Часть 18
17 июля 2021 г., 17:06
В школе мы с Эдвардом не афишировали наши изменившиеся отношения. Пока мы ступали по тонкому льду взаимного узнавания, и я была осторожно-оптимистична. Не хотелось выносить это хрупкое нечто, зарождающееся между нами, на всеобщее обозрение. По своему опыту я знала, какое давление могут оказывать на тебя окружающие, поэтому намеревалась как можно дольше хранить все в тайне. К счастью, Эдвард тоже не страдал эксгибиционизмом и поддержал меня.
Тщательно взвесив все «за» и «против», я открыла Каллену доступ на свою территорию. Пришлось заново возводить защитный контур. Четыре дня я промучилась, оптимизируя чары, изготавливая новые амулеты и буквально на коленке перенастраивая по рекомендациям гоблинов их артефакты. Слава Годрику и моему Ангелу-хранителю, что ничего не рвануло.
Какая-то часть моего параноидального сознания продолжала задаваться вопросом, стоил ли Эдвард таких усилий? Сложно перестать мыслить привычными критериями. Доверие — неразменная монета, особенно в романтических отношениях, но червячок сомнения грыз меня изнутри.
В свете калленовских откровений, я понимала, что мне еще предстоит прощупать границы его иррациональных страхов, ревности и собственничества. В противостоянии человеческого разума и вампирских инстинктов, выигрывают, как правило, последние. Пугало ли меня это? Когда ты валяешься обессиленная на полу гостиной после того, как выжала свои магические резервы на максимум, а самый опасный хищник в округе кормит тебя с вилочки креветками в чесночно-сливочном соусе и заботливо вытирает рот салфеткой? Или же, когда он на рассвете меняет шины на твоей машине, потому что форксовская зима сурова, как профессор МакГонагалл на СОВах? Определенно, нет.
Тем не менее, я в какой-то степени ждала нашей разлуки. Я чувствовала, что возвращаю Эдварду несоизмеримо мало по сравнению с тем, что он дает мне. Над этим нужно было поразмыслить наедине с собой и придумать, как исправиться.
Я хорошо ориентировалась только в физиологическом аспекте любовных отношений. Как мне проявить свою… симпатию к Каллену? Поймать медведя и бросить его связанным к ногам вампира?! «Смотри, Эдвард, я приготовила тебе ужин» — скажу я гордо, а потом мы на пару с доктором секси будем откачивать его сыночка от сердечного приступа.
Может быть, у меня хватит смелости посоветоваться с Гермионой… Я еще не знала буду ли посвящать друзей в детали моих отношений с вампиром. С одной стороны, разумеется, я не стыдилась Эдварда, но с другой — опасалась их реакции, точнее боли, что она может мне причинить. Хотя после Малфоя они должны, не подавившись, переварить и горного тролля, который без сомнения отметился в родословной белобрысого семейства.
Неделю перед Рождеством я практически сидела на чемоданах. Я предупредила Андромеду какого числа прилечу домой и попросила сообщить об этом Гермионе. Я сгорала от нетерпения в ожидании встречи с семьей. Только Эдвард удерживал меня от того, чтобы заказать у гоблинов портключ и сию же минуту переместиться в Лондон.
Мне нравились наши тихие посиделки с Калленом на крыльце моего дома в морозные ясные вечера, когда звезды на небе светили ярко-ярко. Эдвард приволок откуда-то второе кресло-качалку, мы держались за руки, я куталась в стеганое лоскутное одеяло авторства Молли Уизли и пила какао с маршмэллоу. Мы делились воспоминаниями, счастливыми моментами из наших жизней, по обоюдному согласию избегая щепетильных тем про насилие и смерти.
Я рассказала Эдварду про своего крестника и Меду, с которой мы очень сблизились после войны, про странноватых, но любимых друзей, про волшебство Хогвартса и чудаковатого профессора — призрака, про радость полетов на метле.
Каллен поведал мне, как его родная мама каждую субботу пекла яблочный пирог и ее пальцы после этого целый день пахли корицей, и он любил вдыхать этот пряный запах, когда она лохматила его волосы или гладила по щеке. Как красиво солнечное затмение на Аляске, где живут его «родственники» только недавно приобщившиеся к «вегетарианству». Как его вампирская семья частенько собирается в гостиной, а он играет для них на рояле, и Элис подхватывает мотив и подпевает ему своим ангельским голоском.
