Часть 17.2
6 июня 2021 г., 13:18
До пристани мы добрались минут за десять. Стоянка была переполнена, но Эдвард лихо припарковался там, куда бы я никогда не заехала со своими скромными навыками вождения.
Из окон ресторана «La Bella Italia» струился приятный теплый свет, завлекая прохожих. Я присмотрелась и опознала Анжелу и Джессику, как раз выходивших из его дверей.
Я привела Беллу в чувство и еще немножко поколдовала над ее памятью.
— Нельзя слишком часто стирать магглам память, — прошептала Эдварду, тревожащую меня мысль, — Есть риск, что их мозги когда-нибудь не выдержат очередного насилия над собой. Встречала я таких персонажей, они пуговицы на рубашке не могли правильно застегнуть.
— Тише, — одернул меня вампир, помогая Свон выбраться из машины, — Лучше останови Джессику с Анжелой, пока они не решили уехать, не дождавшись вас.
— Джесс! Анжела! — закричала я и помахала им рукой.
Девушки бросились ко мне. Рассмотрев нашу живописную компанию, они утратили дар речи. Шок на их лицах в другое время мог бы меня позабавить.
— Где вы были? — пустилась в атаку Джессика.
— Извините нас, мы загулялись по городу и забыли про часы, — произнесла я с мнимым раскаянием, — Потом Белла почувствовала себя плохо и мы зашли в кафе, чтобы передохнуть. Там-то и встретили Эдварда.
— Белла, — добросердечная Анжела сразу же подскочила к Свон, — Как ты? Хочешь присесть? Может воды?
Та стояла, словно пыльным мешком пришибленная.
— Нет? — отозвалась она вялым голосом и покачнулась. Анжела приобняла ее за спину.
Мы с Эдвардом обменялись понимающими взглядами.
— Анжела, — обратился Каллен к девушке, чей покладистый характер он мигом раскусил, — Беллу нужно пораньше доставить домой, где о ней позаботится отец. Гиацинту я сам подвезу, нам все равно по пути, так что можете не переживать.
— Да, конечно, — горячо поддержала его идею Анжела.
— Наверное, так будет лучше… — Джессика покосилась на меня. Она естественно сгорала от любопытства и силилась угадать, возражаю я или нет против самоуправства Эдварда.
В данном вопросе я положилась на вампирский дар убеждения и пустила ситуацию на самотек. Мои внутренние ресурсы были исчерпаны. Мне просто хотелось накрыться с головой одеялом и умереть на сутки-другие.
— Ладно, тогда увидимся в понедельник, ребята, — тактичная Анжела опомнилась первой, — Пока!
Они с Беллой направились к старенькому «Форду» Джессики, так что Стэнли была вынуждена последовать за ними, но периодически оглядывалась на нас с Эдвардом.
Когда их машина скрылась за поворотом, Каллен схватил меня руку и потащил к ресторану.
— На тебе лица нет, — доложил он мне с неодобрением, — Не спорь, пожалуйста. Мы посидим там полчаса, ты выпьешь чаю и согреешься. Дрожишь, как кролик.
— Я не хочу туда, отвези меня домой, — я упиралась ботинками в асфальт, но вампир настойчиво тянул меня к массивным деревянным дверям, украшенным рождественскими венками и гирляндами.
— Сделай мне одолжение, — безапелляционным тоном отчеканил Эдвард и впихнул меня в здание.
Посетителей в ресторанчике было немного. Навстречу нам выплыла сама хозяйка заведения — ухоженная итальянка неопределенного возраста. Навострив глаза на Эдварда, она оживилась, поправила свои вьющиеся каштановые волосы и растянула алые губы в улыбке.
— Столик на двоих? — промурлыкала она с соблазнительным южным акцентом.
— Да, — опередила я Каллена, сладко улыбнувшись, — Желательно что-нибудь более уединенное.
