Жить по своим правилам

      Искристый солнечный свет ослеплял глаза. Я прикрыла их рукой, пытаясь сориентироваться во времени и пространстве. По первым ощущениям, я находилась на открытой местности. Здесь тепло, горячие солнечные лучи согревали тело, продрогшее до костей. Спонтанная аппарация?!       Я зажмурилась и суетливо ощупала себя. Слава Мерлину, на мне была одежда!       — Какого… наследника Салазара произошло? — я наконец-то смогла сформулировать все жужжащие в голове вопросы в один.       Я осторожно открыла глаза. Сквозь золотистое сияние вырисовывались силуэты домов. Знакомая архитектура сбивала с толку. Я поднялась на ноги и внимательно осмотрелась.       Тихая узкая улочка, чистый тротуар с карликовыми деревьями, уютные двухэтажные дома. Годрикова Впадина!       Медленно текли минуты, а я боялась сделать шаг вперед. В пятидесяти футах от меня на стареньком кирпичном здании виднелась желтая табличка с изображением огненного льва. Гостиница и паб «The red lion» — такая же достопримечательность поселения, как и дом Поттеров. Если свернуть от нее направо, пересечь площадь и идти на север, то можно выйти прямиком к печально известному коттеджу.       Городок выглядел мирно и спокойно, но меня не покидала мучительная тревога. В его сонной, «мертвой» тишине чуялось что-то зловещее.       Я заметила, что на моей руке не было крепления для волшебной палочки, поэтому с робкой надеждой проверила карманы куртки и джинсов. Они также оказались пусты. Я некультурно выругалась и задумалась.       Последнее, что я помнила — это бесцветные глаза чокнутой шаманки и смыкающуюся толщу воды над своей головой. Нужно провести независимый объективный анализ ситуации. Итак…       Где я? Тут все ясно — в Годриковой Впадине. Ну, а дальше сложнее. Когда это «где»? Я мало, что знала о глобальном потеплении, но сильно сомневалась, что родную Британию в конце января поразило это атмосферное явление. Перейдем к следующему важному вопросу. Я жива или безумной старухе удалось закончить то, в чем так и не преуспел Волдеморт? Я ущипнула себя и вскрикнула от боли. Результат эксперимента не прибавил мне уверенности. Для покойницы я чувствовала себя вполне живой. Я засучила рукав куртки. Кожа не просвечивалась, как у призрака, что невероятно радовало. Значит возвращаемся к началу.       Реальна ли эта локация? Хороший вопрос без очевидного ответа. Что есть реальность и иллюзия? Под рукой не было бутылки огневиски, чтобы углубляться в философско-теологические аспекты данной загадки. Одно я понимала точно — перед своим «перемещением» сюда я приняла участие в ритуале, который предположительно должен был помочь мне исцелиться. Тогда решающий вопрос для определения моей дальнейшей судьбы — удался он или нет?       Если все это часть «лечения», то в чем ее суть? Мне вдруг вспомнилась наша с Гермионой и Роном миссия по спасению Философского камня на первом курсе. Я нервно сглотнула.       «Вот как выскочит сейчас из-за угла вонючий тролль и будешь знать, как доверять сомнительным шаманкам с тягой к рукоприкладству» — язвительно высказался внутренний голос.       «Спасибо, кэп» — фыркнула я и послала его в игнор.       А если ритуал колдуньи провалился? Как мне вытаскивать свою задницу из очередной переделки?       В любом случае стоять на месте — не вариант. Единственное, что мне теперь остается, это двигаться навстречу неизвестности. Авось повезет, и по дороге я найду подсказки.       Идти безоружной казалось надругательством над всем моим жизненным опытом. Я попробовала сотворить несколько простых беспалочковых заклинаний, но тщетно. Еще одна причина поломать голову, куда же меня занесло? В моем мире мне без проблем давалась элементарная беспалочковая магия, вроде «Люмуса» или «Акцио».       Я огляделась по сторонам в поисках хоть чего-нибудь полезного. Выбитые кирпичи в соседней ограде смотрелись многообещающе. Я полазила по траве и отыскала парочку годных для самообороны кусков. Как говорил Рон — «с голодухи и траву жрать будешь». Я распределила свои находки по карманам.       