В такие часы я ощущала себя по-настоящему живой и цельной.
Где-то там, среди миллионов сверкающих точек, будет всегда мерцать звездочка по имени Сириус. Иногда у меня появлялось желание пойти в планетарий и потратить все свои деньги, полученные от Министерства, на покупку именных звезд. И когда мне в очередной раз приснится кошмар той майской битвы или воспоминания не дадут нормально дышать, в любой точке мира я смогу прилечь на землю, траву или песок и искать на небе Фреда, Тонкс или Колина и верить в то, что они тоже наблюдают за мной и, несмотря ни на что, придают сил жить дальше. И я буду жить. Не только ради себя, но и за них, тех, кто был так молод и самоотвержен…
В глазах Эдварда спокойная уверенность, его руки прохладные и крепкие, словно высечены из мрамора. Я начинала проникаться надеждой, что они смогут удержать меня, поэтому прятала наши ладони под разноцветным одеялом и улыбалась.
Вряд ли я смогу объяснить Гермионе или Рону свои чувства к Каллену. Возможно, если показать им мои воспоминания… Но они кажутся мне слишком личными в своей простой откровенности, для меня они даже интимнее страстного трения телами.
В итоге, поломав голову, я решила, что буду действовать по наитию. Нам найдется, что обсудить и помимо моей внезапно зарождающейся любовной истории.
Школьные экзамены я сдала на чистом энтузиазме. Получив заветный табель, я станцевала танец индейцев племени Тумба-Юмба прямо на парковке. Эдвард ржал, как конь, из ближайших кустов. Хитрый вампир благоразумно укрылся за преградой, а то могло и прилететь.
Отвесив себе закономерного пинка, я смоталась в Порт-Анжелес, где купила для Аны огромную подарочную корзину со всякими девичьими штуками и роскошный винтажный браслет, а затем со всем этим добром поехала к ней мириться. Оказалось, что прощение мне было даровано авансом, но подарки вызвали счастливый писк. Я так соскучилась по ее неповторимому юмору и надежному плечу, что пустила слезу. Подруга собиралась с семьей на Гавайи, поэтому рождественский презент подготовила для меня заранее. Великие умы, как говорится, мыслят одинаково, теперь мое запястье тоже украшает потрясающий ажурный браслет.
— Цветочек, — Ана напоследок стиснула меня в своих фирменных объятиях, — Запомни, я не брошу тебя, даже если ты оступишься или будешь не права… Настоящие друзья так не поступают. Я приду к тебе, надаю по шее или вытру слезы, но всегда буду рядом. В радости и в горе, в болезни и в здравии, только без клятв у алтаря, зато могу пообещать на мизинчике.
Я тут же протянула ей палец, и мы торжественно пообещали дружить целую вечность.
Предрождественский шоппинг изрядно потрепал мой кошелек, поскольку я закупилась подарками для всех друзей и знакомых.
Для ребят из школы я приготовила миленькие наборы с вкусняшками и открытки. Гермионе и Невиллу заказала редкие книги, поскольку эти двое свято верили, что макулатура — лучший подарок. Также я вернулась в магазинчик Виветты, чтобы извиниться перед ведьмой за мой скоропалительный побег. Я презентовала ей волшебный снежный шар с величественным Хогвартсом и гриффиндорский шарф. Виви была в восторге. Она отдарилась чайным набором из своей коллекции и кельтским амулетом на удачу. Для Луны я прикупила у нее в лавке чудесный кулон. Рон упадет в обморок от счастья, ведь я добыла для него ВИП-пропуск на тренировку его любимых «Пушек Педдл», их менеджер заверил меня, что рыжик сможет полетать с командой и поучаствовать в игре вместе с запасным составом.
Рекордсменом по количеству подарков в этом году будет Тедди. Для крестника я накупила гору игрушек и развивающих игр. Главное до Рождества не спалиться с ними перед Андромедой, иначе меня ждет нуднейшая лекция о том, что чрезмерно баловать ребенка вредно. И вообще он еще мелкий, так что к большинству подарков потеряет интерес через неделю, а то и раньше.
