Caesar

      Он открыл глаза и увидел перед собой серое полотно пространства, тянущееся куда-то за пределы его поля зрения. Небо. Бесконечное, чистое и холодное. Америка опустил веки. В голове было такое же пространство – пустое и бездушное, как серый фон, как чистый лист. Рефлексы говорили, что нужно встать. Оглядеться. Он так и сделал. Он лежал в пепелище, окруженный обломками, выгоревшей и развороченной землей. А где-то далеко-далеко, недосягаемо, в небо упирались штыки стеной воздвигнутых елей, и кружил снег, и там было белым-бело. Картина невозмутимой тишины, спокойствия и немого торжества. И черное выгоревшее пространство под ним. Он ничего не помнил. **** – Куда он делся? – пробормотал Цезарь, сканируя взглядом экран и панель. Точки вражеских самолетов пропали с радаров после того, как их атаковали русские ПВО. Красным залилось изображение североамериканского материка. Датчики показывали, что людей там осталось процента на два от всего населения, а из-за ухудшения экологического состояния вскоре не должно стать и их. Россия молча стоял у окна и никак себя не проявлял. Скрестив руки на груди, он смотрел на догорающее зарево не преждевременного рассвета. Для кого-то это было закатом. – И тебе все равно, что с ним случилось? – ворчливо поинтересовался президент, не отрывая взгляда от экрана. – Он мог выжить. Не стоит ли готовиться к войне?.. – Он не мог. – ничего не выражающим голосом ответил русский. – Он точно выжил. – Тогда я вообще не понимаю причину твоего спокойствия. – хмыкнул Цезарь, все же поворачиваясь к нему. – На тебя напали… – И больше они этого не сделают. Россия круто развернулся и, не глядя на него, вышел из гостиной. Немного погодя Цезарь нашел его на кухне, так же стоящим у окна. Сменил локацию, но не мысли, хах. – И все же. – решил допытаться парень. – С чего ты так в этом уверен? У него все еще есть ЕС, НАТО, все его друзья. Сам сказал, что не будешь наивным – значит, не стоит их недооценивать. Россия скептически хмыкнул. – Без головы петух бегать может, но недолго. – негромко заявил он. – Без чужого приказа они вряд ли сунуться в войну. Она им не нужна – была нужна США. И все же Цезарю было неспокойно. Все еще его что-то тревожило. Это что-то нависло над ним, застыло в воздухе неприятным аммиачным запахом, и предвещало конец. Конец страданиям или спокойной жизни – определить он не мог. Не прошло и недели, как СМИ, гудящие, словно потревоженный улей, снова взорвались неожиданной новостью. Америка жив. То, что от него осталось – люди, вывезенные ресурсы, верхи, успевшие спасться, начали возрождение своего государства в Африке. Но облик страны впервые после гибели появился почему-то не там. На календаре стояло воскресенье, Цезарь метался по квартире, берясь то за документы, то за телефон, чтобы оставаться в курсе мировых новостей – для этого он каждые пять минут проверял ленту. Совсем скоро должна был состояться мировая конференция всех без исключения стран – это было ответственным событием, к нему следовало подготовиться. Явно к ним будут обращены главные претензии, хотя, если посмотреть на вещи логически и беспристрастно – Россия был абсолютно не виноват в гибели сверхдержавы и мирового лидера. Но сказать, что он не виноват, Америка сам на него напал – означало выставить себя оправдывающимся. Причем оправдывающимся неумело, как дети в саду. Но русского, казалось, это не особо волновало, поэтому Цезарю пришлось все взять на себя. «Ты же царь – тебе и править». – стало ему лаконичным ответом. Ладно, он с этим и не спорил. Внезапно, под два часа дня, им в дверь позвонили. Страна и ее президент недоуменно переглянулись. В принципе, они никого не ждали, но кто-то из других стран мог сам наведаться к ним, чтобы еще до собрания оговорить какие-то проблемы, так, чтобы подготовить информацию для выступления. Да, на самом деле, это мог быть кто угодно: от вооруженных до зубов спецагентов, решивших устранить Россию как продолжатели дел США, до обыкновенных журналистов, собирающих материал для своих новостных лент и более широкого обзора ситуации в мире. Россия и сам не заметил, как превратился в закрытое от всех государство после случая нападения, и вот уже который месяц он не выходил в свет и не участвовал в международных делах. Цезарь выставил было руку, преграждая ему путь и качая головой, но РФ недобро сощурился на него, отодвинул конечность и уверенно прошел в прихожую. Щелкнули замки. Он только