Женщина неохотно обратила на меня свой взор. Беглый осмотр моего ангельского лика произвел на нее впечатление.
— Конечно, — уже с нормальной интонацией ответила она и подвела нас к маленькому столику за перегородкой, — Подойдет?
— Grazie, превосходно, — я небрежно передала ей свою парку и уселась на плетеный стул, — Принесите нам две чашечки «Earl Grey», пожалуйста, пока мы будем определяться с заказом.
Хозяйка профессионально улыбнулась и ушла на кухню.
Эдвард усмехнулся и пристроился напротив.
— Что? — спросила я его, — Не люблю когда мной так откровенно пренебрегают.
— Запомню, — в янтарных глазах Каллена играли смешинки.
Несколько минут мы в молчании изучали друг друга.
— Зачем ты приехал в Порт-Анжелес, Эдвард? — не выдержала я.
— Назовем это интуицией, — предложил он угрюмо, — Белла…
— Как наш нежеланный подростковый ребенок, — закончила я не без иронии, — Уже вижу, как мы промокаем глаза платочками на выпускном, отпуская ее в большой жестокий мир.
Официантка, что так некстати подошла к нашему столику, чуть не опрокинула на меня поднос.
— Привет, меня зовут Эмбер, — сконфуженно пролепетала она, расставляя чашки и плетеную корзинку с хлебными палочками на столе, — Готовы сделать заказ?
— Тортеллини со шпинатом, пожалуйста, — назвала я наугад первое попавшееся блюдо из меню.
— А молодой человек? — заискивающе поинтересовалась девушка.
— Не голоден, спасибо, — Эдвард даже не удостоил ее своим вниманием.
Настал мой черед усмехаться.
— Ну, дайте мне знать, если передумаете, — грубовато заявила девица и ретировалась, явно обиженная, что ее смазливую мордашку проигнорировали.
Я отпила глоток чая и поняла, что умираю от жажды, поэтому несмотря на температуру напитка, осушила чашку до дна. Эдвард подвинул ко мне свою.
— Благодарю, — пробормотала я, ощущая как кипяток растекается по моему телу, прогоняя предательскую дрожь.
Каллен о чем-то напряженно размышлял, кроша в руках палочку хлеба.
— Галлеон за твои мысли, — пошутила, чтобы вывести его из прострации.
— Ты ничего странного в Белле не замечала? — вот тут он меня совсем огорошил.
— Я все еще в поисках чего-то нормального, — буркнула я кисло, — А что?
— Я не могу прочесть ее мысли, — первые два-три предложения, вертевшиеся на языке, пришлось проглотить, ибо леди не пристало сквернословить.
— И? — я выразительно посмотрела на Эдварда, — Тебе что, нравится ковыряться в мозгах девочек — подростков? Очень подозрительное хобби ты себе завел.
— Нет, — вампир потемнел лицом, — Она может быть опасна.
— Ну да, для себя так точно! Поэтому держись от Беллы подальше и ее аура невезения тебя не коснется. Поверь мне, ничего сверхъестественного в ней нет. Будь умничкой и не загоняйся по поводу ее непробиваемой для твоих способностей головы. Кто знает, вдруг она в детстве частенько приземлялась на нее, вот мозги и набекрень.
— Это ты еще ее рентген не видела, — загадочно сказал Каллен и с намеком на укоризну добавил, — Я думал, что она тебе небезразлична.
— Скучно думал, — отбила я с вызовом, — Надо полагать, у меня обострился гриффиндор головного мозга.
— Чего? — глаза Эдварда могли посоперничать размером с яйцом дракона.
— Расслабься, это не смертельная магическая болезнь, — поторопилась его успокоить, — Скорее приобретенный рефлекс.
— Это как? — приподнял брови Каллен.