В основном Годрикова Впадина была застроена однообразными домами из неотесанного кирпича в два этажа. Я обвела извилистые кривые улочки оценивающим взглядом, прикидывая маршрут. Выбор был невелик. Кладбище или коттедж?       Я решила начать с бывшего семейного гнездышка Поттеров. Точнее с того, что от него сохранилось.       Миновав главную площадь, я свернула в переулок между книжной лавкой и кафе-кондитерской. Отсутствие людей на городских улицах бросалось в глаза. Несмотря на великолепную погоду и симпатичные виды вокруг, у меня по коже мороз пробегал.       Прошло около десяти минут моей неспешной прогулки по лабиринтам Годриковой Впадины, когда я услышала веселое насвистывание. Сперва я списывала все на слуховые галлюцинации, но потом уловила четкий звук чьих-то шагов. Из-за поворота возникла человеческая тень.       Я панически закрутила головой. На глаза попадались лишь закрытые двери домов. Укрыться было негде. Не ломиться же в них? Я достала из кармана свое грозное оружие.       Солнце осветило фигуру высокого мужчины в кожаной куртке и джинсах. Было в нем нечто такое, что заставило меня затаить дыхание. Пружинистая походка, темные кудри волос, аккуратная бородка и футболка с логотипом «Led Zeppelin».       — Сириус, — прошептала я, постепенно осознавая, что это значит. Осколок кирпича выпал из моей ослабевшей руки и с глухим стуком ударился о мостовую, — Сириус!       В черных локонах крестного не было седины, его ярко-синие глаза блестели радостью, а на губах играла шальная улыбка.       — Сириус! — закричала я, не отрывая взгляда от мужчины, — Сири!       Соленые ручейки покатились по моим щекам. Губы растянулись в сумасшедшей улыбке.       Крестный приглашающе раскинул руки. Я бросилась в его объятия и крепко-крепко обняла за шею. Сириус пах маггловскими сигаретами, дорогим одеколоном и капелькой огневиски. Этот запах стойко ассоциировался у меня со счастьем.       — Мой олененок, — нежно пробормотал Сири и закружил меня, как пушинку.       Я сжимала трясущимися пальцами плечи крестного и заливала его куртку галлонами слез, пока он без остановки повторял, как сильно меня любит и как соскучился.       Меня колотила лихорадочная дрожь. Я опасалась, что не устою на ногах, если Сириус перестанет меня держать.       Внезапно я обнаружила, что отчаянно бью крестного кулаками по торсу и выплескиваю на него всю боль, годами копившуюся у меня на душе.       — Ты меня бросил! Бросил! Бросил! — мой голос сорвался до отвратительного визга, — Ты обещал! Обещал! Мордредов ублюдок! Ненавижу! Ненавижу! Исчезни! Убирайся прочь!       Сириус не закрывался от моих неловких ударов. Он молчаливо терпел мою вспышку агрессии и не реагировал на оскорбления.       У меня был шок. Перед глазами стояла мутная пелена. Колени подкашивались, как у новорожденного единорога. Мне хотелось рухнуть на землю и разрыдаться.       Совсем скоро я выдохлась, вывалив на крестного все, что мне наговорили эмоции. Я осела на брусчатку и старалась дышать, но что-то с чудовищной силой давило мне на грудь, не позволяя воздуху попасть в легкие.       — Прости меня, олененок, — печально произнес Сириус, касаясь моего лица, — Я так виноват перед тобой. Сколько себя помню, я всегда подводил людей, которых любил. Я не могу отмотать время вспять, чтобы исправить свои ошибки. Это стало моим крестом, который я ношу на самом видном месте.       Его слова полоснули по сердцу, как лезвие кинжала, причиняя мне ужасную боль с горьким привкусом предательства.       — Я не хотела жить, Сири, — сказала я тихо и быстро, — Я почти сдалась.       — Гиацинта, в тебе сочетаются сила Блэков и мужество Поттеров. Ты не представляешь, как я горжусь тобой, мой храбрый олененок. Благодаря тебе были спасены тысячи человеческих жизней.       — Да, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, — Я сражалась до конца на горе трупов собственной семьи, друзей, сокурсников и всех неравнодушных волшебников. Мы победили, но заплатили громадную цену. Война убивает тебя, даже если ты остаешься в живых.       — Я знаю, как сложно забыть боль, Гиацинта, но еще тяжелее помнить хорошее, — шершавые пальцы крестного стерли влажные дорожки от слез на моих щеках, — Счастье не уродует нашу кожу шрамами. Мирные времена нас ничему не учат.       Сириус подхватил меня под руки и поставил на тротуар.       — Прости меня, Сири, — я охрипла после истерики, — Когда ты упал в Арку, у меня словно выбили почву из-под ног. Я долго не могла прийти в себя от горя и потрясения. Я скучала по тебе каждый проклятый день. Я чуть не совершила огромную ошибку. Гермиона… Гермиона вовремя заподозрила неладное. Я действительно была сломлена, и только забота и поддержка моих друзей смогли вернуть меня к жизни.       — И я скучал по тебе, моя дорогая, — ответил он, заботливо поправляя мои волосы, — Сука-судьба отмерила нам слишком мало времени, но я благодарен ей за каждую секунду, проведенную рядом с тобой. Перед тем, как я облажался… Впервые за много лет я почувствовал, что у меня снова есть семья.       Я не удержалась и вновь обняла крестного. Каким-то чудом мне выпал шанс еще раз прижаться к родному человеку, которого я любила больше жизни и потеряла навсегда, поэтому я не собиралась упускать ни единого мгновения.       — Пойдем, олененок, — Сириус взял меня за руку и потянул за собой, — Я хочу тебя кое с кем познакомить.       — С бандой байкеров? — усмехнулась я, глядя на расхристанный вид крестного, — Сири, ты похож на тех чуваков в татуировках и коже, что обычно тусуются в Сохо.       Сириус лающе рассмеялся.       — Нет, но клянусь, что тебе понравится мой сюрприз, — заявил он с неожиданным жаром.       — Меня радует твоя уверенность, — сказала я иронически.       Видеть Сириуса таким веселым и энергичным, будто скинувшим десяток лет, было отрадой для моей души.       — Сири, где мы? — как бы счастлива я не была от встречи с крестным, но хотелось как-то прояснить ситуацию.       — Нигде? — он легкомысленно пожал плечами, — Везде? Что ты видишь вокруг, олененок?       Мои глаза изучающе прошлись по статичной улице, по пустым окнам домов и безжизненным дворикам.       — Декорации, — проронила я, догадываясь, что дела мои плохи.       — Значит тебе тут не место, — с облегчением в голосе сообщил Сириус.       Возразить было нечего. Чем больше времени я проводила здесь, тем острее ощущала свою чужеродность этому миру. Только вот табличек с надписью «выход» на нашем пути не наблюдалось.       Я откровенно зависла, когда мы притормозили у калитки, за которой раскинулся восхитительный садик, а в глубине участка возвышался добротный коттедж, чьи стены были увиты живописным плющом и розами. У входной двери росли кусты гортензии, на распахнутых окнах пестрели занавески. От дома веяло теплотой и уютом. Для полной идиллии не хватало собачьего лая и звонкого детского смеха.       Мне было трудно соотнести в своей голове эту идеальную картинку и тот образ, что необратимо врезался в мою память. Я помнила ржавую калитку, заросли травы, разрушенный коттедж и золотые буквы на деревянной доске. В моей реальности дом Поттеров застыл во времени. Он стал своеобразным памятником событиям 1981 года.       — Вперед, олененок, — проговорил Сириус, легонько подталкивая меня в спину.       Мои ноги налились свинцом, но я отворила калитку и двинулась по мощеной дорожке ко входу в коттедж. Я практически ждала, что когда прикоснусь к дверной ручке, меня поразит молния.       Кары небесные не обрушились на мою голову. Я переступила порог и замерла, прислушиваясь к окружающему пространству. Где-то в доме играло радио и гремела посуда. До меня долетал аромат пекущегося печенья. Все это было непривычно и странно, и чертовски пугающе, но в то же время очень волнующе.       Я на цыпочках пробралась к кухне. Мне пришлось заткнуть себе рот ладонью, чтобы случайно не закричать.       