надеялся, что это не окажется очередной фокус с посланием или еще чего – все-таки он ненавидел загадки. Но на пороге снова стоял мальчик, и впору было взвыть от того, что он, блять, накаркал. Однако, присмотревшись, русский понял, что нежданный гость не был человеком. Это… страна. На ребенке был надет явно великоватый ему военный мундир, штаны были подвернуты, а подол жакета едва не волочился по земле. Все – ужасно рваное, грязное, словно прошло через верденскую мясорубку. И пахло от него… порохом и машинным маслом. – H-hello… - пролепетал ребенок, немного растерявшись и, кажется, испугавшись при виде хмурого России, в глазах которого читалось что-то тяжелое, глубинное и болезненное. – I’m sorry, I don’t know where I am… C-Could you help me?.. Теперь русский выглядел удивленным и сбитым с толку. Не оставалось сомнений в том, кто перед ним. Оставался только вопрос: как..? Цезарь стоял в дверях гостиной и наблюдал за ними со стороны. Тяжелое чувство, преследовавшее его последние дни, только усилилось. Он нахмурился, глядя, как Россия впускает ребенка в дом и указывает рукой на гостиную. США неуверенно остановился, заметив стоящего в дверях незнакомого мужчину, и испуганно забегал большими глазами по его лицу. Русский хмыкнул и тихо приказал недовольному президенту отойти. Тому ничего не оставалось, как подчиниться. – Хей. – начал русский, когда мальчик осторожно присел на диван в гостиной, продолжая с опаской оглядываться по сторонам. Стыдно признаться, но сейчас Америка выглядел таким беззащитным, напуганным и совершенно в этом искренним, и – на территории Российской Федерации. Стыдно признаться в том, что Россия чувствовал: теперь США в его руках – и это вызывало почти что восторг. Болезненное ликование. И должно было вызвать желание отомстить. Но это странное чувство исчезло так же быстро, как и появилось, уступая место ленивому и даже врачебному любопытству. – Понимаешь по-нашенски? – продолжил он и услышал за спиной тихую усмешку Цезаря, но не обратил на нее внимания. Америка растерянно посмотрел на него, и стало ясно – по-нашенски ни гугу. Россия тягостно вздохнул. Он не любил лишние хлопоты, но разобраться в этом было нужно. – Есть предположения, как он оказался на нашей территории, если государство из бывших граждан практически возродилось в Африке? – спросил он Цезаря, продолжая наблюдать за ребенком. – У него и спроси. – отозвался тот, но сразу сменил тон и поправил. – Облик страны погиб на твоей территории, в небе. Упал сюда. Из мертвого тела возродилось новое, отдельно от людей и прочих формальностей. Ты же тоже можешь передвигаться и не умираешь, когда теряешь связь с землей и своим народом. В этом отличие образа стран от их содержания. Фактически его территория теперь внутри территории Африки, властей нет, людей мало, практически вся система власти и политики уничтожена. Он жив благодаря памяти о нем и сознанию выживших американцев. Но чтобы построить-возродить само государство и его могущество – придется ему очень сильно постараться, это случиться не скоро. По крайней мере, у него нет своей земли, фактически он государство внутри другого государства. – Ла-адно… - протянул РФ. – И что мне с ним теперь делать? – Выкинуть. – выплюнул Цезарь. – По всем правилам ты должен выслать его правительству на ту землю, где он числится. США, слушая их и ничего не понимая, все же испуганно переводил взгляд с одного на другого. И так понятно было, что они обсуждали его, и, судя по интонациям, были чем-то недовольны или не горели желанием ему помогать. Этот парень, что неотрывно смотрел на него, пугал, но не вызывал таких опасений, как второй, в голосе которого проскальзывали нотки откровенного недовольства и даже презрения. – Эй, – после затянувшегося молчания тихо произнес тот, что повыше, сидящий перед ним, в странной шапке, оборачиваясь на человека рядом. – Но разве наша цель – не помогать нашим братьям? Голос его звучал мягко и проникновенно, так что штаты даже немного расслабился, еще больше убеждаясь, что этот парень не причинит зла. Цезарь хмуро глянул на свою страну сверху вниз. – Кажется, мы уже говорили об этом… К тому же, какой он тебе брат, ты что, спятил? – Все люди – братья, все страны и народы – одно человечество. – мудро изрек Россия, поучительно поднимая указательный палец. И легонько улыбнулся. – В тебе нет ни капли самоуважения! – вскипел президент, напугав Штаты, и принялся нервно расхаживать по комнате. – Вспомни, сколько