— Волшебный мир существует автономно от маггловского, — приступила я к объяснению в стиле профессора Макгонагалл, — У нас имеется свое правительство, больницы, а также учебные заведения. Я обучалась в лучшей школе на территории Великобритании и Ирландии — Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Она была основана примерно тысячу лет назад четырьмя самыми могущественными волшебника своего времени — Годриком Гриффиндором, Салазаром Слизерином, Ровеной Рэйвенкло и Хельгой Пуффендуй.
Эдвард увлеченно слушал, жадно впитывая каждое мое слово.
— Основатели решили распределять к себе учеников, исходя из их характеров и умений, так в школе образовалось четыре факультета. Эта традиция сохранилась и по сей день. Если коротко и емко, то Слизерин славится своей хитростью и жаждой власти, Пуффендуй — трудолюбием и сплоченностью, Рэйвенкло — умом и индивидуальностью, а мой родной Гриффиндор — храбростью и благородством.
— Как-то нелогично в столь юном возрасте клеймить детей, — с сомнением проворчал Каллен, — Вряд ли принудительная сегрегация пойдет кому-либо на пользу. Что же, если ребенок попадет в Слизерин, то ему предначертана дорога в политику, а если в Пуффендуй, то у него не будет шанса стать прославленным ученым?
— Не утрируй, — я красноречиво закатила глаза, — Распределение проводит Шляпа — ментальный артефакт, принадлежащий когда-то самому Годрику. Она умеет распознавать характер ребенка, особенности его личности, видит все его стремления и мечты. Шляпа, в общем-то, подбирает оптимальное окружение, а не выносит приговор. В Хогвартс принимают с 11 лет, когда детишки уже достаточно взрослые, чтобы осознать свой новый статус и способны моделировать планы на будущее. Правильный Пуффендуец преуспеет на любом месте.
— А гриффиндорец? — с многозначительной ухмылкой спросил вампир.
— Мы — безнадежный случай, — объявила я гордо, — Как пела Шляпа «Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, важно дело, а имя — лишь слово». Слабоумие и отвага — наш девиз! Львов не смутить трудностями и опасностями. Мы боремся до победного, всегда готовы рисковать и идти напролом во имя того, во что верим. Ни один настоящий гриффиндорец не бросит ближнего в беде.
Эдвард задумчиво опустил подбородок на сложенные руки и нацелил нам меня свой магнетический взгляд. Он смотрел не мигая, будто хотел прочесть в моих глазах все тайны мироздания.
— Перед нашим переездом на Аляску, мы с семьей путешествовали по России, — проникновенно начал он свой рассказ, — Эта страна великих контрастов, где первобытная тьма уживается с ярчайшим светом, где свобода духа бесконечно соревнуется с телесным рабством, страна мятежная и безумная в своей стихийности… Русские люди обладают удивительной способностью объединять в своем характере противоположное и несовместимое. На прощание я увез оттуда местный сувенир — деревянную игрушку, они называют ее матрешка. Это кукла, внутри которой находятся подобные ей куколки меньшего размера. Разберешь одну часть, а под ней другая, порой совершенно отличная от предыдущей. Ты похожа на эту матрешку. После каждого нашего разговора я открываю в тебе что-то новое, еще более поразительное и волнующее. Я стал зависим от них, как наркоман от героина. И я жду наших встреч, как рассвета в сумеречной тьме.
На какое-то волшебное мгновение время замерло, но тут официантка принесла мою еду, возвращая нас в действительность. Девушка поставила передо мной тарелку и повернулась к Эдварду.
— Не передумали, — спросила она с надеждой, наклоняя свое декольте поближе к нему, — Я могу вам чем-нибудь помочь?
Я прикрыла рот ладонью, чтобы замаскировать насмешливое фырканье.
— Нет, спасибо! Впрочем, принесите, пожалуйста, еще два чая, — Эдвард указал рукой на пустые чашки.
Я малость залипла, глядя на его белоснежную кожу. У него были необычайно красивые руки пианиста, с длинными пальцами и ухоженными короткими ногтями.