Молодая рыжеволосая женщина в фартуке стояла у мойки и ополаскивала овощи. Она пританцовывала в такт музыки, мурлыкая себе под нос слова песни. Подол ее ситцевого платья раскачивался, невольно повторяя движения хозяйки.       Мое сердце зачастило, порывисто ударяясь о ребра.       — Мамочка, — придушенный всхлип вырвался из моего горла.       Женщина развернулась и посмотрела на меня своими зелеными глазами, точную копию которых я ежедневно видела в зеркале.       — Гиацинта, — Лили Поттер мягко улыбнулась, прижимая мокрые ладони к груди, — Моя девочка.       Эмоции переполняли все мое существо. Слишком нереальным, личным, болезненным было для меня оказаться лицом к лицу с женщиной, что подарила мне жизнь.       — Великие Основатели, какая ты взрослая, моя милая, тебя и не узнать, — сказала мама, любовно разглядывая меня, — Такая красавица, вся в отца!       Лили выдернула бумажное полотенце из коробки на столе и обтерла руки, а затем стремительно подошла ко мне и заключила в объятия. Мое тело одеревенело, неспособное пошевелиться и ответить на эту ласку.       Рыжие локоны щекотали мне нос, от мамы исходил тонкий запах духов и чего-то неуловимого, но будто бы знакомого с детства.       Пиликнул таймер и Лили спохватилась.       — Дорогая, присядь пока, — она махнула рукой на обеденную зону, где располагался стол, накрытый клетчатой скатертью, и четыре стула.       У меня возникло сюрреалистическое ощущение, что я очутилась по другую сторону экрана телевизора. В одном из любимых ситкомов тетки.       Мама сноровисто вытащила противень с печеньем и пересыпала его в желтую миску. Следом она загрузила новую партию и отправила ее в духовку.       — Джейми у соседей, но скоро вернется, — сообщила она, замешивая глазурь, — Представляю, как он обрадуется, когда увидит тебя.       — Разве ты не удивлена, что я здесь? — спросила я напрямик.       Лили обернулась и лукаво подмигнула мне.       — На все воля магии, Гиацинта, — беззаботно парировала она, — Ты — гостья в нашем мире, дорогая, а не пленница. Когда ты будешь готова, твое путешествие благополучно завершится.       — Я не понимаю, — призналась я и честно добавила, — А еще мне страшно.       Мама поставила передо мной блюдце с печеньем и погладила по щеке.       — О, не бойся, моя милая, — прошептала она, целуя меня в лоб, — Все будет хорошо.       Я откусила кусочек бисквита, но у меня никак не получалось сосредоточиться на еде. У меня был миллион вопросов, которые хотелось задать маме. Правда, какой в этом смысл? Что мне даст эта информация? История, как известно, не терпит сослагательных наклонений. Что сделано — того не возвратишь.       — Расскажи мне о себе, Гиацинта, — попросила Лили, — Я помню тебя совсем маленькой. Ты была прелестным, но очень шебутным ребенком. Когда Сири подарил тебе детскую метлу, я чуть не прокляла этого паршивца.       — Я уже не та маленькая девочка, которую ты наряжала в кружевные платьица и шлепала по попе за баловство. За моей спиной длинный список трупов.       — Не смей так говорить, слышишь? — возмутилась мама, и я сразу поняла, как она умудрялась держать в ежовых рукавицах Джеймса Поттера, — Я верю, что ты сделала все, что нужно. Война приносит с собой разрушения, потери и кровь на руках.       Я благоговейно взирала на Лили, не в силах вымолвить ни звука.       — Ты думаешь, я отсиживалась в укрытии, когда твой отец и наши товарищи по «Ордену» выходили в патрули и сражались с пособниками Темного Лорда? Когда каждую неделю нам сообщали о новых издевательствах, исчезновениях и смертях? Мы видели, как Пожиратели Смерти захватывают власть и безжалостно истребляют население. Повсюду царили ужас, паника и смятение, Гиацинта. Я не могла игнорировать войну, которая постучалась к нам в дверь. «Орден Феникса» боролся, но нас было катастрофически мало по сравнению с теми, кто решил примкнуть к террористам. Могла ли я винить этих людей? Они также боялись за себя, свои семьи и друзей. Пожиратели Смерти не щадили никого. Нам наглядно показывали, как меняется мир. Во все времена лучше быть на стороне победителей.       