Для Меды я выбрала изысканный ювелирный набор с рубинами — сережки и браслет. Я помагичила над украшениями, после чего браслет обзавелся защитой от пары десятков самых распространенных проклятий. Аваду он, конечно, не отразит, но Петрификус от мажонка уровня Малфоя — точно выдержит, а сережки будут защищать владелицу от ментальных атак.
Подарок для Эдварда придумывался в муках. Я одновременно боялась продешевить и перестараться. Сначала мой взор упал на первоклассный кашемировый шарф насыщенного зеленого цвета, который для меня сразу же завернули в подарочную упаковку. Далее я зашла в музыкальный магазин и меня потянуло к виниловым пластинкам. Там я не устояла и купила сборник джазовой музыки 20-х годов. Я осознала, что пора притормозить, когда в ювелирном подбирала к платиновым запонкам с изумрудами булавку для галстука.
Ночь перед отъездом я провела, как на иголках. Дыхательная гимнастика не помогала, алкоголь в моем доме нынче был под запретом, а на зелье я недрогнувшей рукой наложила табу.
Утро поприветствовало меня головной болью, паршивой погодой и суетливыми попытками перепроверить багаж в поисках того, что я могла забыть. Учитывая, что 80% вещей были магически уменьшены, чтобы впихнуть невпихуемое, то задача была равносильна пересчету барахла в Выручай-комнате.
Требовательный стук в дверь заставил меня подскочить на месте. Чашка свежезаваренного кофе выскочила из рук, ошпарив мне пальцы и приземлилась на ковер, пачкая его коричневыми разводами. Словесной конструкцией, что я сопроводила ее полет, позавидовали бы завсегдатаи Дырявого котла.
Пока я сверлила пятно разъяренным взглядом, мою дверь оставили в покое. Я бы вздохнула с облегчением, если бы спустя минуту на пороге гостиной не возник Эдвард Каллен своей чертовски блистательной персоной, которую было невыносимо лицезреть в шесть утра, когда ты выглядишь, как чучело, поклеванное воронами. И либо это выверт моего не выспавшегося подсознания, либо кофейный рисунок на ковре сложился в злорадную ухмылку.
— Ты! — я развернулась и показала на него пальцем, — Какого Мордреда тебя сюда принесло?! Мы же договаривались, Эдвард!
— Я слишком давно тебя не видел, — театрально развел руками Каллен и улыбнулся, как настоящий мерзавец.
Я раздраженно тряхнула головой и посмотрела на часы. Шесть часов пятнадцать минут.
— Пять часов, Эдвард, — топнув ногой, как обиженный ребенок, я попала прямиком в лужу и зарычала, — Я выставила тебя за порог ровно пять часов назад, чтобы чуточку поспать перед выматывающим перелетом на другой континент!
— И я до сих пор не понимаю, зачем? Я бы не помешал тебе спать, — протянул вампир, искоса поглядывая на меня своими фальшиво-честными золотистыми глазами, — Я вообще-то тихий, как покойник…
Я поперхнулась воздухом от такой незамутненности.
— … сидел бы рядом, стерег твой сон, — продолжил он преспокойно.
Еще немножко и у меня бы из ушей повалил пар.
— Мы ведь договорились, Эдвард! — напомнила ему раздосадовано.
Я вспомнила, каких трудов мне стоили эти переговоры, проще было бы уговорить Люциуса переписать свой мэнор на Хагрида.
— Я ненавижу слезливые прощания и сопливые носы, — брюзжала я, доставая палочку и очищая ковер, — Мы прекрасно провели вчерашний вечер, обменялись подарками.
Каллен накануне устроил мне потрясающий сюрприз, заявившись с полными сумками готовой еды и неимоверным количеством подарков, самый дорогой из которых сейчас висел у меня под майкой. В тысячный раз прикоснувшись к нему, меня накрыла волна благодарности и нежности.