— Конечно, — возбужденно воскликнула девица и унеслась на кухню.
— Поделись секретом, тебя природа так щедро одарила способностью очаровывать людей или же это один из бонусов вампиризма? — я сама как-то неуловимо попала под его чары. Мои мысли минуту назад точно свернули куда-то не туда. Извращенное воображение быстренько придумало парочку идей, как он мог бы использовать свои прекрасные руки.
Эдвард слегка стушевался.
— В прошлой жизни мне было некогда задумываться о своей привлекательности, — неохотно признался он, — Я рос не самым общительным ребенком, меня больше привлекали занятия музыкой и учеба, чем общение с другими людьми. Мне было семнадцать, когда в Чикаго разразилась эпидемия испанки. На тот момент я был молодым юношей на пороге взросления, которому не суждено было свершиться. Сначала умер мой отец, затем мама… Карлайл спас меня, подарил новую жизнь и семью.
— Ты любишь своих приемных родителей, — заключила я убежденно.
— Всем сердцем, — подтвердил Каллен с лучистой улыбкой, — Они всегда поддерживали меня, даже когда я разочаровывал их своим поведением. Карлайл и Эсме никогда не отказывали мне от дома. Довольно нелепо, что мой подростковый бунт случился после смерти.
Я не могла себе представить, каково это — проснуться однажды и осознать, что ты навечно застрял в семнадцати годах? Сменятся века и эпохи, а в зеркале ты неустанно будешь видеть отражение своего юного лица с душой старика. Бессмертие — истинное проклятие. Желая достичь его, мало кто задается вопросами о цене, которую придется заплатить.
— Ваша семья кажется очень дружной, но ты единственный у кого еще нет пары, — озвучила я мысль, что в последнее время прочно поселилась в моей голове.
Вампир в секунду закрылся от меня, отгородившись безжизненной, как мрамор, маской.
— Меня растили родственники матери, обычные люди, которые ненавидели все магическое и меня в частности, — вывалила я на Эдварда суровую правду жизни самой знаменитой в МагБритании девочки, чье имя почти два десятка лет не сходит со страниц прессы, возможно она также подтолкнет его к откровенности, — У меня не было любящей семьи и собственного дома. Все мои мечты с раннего детства планомерно разбивались об острые грани реальности. Я хотела принятия, но меня отталкивали. Я думала, что попала в сказку, а она обернулась кошмаром. Я поверила, что спустя столько лет обрела настоящую семью в лице своего крестного, только он не смог сдержать обещания. Сириус погиб, не сомневаясь, что защищает меня. Он так и не сообразил, что мне была нужна не защита, а его присутствие в моей жизни.
— Гиацинта… — на скулах Каллена проступили желваки, так сильно были сжаты его челюсти. Он попробовал захватить мою руку, но я отстранилась. Я не хотела, чтобы меня сейчас трогали.
— Я не одинокая и не несчастная, поэтому не нужно меня жалеть, — предостерегла его от опрометчивых слов, — Мои друзья стали моей семьей. У меня есть крестник, без которого я не мыслю своей жизни. Они научили меня ценить верность и всегда помнить о тех, кого любишь. Я купила чертов дом и машину. Я выбрала быть счастливой и не сойду с этого пути. Но порой я завидую своим друзьям. Гермиона и Рон, Невилл и Луна… Они нашли друг в друге родственные души. Они больше, чем возлюбленные, ближе, чем любовники.
Эдвард поднял на меня глаза. В них я различила боль, не яростную и жгучую, а боль человека, привыкшего к своему страданию.
— Я мертвый, Гиацинта, — еле слышно, с мукой в голосе, произнес Каллен, — Я умер и похоронен вместе с моими биологическими родителями на старом кладбище в Чикаго. И переродился потусторонней тварью. Я холодный, как каменная статуя. Опасный, как дикое животное. Что я могу предложить своей гипотетической девушке? Я застывшее во времени существо, общительное снаружи и очень замерзшее внутри.
