет.       Сверкающие тарелки и кружки стоят в сушилке, Осаму неспешно поднимается по ступенькам на второй этаж. Чуя сидит на кровати с ногами. И надо признать, охуенными ногами. Свои тощие спички Осаму даже сравнивать не хотел с этими красиво очерченными мышцами. Хорошо ещё, что Чуя футболку надел, а то Дазай бы пошёл искать швабру вытирать с пола слюни.       Парень забрался и устроился позади, обхватывая под руками, и заглянул через плечо, уложив на нём подбородок. Чуя, не отрываясь от учебника, потрепал его волосы.       — Сложно?       — Только не для нас с тобой.       — Много зубрить?       — Нет. Четыре параграфа и одну статью. Я её уже нашёл и распечатал.       — Тогда почему мы теряем время? — глаза Дазая мстительно сверкнули, а ладони с живота Накахары опустились ниже. Рыжий замер не то от неожиданности, не то в предвкушении.       На следующий день, как синоптики и обещали, жара даже не думала спадать. Проспав и понимая, что они опаздывают, Дазай даже не стал возражать, когда Чуя вызвал такси до школы. Но пока они ожидали машину, а рыжий курил на крыльце, Осаму стал заметно нервничать. Он тянул за лямку портфеля, покусывал губу, а потом резко сорвался с места и, ничего не говоря, рванул по улице. Чуя удивлённо распахнул глаза, матерясь, выкинул сигарету и бросился за ним, схватив за руку.       — Осаму! — парень дёрнул руку, но одноклассник не отпускал. — Что случилось?       — Если не отпустишь, я не успею на зачёт.       — Чего? — в синих глазах читалось непонимание. — Ты уже перегрелся что ли? Зайди под крышу.       — Ты совсем тупой? — предпринял ещё одну попытку вырваться Дазай, но Накахара держал слишком крепко. Пришлось перестать сопротивляться, пока здоровую руку не вывернул.       — Ну поясни, раз я тупой и не понимаю, что за дичь ты творишь!       — Я... — Осаму запнулся, почувствовав себя виноватым. Ну когда он научится язык за зубами держать? — Ты не тупой, прости меня, — парень нежно прикоснулся пальцами к запястью держащей его руки и погладил светлую кожу. Чуя так о нём заботится, а он — тварь неблагодарная. Да и чем вообще можно отблагодарить за то, что тебя практически держат за руку над пропастью и вдыхают в лёгкие кислород? — Просто это будет странно, если мы приедем вместе. Разве нет?       Чуя немного опешил от этого заявления, а потом ласково улыбнулся, притягивая парня к себе.       — Нет, я не тупой. А вот ты точно отшибленный на голову, — и плевать, что эта шпала его намного выше — ребёнок он и есть ребёнок. Чуя приподнимется на носочки и гладит каштановые вихры. — И в этом вся проблема?       Дазай помотал головой, нежась под прикосновениями.       — Что ещё? Говори.       Парень что-то буркнул в плечо.       — Что?       — Говорю, что мне кажется, как только я войду в класс, ребята сразу поймут, что я и ты... ну... Словно у меня на лице написано. А тут ещё, если мы приедем вместе.       Чуя и сам не хотел раскрывать ни перед кем их отношений, тем более афишировать, но то, что Осаму считал, что у него на лбу написано "влюблён в Накахару", ему польстило. Он мягко прижался к губам одноклассника и тут же отстранился.       — Всё будет в порядке. Если так волнуешься, что тебя запалят на машине, выйдешь из такси за углом.       — И почему ты терпишь такого придурка, как я?       — Ты и сам знаешь, — усмехнулся рыжий, отпуская его.       До школы добрались без приключений. Осаму настоял выйти из машины за углом и пройтись до входа. Жарко, конечно, да и врач не велел, но Дазай не готов к расспросам на тему совместного приезда с Накахарой из дома. Одноклассники знают, что парни общаются, но вряд ли бы нелюдимый Чуя стал заезжать за ним на такси перед пересдачей зачёта. И с каким же облегчением Осаму увидел на крыльце машущих ему руками Харуно и Танизаки, порадовавшись своей предусмотрительности.       — Боже, Дазай! — подруга налетела, слово коршун. — Как ты? Что с тобой? Нам сказали, что ты в больнице лежишь!       — Да нормально уже всё, — Осаму взъерошил волосы, улыбаясь одноклассникам. — Как видишь, жив и здоров.       — Ага, — ухмыльнулся Танизаки, подходя ближе. — И похож на экспонат музея Древнего Египта.       — Есть немного, — пожал плечами шатен, протягивая руку для пожатия.       — Расскажешь, что случилось?       — Может, после зачёта? Вы, кстати, зачем здесь?       На лице Харуно отобразилось недоумение, а следом понимание.       — Точно! Тебя же не было!       — Надо же, а я и не заметил.       — Ой, умолкни, Дазай! — подбоченилась девушка. — В последнюю пятницу каникул будет летний школьный фестиваль. Мы сегодня собираемся, чтобы определиться с тем, что делать будем.       — Оу...       — Да-да, — скорчил трагическую рожу Джуничиро, за что тут же получил толчок локтем в рёбра от подруги.       — В общем, ты иди и сдавай всё. Там ещё Накахара приехал пару минут назад. Похоже, только вы с ним на пересдаче.       — Ага, — что-то нехорошо зашевелилось в желудке Осаму, предугадывая следующий вопрос.       — Вы ведь вместе в больнице лежали, — медленно протянула девушка, как бы намекая. Танизаки был прямее:       — Что случилось? Вы подрались?       — Чего? — Осаму прифигел. Они его телосложение вообще видели? Даже если бы он и подрался с Чуей, тот бы точно в больницу не попал, если только не проткнул бы себя костями Дазая.       — Вы вместе в травматологии лежали. Мы слышали, как классная рассказывала Мори.       — Слушайте, — не нравился Осаму этот разговор. Вот что они к Чуе прицепились? — У меня зачёт. Давайте после?       — Ну нет! — Танизаки перегородил ему дорогу, не позволяя пройти. — Если этот псих тебя избил, мы тебя к нему одного не пустим!       — Да вы что, совсем двинулись?! Кто вам вообще такое сказал?       — Хигучи, — начиная что-то подозревать, с сомнением произнесла Харуно.       Ах, вот откуда ноги у сплетен растут! Ничего удивительного. Эта девчонка всё не угомонится. Мало ей было добраться до них с Чуей в порту, она теперь ещё и по школе слухи распускает. И как же далеко?       — Что она вам рассказала?       — Что ты из-за Накахары пострадал. Он тебя в порт отвёз и руку сломал. А Хигучи там мимо прогуливалась с друзьями, — Харуно, кажется, только сейчас начала понимать, что слишком много совпадений. — И они тебя спасли... Это не так, да?       Дазай ухмыльнулся.       — Нет, не так. Оставьте Накахару в покое. Он мне дважды жизнь спас, и сам пострадал. И вообще, если так волновались, могли бы и сами приехать в больницу, спросить меня!       Ребята стыдливо опустили головы, и Осаму прошёл мимо них к дверям школы, кипя в душе от гнева.