***
Объевшись итальянских деликатесов, я растянулась на ковре перед камином. Эдвард включил мой новенький проигрыватель и примостился рядом. Его ловкие пальцы перебирали мои волосы и массировали голову. Я кайфовала, приглушенно мурлыкая от удовольствия. — Гиацинта, — произнес вдруг Эдвард, — Спасибо тебе. — За что? — я приоткрыла глаза и в замешательстве взглянула на Каллена, — По-моему, ты украл мою реплику. Я как раз сочиняла в твою честь песню. Вампир наклонился и поцеловал меня в лоб. Я обхватила его за шею, удерживая, и проложила дорожку поцелуев от его подбородка до грустной складочки между бровями. — Что тебя гложет, Эдвард? — спросила я, плавно перетекая на его колени и обнимая крепкие плечи. — Прошлое Рождество я провел в сугробе, — сообщил он пустым голосом. — Это метафора? — уточнила я, впрочем, не теша себя иллюзиями. — Нет, просто куча снега фута три-четыре высотой. На Аляске. — подтвердил Каллен мои подозрения, — Я пролежал там… сколько-то… не знаю точно… меня раскопала Таня. — Надеюсь, она тебе хорошенько врезала, — предположила я сурово, — Потому что я определенно поколотила бы тебя. — О, да, — вампир хищно оскалился, — Мы знатно размялись. — Так, какого Мордреда ты… — я прервалась, подбирая наиболее нейтральный вариант. Как нарочно, на ум приходило что-то из лексикона Грозного Глаза «… пытался самоубиться таким нетривиальным способом, похоронив себя заживо в каких-то северных ебенях?» — Честно говоря, я не планировал ничего… опасного для себя, — Эдвард уловил мои мысли, — Так получилось… Знаешь, наверное, у каждого живого существа есть собственный предел. Мне показалось, что я достиг своего. Особенно остро я почувствовал это в том году. Я завертелась в мускулистых руках, но Эдвард сильнее прижал меня к себе, лишая возможности видеть его лицо. — Вампирская жизнь сводится к бесконечному поиску смысла твоего существования, — мрачно изрек Каллен, — Первое десятилетие ты проводишь в борьбе с собственной жаждой. Потом ты будто выныриваешь из глубины, открывая для себя новый мир. Как ребенок, ты заново впитываешь в себя его запахи, вкусы, впечатления… Затем эйфория заканчивается… И вот тогда ты в полной мере осознаешь свое бессмертие. И чтобы не свихнуться нужно найти свой якорь. Или выдумать себе предназначение. Звучит пафосно, но это не обязательно что-то возвышенное, как поиск лекарства от рака. Кто-то рисует картины, а кто-то образует вампирские кланы. Джаспер нашел себя в войне, а Карлайл в спасении жизней. Нет универсального рецепта. Мое сердце защемило, пальцы непроизвольно смяли рубашку на груди Эдварда. Он легко поцеловал меня в макушку и потерся о нее щекой. — Я признался тебе, что вел охоту на монстров в человеческом обличье. Я использовал бандитов, насильников и прочих преступников, как пищу, высокопарно оправдывая их убийства некой вселенской справедливостью. Я приравнял себя к Богу, тем самым уподобившись им. — Я бесконечно ценю твою откровенность, Эдвард, — пробормотала ему в воротник, — И что бы ты мне не сказал, я не буду осуждать. Я могу тебя понять, как никто другой. — Ты подарок, дарованный мне небесами, Гиацинта, — прошептал он ласково, — Видит Бог, я не заслужил тебя, но клянусь любить каждое мгновение вечности. По моему позвоночнику пробежал табун мурашек. — Я не требую от тебя ответных признаний, — наверное, я затряслась, как суслик, потому что Каллен начал бережно поглаживать меня по спине, — Я понимаю, что отношения так не работают, но я буду говорить о своих чувствах, чтобы ты не думала в них сомневаться. Главная проблема в том, что я-то о своих чувствах говорить не очень умею. — Зато я умею ждать, любовь моя, — вампир засмеялся мне в волосы, — Не забывай, в моих руках все время мира и отныне это не проклятие, а благословение. Я что сказала это вслух?! Мои щеки запылали от смущения. — Я хочу дорассказать тебе свою историю, — отсмеявшись, голос Эдварда вновь стал серьезным, — Я превратился в убийцу. Монстра, такого же, как мои жертвы. Я сбежал от семьи, потому что они не одобряли