— Фактически я тоже умирала, — зачем-то ляпнула я и снова отругала себя за длинный язык, — И прежде, чем ты засыплешь меня вопросами, предупреждаю, что для этой сказочки я слишком трезвая. Не будем портить дивный вечер страшилками из моего прошлого.
Каллен запустил руки в волосы с таким видом, будто собрался их начисто выдернуть, а затем с горечью выдохнул.
— Я дурак и эгоист, — сказал он жестко, — Сижу здесь, жалуюсь тебе… Мне надо кричать «беги, беги от меня», но я не могу. С тех пор, как я познакомился с тобой… у меня такое чувство, что я жил ради этой встречи.
Эмбер принесла свежий чай, но предусмотрительно не стала задерживаться у нашего столика.
— Себя, Эдвард, — ответила я на его заданный в порыве отчаянного самоуничтожения вопрос.
Он растерянно перевел взгляд с чашек на меня.
— Нам нечего предложить другим людям кроме себя, — пояснила я простую истину, — Все остальное — наносное, проходящее… Красота, деньги, популярность — все это может испариться, как утренний туман. Зациклившись на своей сущности, ты забываешь, что человеческие чувства в тебе не погибли. Ты по-прежнему умеешь любить, заботиться о ком-то, дарить тепло и ласку. Если захочешь, ты можешь сделать счастливой любую девушку.
— Даже тебя? — Каллен смотрел на меня открыто и серьезно, хоть и очевидно, что ему тяжело дались эти слова.
— Долгое время я считала, что недостойна любви, — созналась я честно, — Когда стала старше, то иногда страстно желала испытать ее на себе. Эта была не плотская потребность тела, а нечто возвышенное и идеализированное. Такое, о чем ты в тайне мечтаешь и трепетно хранишь в глубине души. Моим примером были родители. Все их знакомые твердили, какими влюбленными и счастливыми они были. Пока не умерли. Вместе, как в лучших традициях Шекспира. Их образы для меня такие же иллюзорные, каким было то чувство. Но чаще всего я боялась и молила богов, чтобы она обошла меня стороной. Любовь — это слабость, которую я не могла себе позволить. Сейчас… Я не соврала тебе, когда сказала, что у меня куча проблем. Сейчас со мной каждый день по-разному, я все еще стараюсь разобраться в себе.
— Я понимаю, — смягченным тоном проговорил Эдвард, — Мне тоже не нужна та, кто видит во мне только хорошее. Я монстр, который виртуозно научился притворяться человеком. Мне нужна та, которая будет видеть во мне эту темноту, но при этом захочет остаться со мной.
Было много всего, о чем можно подумать. Приводить бесконечные аргументы, спорить с самим собой до звона в ушах. Только сердце приняло решение раньше, чем моя рациональная часть это признала.
— Ты веришь в искупление? — спросил вампир неожиданно.
— В то, что хорошими делами можно загладить плохие? — уточнила я скептически.
Каллен осторожно кивнул, его плечи напряглись, сквозь водолазку обозначились рельефные мышцы.
— У всякой медали две стороны, Эдвард, — сообщила ему с сожалением, — Даже самые праведные поступки могут обернуться для кого-то катастрофой… Возьмем, к примеру, магглов, что сегодня напали на Беллу. Если бы не твое вмешательство, я могла их убить. Банальное «спасибо» вряд ли сможет выразить, как я тебе благодарна… Тебе удалось победить моего внутреннего демона.
Эдвард раскрыл рот, наверняка, чтобы принизить свое участие, но наткнувшись на мой сердитый взгляд промолчал и отступил.
— Возможно с их смертью я уберегла бы жизни других несчастных девушек, что когда-нибудь попали бы им в руки… Но вот тебе главный парадокс нашей вселенной, даже у этих ублюдков есть семьи и любимые ими люди… Что стало бы с ними потом? Их мир бы рухнул точно также, как и у родных тех девушек. Тем не менее, иногда нам приходится выбирать — поступать по совести или во имя общего блага. Каждый самостоятельно делает свой выбор и расплачивается за него сам.