бед они тебе принесли! Это они развязали Великую Отечественную, это они убили твоего отца, это они почти разожгли третью мировую! – уже практически кричал он. Россия подсел к Америке на диван и с видом оскорбленной, но всепонимающей мамочки успокаивающе похлопал его по плечу. Ребенок взглянул на него и инстинктивно придвинулся ближе, ежась от криков президента. – Сейчас это не тот Америка, который все это делал. Я более чем уверен, что он ничего не помнит после перерождения. – спокойно отбил русский, когда президент закончил возмущаться. Тот кинул на него недовольный взгляд. – И я знаю, что есть риск возрождения его менталитета и желаний властвовать и разрушать. Но… – он хитро прищурился и на мгновение оскалился, глядя на Цезаря так, чтобы его лица не видел ребенок. – Подумай. Если не будет политиков и толстосумов, правящих им в прошлом и спасшихся от катастрофы – не будет возрождения его менталитета, памяти, значит – не будет и проблем. Цезарь подозрительно прищурился, и так они долго смотрели друг на друга, словно обмениваясь мыслями телепатически, пока ничего не понимающий США переводил взгляд с одного на другого, уже забравшись русскому под бок и комфортно устроившись у него под рукой. - Ты не сможешь провернуть это скрытно. – слегка неуверенно протянул президент. Россия на это только улыбнулся, приобнимая ребенка за плечи. Затем он повернулся к маленькому гостю, и улыбка его стала дружелюбной. Америка вопросительно уставил на него свои большущие невинные глазки. Ужасно мил, когда в его власти. «Ладно, чувак, не загоняйся». – мысленно цыкнул на себя русский и вдруг заговорил на чистом английском, обращаясь к Штатам: - *Не бойся, я помогу тебе. Ты потерялся? К сожалению, твой дом уничтожил огромный проснувшийся вулкан, и ты оказался на моей территории, потому что здесь безопаснее всего. Скажи, согласишься ли ты принять мою помощь, потому что я не хочу тебя принуждать – это будет нечестно.* Америка на мгновение недоуменно и даже неверяще уставился на него. Кажется, его мог удивить вопрос о согласии принять помощь, потому что, по его мнению, у него просто не оставалось выбора. Но в этом парне рядом с ним было что-то едва уловимое, притягивающее, что заставляло ему доверять. А еще США просто потерялся. Он очнулся на том пепелище, и впервые же моменты его рождения ему предстала картина рая и ада на одном полотне. Он видел обломки какой-то железной штуки и мертвые тела вокруг. Запах гари, огня и смерти. А на горизонте – тихий молчаливый лес, такой спокойный и прекрасный в своей нетронутости. И отчего-то остро защипало в носу, и из глаз брызнули слезы. Он долго шатался по заснеженному полю, пока через тонкую ткань формы кусал легкий мороз. Он не привык к такому – казалось, что от легкого ветерка он упадет и замерзнет насмерть. Но лес за его спиной был все так же огромен и невозмутим, а то, что представлялось раньше адом, при рассмотрении издалека оказалось крохотной черной полянкой среди чистого белого пространства. И он шел, надеясь найти хоть что-то или кого-то, что указало бы ему, куда идти и что делать дальше. Так он набрел на этот дом. – *Я… я не понимаю… вы поможете мне? Пожалуйста, я не знаю…* - неуверенно залепетал ребенок. Россия вздохнул и решил перефразировать: – *Я помогу тебе. Ты можешь остаться у меня, пока не поправишься, все будет хорошо. Тебе не нужна земля, пока есть мои территории.* – Ты что, только что предложил ему свою землю, идиот? – возмущенно зашипел на него Цезарь. – Да ты… Русский остановил его раздраженным взглядом и укоризненно приложил палец к губам, давая понять, что он мешает. Америка, до этого с надеждой глядевший на Россию, испуганно повернул голову к его президенту. РФ, заметив это, едва слышно вздохнул и взмахом руки приказал Цезарю выйти. Тот округлил глаза, грозно оскалился, но, заметив, что еще больше пугает ребенка, все же подчинился и покинул гостиную, оставшись стоять за дверью. – *Тебе только нужно согласиться и принять кое-какие правила. Скажи, ты хочешь остаться?* – в этот момент русский включил свою – так ему не свойственно – самую обезоруживающую добрую улыбку. Но он ведь не ради выгоды. Он хотел спасти брата. США молчал какое-то время, а потом неуверенно кивнул. Россия еще раз улыбнулся, склонил голову набок и ласково потрепал того по волосам, бодро поднимаясь с дивана. – *Отлично. Но не будем сейчас об этом – господи, да ты же весь грязный и в царапинах! Идем, тебя нужно помыть и обеззаразить раны. А еще ты наверняка хочешь есть.