выбранный мною путь. Я много путешествовал, пока не осел в Англии. Трущобы Лондона были идеальной средой для кормления. Однажды, как обычно, я вышел на охоту. Был холодный ноябрьский вечер. Я бродил по грязным улочкам, прислушиваясь к городским звукам. В одной из вонючих подворотен мне улыбнулась удача. Какой-то люмпен, угрожая женщине ножом, срывал с нее юбку, а недалеко от них ревела маленькая девочка, прижимая к себе куклу. Как наяву, я представила себе эту картину. Какие же мрази бывают на земле. Какова вероятность, что покончив с матерью, он бы не принялся за ребенка? — Ублюдок был так опьянен своей властью, возбужден отчаянными сопротивлением своей добычи, что не замечал ничего вокруг. И как же исказилось его лицо от ужаса, когда я вздернул его за шиворот и встряхнул, словно тряпичную куклу. Он смотрел в мои красные глаза и видел в них свою смерть. Я швырнул его к мусорным бакам, чтобы дать время женщине и ребенку сбежать. Моя душа болела за ту женщину и ее дочку. Невольно я вообразила себя на ее месте… Я искренне пожелала, чтобы подонок умирал медленно и болезненно. — Женщина на удивление быстро взяла себя в руки. Она поправила юбку и сразу же кинулась к своей дочери. Обняв малышку, она принялась ее успокаивать. — Все правильно, она ведь мать, — я сглотнула вязкую слюну, — У них другой уровень ответственности, чтобы не случилось, ты не имеешь права расклеиваться, когда твой ребенок нуждается в поддержке. — Я прочитал ее мысли. Она была врачом, добровольно помогающим женщинам из социальных низов. Вообще-то она выбиралась в такие неблагополучные районы со своим помощником и тем более никогда не брала с собой дочку, но в тот день все пошло наперекосяк. Ее ассистент сломал ногу, а няня девочки заболела гриппом. Как на беду, она обещала одной из пациенток проверить ее младенца и не смогла проигнорировать свой врачебный долг. Я зауважала незнакомую женщину, но ее беспечность чуть не обернулась трагедией. Нужно уметь просчитывать риски. — Я ожидал, что она подхватит ребенка и бросится прочь в свой прилизанный мирок, где после стаканчика шерри навсегда откажется от идеи шляться по бедным кварталам со своей благотворительностью. Но нет. Она только укрепилась в своей решимости помогать женщинам, которые на каждом шагу сталкиваются с насилием, несправедливостью и беззаконием. Я был поражен и даже восхищен ее мужеством. А потом она взяла ребенка на руки, подошла ко мне и крепко обняла, бормоча слова благодарности. Я замер, боясь пошевелиться. Вот дьявол, у меня защипало в глазах. Я шмыгнула носом и заморгала, прогоняя слезы. — Когда маленькая ручка малышки вцепилась в мой шарф и на зареванном личике появилась робкая улыбка… мой мир перевернулся. Я почувствовал себя таким грязным, недостойным доверия этого невинного человечка… Потом женщина отстранилась, расстегнула свое пальто и сняла с шеи цепочку с подвеской. Она протянула мне украшение на ладони. И я уже знал, что это — семейная реликвия и ее величайшая драгоценность после дочки. Я отказывался, но она настойчиво пихала мне ее в руку… Наконец, я сдался и забрал ее себе. Эдвард мягко стянул меня на пол и поднялся на ноги. Исчезнув на минутку, он вернулся, неся в руках черную коробочку. Присев передо мной на колени, Каллен вложил ее в мои руки. Я с трепетом открыла коробочку и резко вздохнула. На подушечке лежало дивной красоты украшение. В центре композиции располагался крупный изумруд в окружении россыпи бриллиантов, а по бокам их обвивали изящные листочки, переплетающиеся между собой в утонченном узоре. — Эдвард, оно великолепно, — я благоговейно провела пальцем по цветочному орнаменту. — Я хочу, чтобы оно было у тебя, — Каллен достал подвеску за цепочку и расстегнул застежку, — Повернись, пожалуйста… — Я не могу его принять, — я замахала руками, отнекиваясь. — Можешь, — решительно настаивал Эдвард, — Я хранил его много лет. Именно после случая с его хозяйкой, я понял, что избрал ошибочный путь. Оно стало моим талисманом, напоминанием о том, кем я хочу быть. Не