Я отпила чая, чтобы промочить пересохшее горло. Он горчил на языке также, как и мои слова.
— Хочешь знать, как я нашел вас с Беллой? — с расстановкой проговорил вампир.
Я догадывалась, что эта история мне не понравится.
— Да, — ответила спокойно, чтобы не нагнетать обстановку.
Эдвард нахмурился и посмотрел на меня с каким-то виноватым выражением.
Я приказала себе расслабиться. Ну в самом деле, что такого ужасного он мог поведать?
— Следить за тобой стало моей инстинктивной привычкой, — сказал Каллен и я изменила свое мнение, — Когда я нахожусь вдали от тебя, меня преследуют навязчивые мысли. Люди такие хрупкие. Множество страшных вещей может случиться со смертными. Ты ведь живешь в лесу, так? Ты никогда не думала, что на тебя может напасть дикий медведь? Или волк? А еще ты водишь машину. Только представь, сколько дорожных происшествий происходит ежедневно?
Я злилась на Эдварда, но как-то без огонька. Теперь понятно, почему антимагический барьер регулярно сходил с ума и будил меня посреди ночи. Удивительно, но меня больше возмущал тот факт, что я перестала нормально высыпаться, чем признание Каллена в сталкерстве. Его логика была для меня непостижима, но знакома. Осталось решить, что с этим делать? Смогу ли я переубедить его или придется искать компромисс, чтобы его заскоки хотя бы не мешали мне спать? Добавлять к своему внушительному списку расстройств лунатизм не хотелось.
— Обычно я легко нахожу людей, особенно считывая их мысли, но с тобой это не работает, — пожаловался он, — Твои скрыты от меня за глухой стеной, как и у Беллы.
— Я долго билась, но таки освоила азы окклюменции, — я захихикала, вспоминая, как мучила целителя Тикки, назначив его своим невольным учителем, — Окклюменция — это способность преграждать путь к своему сознанию, то есть магическая защита ума от проникновения извне, — пояснила я для вампира, который снова подвис от неизвестного термина.
— Я присматривал за тобой через Джессику, но упустил момент, когда вы разошлись, — продолжил Эдвард помрачнев, — Я кружил по городу и читал мысли прохожих в надежде узнать что-нибудь полезное. Вроде причин для волнения не было, но отчего-то мне стало не по себе… Совершенно случайно я забрел в странный магазинчик, где торгуют различными ведовскими штуками. Там отчетливо сохранился твой запах. Владелица сказала мне, что ты заходила к ней, но внезапно убежала, ругаясь на какую-то «Беллу».
Каллен притих, отрешенным взглядом уставившись в пространство и комкая в руках салфетку.
— Хозяйка магазина — ведьма, как и я. Жаль, что не успела с ней толком попрощаться, — запоздало посетовала я, — Мы очень мило общались, пока не вмешалась Белла со своим злым роком. Я ведь наложила на нее заклинание слежения, памятуя о том, что она просто магнитом притягивает к себе неприятности. Как в воду глядела. Заклинание спало и я помчалась искать ее. И нашла на свою голову.
Я больно впилась в свои ладони ногтями, заново переживая приступ ненависти к безымянным магглам.
— Меня перекрыло, Эдвард, — прошептала я через силу, — Я утонула в своем гневе. И та, другая я, перехватила контроль над телом.
— Я ездил по улицам и прислушивался, как одержимый, — монотонно заговорил он, будто не услышав меня, — Солнце садилось, шансы на успех были минимальны, но я не собирался сдаваться. Я готовился бросить машину и пойти пешком. А потом…
Вампир прикрыл глаза, шумно дыша.
— Что потом? — настойчиво спросила я.