* - лепетал парень, - Цезарь! – внезапно гаркнул он, на русском обращаясь к президенту, стоящему в дверях и подслушивающему их разговор. – Найди дитятке поесть, мать твою, не стой истуканом! – Сука! – истерично взвизгнули из-за открывшейся двери, когда той прилетело по лбу. Россия хмыкнул и повел мальчика в ванную – подальше от нехороших ругающихся дядь. **** Уже к лету все важные политические шишки Америки «внезапно загадочным образом скончались или пропали без вести». Все свалили на недружелюбно настроенных против них африканцев, которых США всегда считало за бедный бесполезный скот и завозило в поселения отсталых племен зараженные оспой одеяльца. На самом деле, из этого не преминули развести новый хорошо продаваемый скандал, но к нему публика быстро потеряла интерес. Гораздо интереснее был предстоящий международный саммит, на котором за долгое время впервые обещал появиться Россия – в тот раз ему так и не удалось увидится со своими коллегами по разрушению планеты, он отнекался тем, что болен, в разрухе и руинах от прошедшей войны и еще не готов предстать перед мировой общественностью. Россия как всегда опоздал – все уже собрались в главном конференцзале и с плохо скрываемым волнением ждали того, о ком в желтой прессе еще недавно кричалось с глаз газет: «Уничтожил великую сверхдержаву, защищая свои границы!». Вот дверь открылась, и на пороге показался сам северянин. Спокойно оглядел присутствующих и, словно окончательно решившись, шагнул вперед. Лица всех стран тут же вытянулись, взгляд приковался к месту чуть ниже и левее от России. Парень вел под ручку ребенка, одетого по-парадному, в старые, но почти не ношенные вещи хозяина дома, в котором тот теперь проживал. На полных правах и по собственному желанию, между прочим – все задокументированно, законно и железобетонно, так что никто не придерется. – Что? Не может быть… - воскликнул кто-то из присутствующих, и, словно отмерев, весь зал подхватил его выкрик. – США? США не исчез? Он не умер? – кричали со всех сторон. – Что он делает с тобой, Россия? Почему ты ничего не сказал сразу? – Вы бы не поверили и начали трындеть о том, что я его оккупировал и захватил. – спокойно отозвался русский и тут же, чтобы отмести все вопросы, выложил на стол копию бумаг, подтверждающих законность и справедливость перехода бывшей Америки под его протекторат до приобретения его дееспособности. Крики прекратились. Страны углубились в изучение документов. Порешали, что все действительно законно, на всех основаниях, но пришли к выводу, что нужно уточнить у самого Америки. Почти пару часов допрашивали его в закрытом кабинете, предварительно вытурив Россию пить чай в соседнюю комнату с удобным диванчиком и маленьким стеклянным столиком. Парень спокойно дочитал Достоевского, а когда взглянул на часы, а за ним так и не пришли, чтобы объявить результаты, направился к стоящему тут же книжному шкафу, доверху наполненному всемирной литературой. Когда он уже остановил выбор на каком-то справочнике по психологии, дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался Германия, ранее назначенный беспристрастным судьей в этом деле. Он, в своей привычной манере, дружелюбно улыбнулся. – Все сходится, Россия. Мы не нашли никаких нарушений, и Америка утверждает, что ты… кхм, его спас. Россия в ответ так же дружелюбно улыбнулся ему, мол: я же говорил, ну да ладно, ваше право проверять. Затем из-за спины немца выглянуло маленькое белое личико с большими глазами, и США, протиснувшись между проемом и охнувшим от неожиданности Германией, быстрыми торопливыми шажками прошлепал к русскому, тут же хватая его за полу пиджака. Он отчего-то хмурился и с опаской поглядывал на дверь, за которой уже собиралась толпа стран. – Пойдем домой. – воскликнул Америка и потащил его к выходу. – Мне надоело, я устал говорить! Россия усмехнулся, искоса поглядывая на пораженно притихших собратьев, и послушно пошел за ребенком, пожав плечами. – Прошу прощения, это не последняя наша встреча. На сегодня все, остальное обсудим позже. – отсалютовал он, поразив страны широкой улыбкой. Никогда раньше они не видели, чтобы русский так улыбался. США громко хмыкнул, вздернув нос и поправив сползающие темные очки. И, вытолкав своего патрона на улицу, в последний раз окинул взглядом здание конференций изнутри и оглушительно хлопнул входной дверью. Конец мира возвещает о его начале.