монстром, а защитником. С того момента я полностью отказался от человеческой крови. Я по-прежнему охотился на преступников, только теперь не убивал их, а передавал полиции. В этом я нашел свою миссию. Но шло время, научно-технический прогресс совершил скачок… появились камеры видеонаблюдения, новейшие криминалистические экспертизы… Мне стало сложнее оставаться незаметным, действовать аккуратно, чтобы полиция не вышла на меня и не начала задавать неудобные вопросы. Вот так, постепенно, я потерял свою точку опоры. Мне сделалось дурно, потому что мы подбирались к той части истории, где Эдвард зарыл себя под футами снега. — Я пытался найти замену в обучении, окончил десятки университетов, как одержимый осваивал новые профессии, учил языки, придумывал себе хобби, путешествовал, лишь бы ускорить стрелки часов… Цеплялся за семью… Как слепой котенок, ходил по кругу, натыкаясь лбом на глухие стены. Прошлое Рождество не было каким-то исключительным. Просто я бесконечно устал. Не осталось ни азарта, ни вдохновения. Ничего не было… Я уехал на Аляску, потому что не мог больше притворяться перед семьей, что я в порядке. В голове крутились осточертевшие вопросы «Ради чего ты существуешь?», «Ты счастлив?», «Что дальше?». Эдвард смотрел отрешенным взглядом куда-то мимо меня. — Я лежал в том сугробе и не чувствовал ни-че-го. Я был таким же холодным и одиноким, как он. Неприкаянным. Я был знаком с вампиром, который также довел себя до края и утратил смысл жизни, но он оказался слабее меня… или сильнее? Невозможно обозначить эту границу. Он вышел на солнце в последний раз, облил себя бензином и поджег. Тревожный колокол забился в моей голове. В памяти воскрес повторяющийся кошмар, в котором Эдвард позволил толпе фанатиков сжечь себя заживо. — В очередной раз меня спасла эта вещица, — Каллен пошевелил пальцами, подвеска мерно задвигались туда-сюда, как метроном, — Я разглядывал необъятное небо, перебирая в памяти события из своей жизни. Многое уже подернулось пеленой забвения, но я четко помнил глаза ее настоящей хозяйки. Женщину звали Оливия, а ее дочку — Эмили. Какое-то время я даже следил за ними, но их семье больше не требовалась моя помощь. Я ухватился за эту мысль. В этой женщине была огромная сила духа… И мне стало безумно стыдно. В таком состоянии меня и нашла Таня, и выбила из меня все скопившееся дерьмо. Я поставила коробочку на пол и растерла лицо ладонями. Мы с Эдвардом прекрасная парочка. Можем просить оптовую скидку у мозгоправа. — Я люблю тебя, Гиацинта Поттер, — проговорил Каллен, погладив меня по покрасневшей щеке, — Теперь ты — моя жизнь. Мое тело само собой накренилось и я быстро поцеловала Эдварда в губы. Пока я не могла озвучить все, что чувствовала словами, но могла продемонстрировать поступками. Я пересела спиной к вампиру и приподняла волосы. На мою грудь опустилась подвеска, в отблеске камина драгоценные камни засияли таинственным светом. Остаток вечера и до глубокой ночи мы валялись у камина, переговариваясь шепотом, и целовались до онемевших губ…***
Вернувшись в действительность, я была настроена менее благостно. — Ты согласился не превращать мой отъезд в мелодраму, — уперев руки в бока, я посмотрела на Каллена с упреком, — Меня не будет всего лишь две недели. С этой праздничной суматохой они промелькнут и не заметишь. Эдвард отвел глаза, как-то странно ссутулившись. — Эдвард Каллен! — грозно рявкнула я на вампира, — Я тебе повторяю, что не собираюсь сбегать. И точка. Ты сам купил мне обратный билет! Что мне еще нужно сделать, чтобы ты поверил?! — Возьми меня с собой? — без раздумья выпалил он. — Куда? — мой мозг отказывался воспринимать информацию без целительной дозы кофеина. — В Англию, — произнес Эдвард с ударением. Я взглянула на раскрытый чемодан с моими вещами, на Каллена, потом снова на чемодан. Несколько раз открыла и закрыла рот, не находя цензурных слов. — Ты не поместишься, — в конце концов выдала я очевидную тупость. — Полечу в ручной клади, — проявил вампир чудеса смекалки. Я рухнула на