— Я прочел мысли тех парней, — прорычал Эдвард, оскалившись, — И увидел в них Беллу… то, что они хотели с ней сделать… Пока я искал точное местоположение, их фокус сместился на тебя…
Каллен стремительно закрыл лицо руками, но я поймала в его глазах смертельную ярость.
— Когда-то я вел охоту именно за такими, — ледяным тоном процедил он, — Я уже спланировал, как буду убивать их… Не сразу, нет… Тем темным уголком своего сознания я перебирал всевозможные пытки, которые для начала обязательно испробую на них, чтобы найти те, что доставили бы им невыносимую боль. Смерть стала бы для них не наказанием, а избавлением.
Эдвард осекся, я видела с каким усилием он справляется с собой.
В нас обоих был тот надрыв, что подталкивал нас еще ближе друг к другу.
— Я не хочу быть чудовищем, — выговорил он сдавленно.
— Не будь, — сказала я решительно и накрыла его руки своими, — Может быть у нас получится не быть ими вместе.
Эдвард без промедления взял мою ладонь и прижался к ней губами.
Я улыбнулась. Слова были не нужны.
— Я отойду на минутку, подожди меня тут, — попросил Каллен, между нежными поцелуями, которыми покрывал мою кожу.
— Хорошо, — обескураженно протянула я. Он в последний раз чмокнул мои пальчики и куда-то ускользнул.
В моей тарелке уже остыли и подсохли пельмешки. Я заметила нашу официантку, что протирала столы в соседней части зала и подозвала ее к себе.
— Чего-нибудь желаете? — осведомилась она весьма нелюбезно.
— Будьте добры счет! — ссориться с хамоватой девицей я не стала, чтобы не испоганить себе настроение, которое было на высоте.
— Да, конечно, — она достала из кармана передника листочек и положила его на стол со стороны Эдварда.
Я невозмутимо забрала его, взглянула на сумму и вытащила из сумки кошелек.
— Сдачи не надо, — ухмыльнулась я, протягивая ей счет обратно вместе с деньгами.
На этой мажорной ноте вернулся Эдвард, посмотрел на меня осуждающе, но никак мою вспышку феминизма не прокомментировал.
— Желаю отличного вечера, — манерно улыбнулась ему официантка, но Каллен был по-прежнему глух к ее чарам. Я едва не расхохоталась.
— Гиацинта, — Эдвард склонил голову и подал мне руку, — Не окажешь ли мне честь, подарив танец?
Я натурально обалдела, но поднялась и вложила свою руку в его. Откуда-то заиграла музыка и Каллен повел меня туда.
— Я знаю, что не могу пригласить тебя на бал, — прошептал он мне на ходу, — Но я буду образцовым тупицей, если упущу такую возможность потанцевать с тобой без назойливых свидетелей.
Персонал расчистил центр большого зала, теперь там находился импровизированный танцпол. Мы встали в круг и Эдвард привлек меня к себе за талию. В его объятиях было уютно и спокойно. Я пристроила голову на крепком плече и мы неспешно двигались под красивую мелодию.
Я боялась подумать, сколько Каллен заплатил владелице, чтобы это организовать. Нас не выгоняли до самого закрытия ресторана, а может и дольше. Я понятия не имела в котором часу они обычно прекращали работу. Время тянулось сладкой патокой. Мне давно не было так замечательно на душе.
Мы покинули заведение вместе со служащими и хозяйкой. На прощание она подмигнула мне и послала Эдварду воздушный поцелуй.
Я улыбалась, как блаженная. Лицо вампира тоже было придурковато-счастливым. Мы топтались у «Вольво», посмеиваясь друг над другом, но никто не хотел первым расплетать руки.
Паршивый день закончился чудесным вечером и еще более волшебной ночью. Было принято важное решение, которое неизвестно как повлияет на мою дальнейшую жизнь, но рядом был мужчина, в которого мне хотелось верить.