диван, закрывая лицо локтем. Мне категорически не нравилось участвовать в настолько дебильных разговорах, да еще в такую несусветную рань. — Ты ненормальный, Эдвард, — простонала я удрученно. — Под твоим чутким руководством я готов излечиться, — Каллен провел рукой по моей обнаженной ноге, — Но терапия требует постоянного контроля, поэтому нам нельзя разлучаться. Проворные пальцы переместились на мою стопу, короткие ногти подразнили чувствительную кожу. Я захихикала. Эдвард пустил в ход обе руки, основательно принимаясь за мои ножки. Я извивалась ужом и хохотала, пока Каллен пытал меня щекоткой. — Пощады, пощады, — заголосила я, когда уже не было сил терпеть. Смахнув выступившие на глазах слезы, я посмотрела на Каллена. — Ты не можешь поехать со мной, — сказала я строго, — Но не потому, что я не хочу. — Не думай, что я этого не понимаю, Гиацинта, — ответил Эдвард с убитым видом, — Мне тяжело тебя отпускать. Я боюсь, что ты не вернешься. Или вернешься, но скажешь, что передумала и нам не стоит быть вместе. Я легонько пнула его в плечо пяткой. — Глупость сморозил, — пожурила его беззлобно, — Если я что-то решила, то меня сложно сбить с пути. — И что же ты решила? — лукаво спросил Каллен. — Что хочу быть с тобой, глупенький, — я чмокнула его в нос и рассмеялась, — А сейчас мне пора собираться, но из-за тебя я лишилась своего волшебного утреннего эликсира. Я пойду в душ, а когда вернусь, меня должна ожидать чашечка свежезаваренного кофе. И мне все равно, как ты ее достанешь, хочешь приготовь своими руками, хочешь используй вампирскую суперсилу и метнись в Старбакс. — Есть мой генерал, мэм, — Эдвард вытянулся в струнку, шутливо отдавая мне честь, — Разрешите выполнять? — Вот же паяц, — я закатила глаза, но губы против воли улыбнулись, — Иди уже! Душ помог мне окончательно проснуться. Переодевшись в джинсы и свитер, я спустилась вниз. Маггловские журналы не врали, было что-то возбуждающе-сексуальное в мужчине, который готовит своей женщине завтрак. Эдвард передвигался по кухне вполне уверенно. Успевая помешивать на плите кофе, он умудрялся одновременно с этим сервировать стол. Я бы на его месте уже организовала локальный Армагеддон. Пусть он и собирался кормить меня разогретыми в микроволновке готовыми вафлями, а не французскими круассанами и черной икрой, за старания он положительно заслужил поцелуй. Поймав вампира за рукав, я притянула его к себе и осуществила задуманное. Наглые ручонки Эдварда сразу же легли мне на талию, привлекая ближе к идеально сложенному телу. Теперь между нами не втиснулся бы и листик. Я спрятала лицо в изгибе его шеи и запустила пальцы в спутанные волосы. Очень медленно, давая мне возможность себя остановить, руки Каллена устремились ниже уровня пояса, пока ладони не оказались на моих ягодицах. Стало жарковато. Вскоре осторожные поглаживания сменились неприкрытой лаской. — Ты так добросовестно ощупываешь мою задницу, будто сомневаешься в ее наличии, — я весело фыркнула, — Она там точно есть, можешь поверить. Я сегодня на нее крайне эпично приземлилась, когда пыталась застегнуть чемодан в первый раз. Эдвард промычал что-то неразборчивое и ущипнул меня. — Ауч! — я в отместку прикусила кожу на его шее. По телу вампира пробежала судорога. — Я провожу инвентаризацию, — сообщил он хрипло. — Не логичнее было бы… устраивать ее после моего возвращения? — поинтересовалась я отрывисто, наша близость вызывала в моем теле сладостное томление, — Вдруг я что-нибудь… забуду в Англии. — Я последователен, — наши бёдра уже откровенно двигались навстречу друг другу, — Мне нужно зафиксировать… твои активы сейчас… чтобы было, с чем сравнивать после. — Тогда мне тоже нужно провести исследование, — прошептала Эдварду на ухо, касаясь губами мочки, — Ты же не против? Его гортанный стон отозвался дрожью в моих коленях. Я забралась руками под его рубашку и огладила напряженные мускулы. И-и-и с очередным толчком бедер Эдварда я почувствовала убедительное доказательство его мужской состоятельности, что немного отрезвило меня. Каллен почуял перемену в моем настроении и отстранился. — Ты можешь возбудиться? — брякнула я первое, что пришло мне в голову. Воцарилась неуютная тишина. «Браво, Гиацинта!» — мой внутренний голос закатился в истерике, — «Ты только что призналась своему парню, что подозревала его в импотенции. Теперь можешь пойти побиться своей безмозглой башкой о дверцу духового шкафа, точно накосячивший домовой эльф». — Когда сыт, — нарушил молчание Эдвард, — Кровь буквально наполняет нас жизнью. Это проблема? — Разве минуту назад я жаловалась на что-то? — я села за стол и взяла вафлю, чтобы отвлечь себя чем-нибудь, но мой взгляд то и дело соскальзывал на Каллена, точнее на его… кхм… — Ты не мог бы…? Мерлин, почему я веду себя, как юная девица, которая только что воочию познала разницу между мужчиной и женщиной? Каллен коротко усмехнулся, но занял место напротив меня. Я прочистила горло. — У тебя уже был секс? — спросила как бы промежду прочим. Вампир настороженно кивнул. — С человеческими девушками? — продолжила я допрос. — НЕТ, — жестко ответил Эдвард. Т-а-а-к, за этой реакцией однозначно скрывалась какая-то неприятная история. — Значит с вампиршами… С Таней? — ткнула я вслепую. — Да, — подтвердил Каллен бесстрастно. — Понятно, — во мне не было ревности, напротив, я была довольна, что у Эдварда есть подобный опыт в вампирской теле. Я спала только с людьми и для меня все будет в новинку, а значит ему придется научить меня. — Когда я вернусь мы обсудим эту сторону наших отношений… более детально. — Конечно, — согласился Эдвард, однако по его голосу я поняла, что разговор будет непростым. Я запила потерявшую вкус вафлю остывшим кофе и ополоснула посуду. Стрелка часов приближалась к восьми утра. Если я не хотела опоздать на самолет, то нужно было поторопиться. — Вызовешь мне такси в аэропорт? — я подошла Каллену со спины и навалилась сверху. — Я могу тебя подвезти, — предложил он, переплетая наши руки. — Нет, дорогой, — я извиняюще поцеловала его куда-то в ухо, — Не будем поощрять ничей вуайеризм в общественных местах, попрощаемся здесь и сейчас. Я даже разрешу тебе еще разок полапать меня за задницу. — Ловлю на слове! — А вас легко купить, мистер, — посетовала я со смешком. — Только если знать, чем, — ничуть не смутился Эдвард. — Как хорошо, что моя пятая точка — единственная в своем роде и неотделима от остального тела. Минут двадцать потребовалось, чтобы Каллен удовлетворил свою потребность в обнимашках, затем вампир смог отпустить меня, чтобы я перепроверила свой багаж и собрала сумку с документами. Покидать дом было тоскливо. Я знала, что это временно, что скоро вернусь, но… На душе скребли кошки. Эдвард отнес мой чемодан на подъездную дорожку в ожидании такси. Мою машину он на всякий случай перевезет в свой гараж. Я обошла коттедж по кругу, закрыла ставни, подергала дверную ручку… Удостоверившись, что все в порядке, достала волшебную палочку и начала читать заклинание защиты. Когда над домом засиял полупрозрачный купол, развернулась и с разбега прыгнула в объятия Каллена. — Имей в виду, если тебе втемяшится в голову идея поностальгировать в ночи под моими окнами, то лучше сразу откажись от нее, — посоветовала я Эдварду, — Нечего тут шляться, пока меня нет. Будет скучно, поохоться с Эмметом, помоги отцу в клинике, на худой конец своди Элис за покупками… Сейчас дом окружает мощный щит, не хочу чтобы ты пострадал. — Ты чрезмерно параноишь, — высказался вампир неодобрительно. — Постоянная бдительность! — гаркнула ему прямо в ухо. Тест на стрессоустойчивость Эдвард сдал на троечку. Надо же, он все-таки умел материться. Я звонко засмеялась. Таксист застал идиллическую картину. Мы с Калленом стояли обнявшись, глядя на заснеженный лес. С трудом освободившись от железной хватки Эдварда, я поцеловала его на прощание и забралась в машину. На меня накатила дикая эмоциональная усталость. Я прикрыла глаза и откинулась на сидение. — Курить у вас можно? — спросила у пожилого афроамериканца за рулем. Машина неспешно тронулась в аэропорт.