В маме было столько сострадания и доброты, равно как мужества и силы, а еще темперамента и безрассудной отваги. Даже в домашнем платье и смешном фартуке она выглядела, как истинная валькирия.       — Мы защищали магический мир от великого зла. Я ни о чем не жалею, Гиацинта. Я не жертва обстоятельств. Никто и ничто не заставило бы меня отступиться от моего решения сражаться во имя общего блага.       — Почему вы не переехали в Поттер-хаус, когда узнали, что ждете ребенка? — спросила я требовательно, — Вы наивно прятались в своем доме, понадеявшись на благородство человека, который был не более, чем жалким придатком к вашей компании.       — Ты ошибаешься, моя милая, — покрасневшие глаза Лили увлажнились, — Мы любили Питера.       Ее опустошенный вид не произвел на меня впечатления — слишком я была зла.       — Мы доверяли ему, ведь он был близким другом, с которым мы вместе росли и строили планы на дальнейшую жизнь. Питер всегда помогал мальчишкам, пусть никогда и не вылезал на передний план. Он был тихим и бесконфликтным, незаметным парнем, который жил своим внутренним миром. Мне было с ним комфортно и спокойно.       Я впилась ногтями в ладони, с трудом воздерживаясь от грубых слов.       — Этот дом стал островком безопасности в разрухе нашего мира. Кому нам было доверять, как не Сириусу и Питеру? Все больше волшебников надевали жуткие маски — кто-то добровольно, кто-то под Империо. Расстановка сил менялась быстрее, чем узоры в детском калейдоскопе. Мы не знали кто друг, а кто враг, не могли вычислить тех, кто работал на Пожирателей. Мы выбрали Хранителем Питера не только из-за того, что Сириус был весьма узнаваемой персоной в волшебном мире. Твой крестный так рьяно стремился в бой, что зачастую не думал о своей собственной жизни, поэтому мы не могли рисковать.       — Хвост был превосходным лжецом и приспособленцем, — отрезала я жестко, — Середнячок в учебе и посредственный волшебник, зато безотказный и услужливый. Не имея влиятельных родителей и денег, после Хогвартса он бы вел нескончаемую борьбу за выживание. Такие люди не ценят никого за исключением себя. Да, Петтигрю прибежал к Волдеморту, надеясь на защиту, но еще он мечтал, что тот сделает его кем-то значимым. Я рада, что закон кармы сработал автоматически. Волдеморт превратил его в раба и заставил чувствовать себя ничтожеством. Он даже не планировал убивать его лично, а заколдовал протез. Темный Лорд позаботился о том, чтобы предатель подыхал долго и в муках.       Мама грустно улыбнулась и посмотрела на меня с затаенным сожалением, которое показалось мне упреком. Сердце кольнула холодная иголочка, но я не подала вида, что меня это задело. Я не жалела ублюдка и мне не было стыдно, что я радовалась его смерти.       Лили Поттер не смирилась с предательством старого друга. Я понимала, что есть такая правда, осознание которой способно уничтожить человека. Иногда проще постоянно искать оправдания, чем испытать боль прозрения.       — Ты не ответила на главный вопрос, — заметила я, когда мама снова взялась за готовку, — Почему вы не переехали в Поттер-хаус? Могу предположить, что в родовом гнезде было безопаснее, чем в Годриковой Впадине.       Забавно, но я не задумывалась о своем магическом совершеннолетии до прошедшего лета. Когда я обратилась в Гринготтс за помощью в переезде, то не ожидала, что помимо этого вопроса мне предстоит решить еще кучу дел. Гоблины буквально поставили меня перед фактом, шмякнув на стол стопку пергаментов с правовыми документами, финансовыми отчетами и перечнем моего имущества.       Львиная доля денежного обеспечения досталась мне от крестного. Блэки были неприлично богатой семьей. Поттеры жили поскромнее, особенно Лили и Джеймс. Старшее поколение семьи не бедствовало благодаря смекалке моего деда — Флимонта, который создал волшебное снадобье «Простоблеск», после чего выгодно продал свою компанию. Однако моим самым неожиданным наследством от Поттеров был особняк в графстве Бакингемшир. Зеленошкурые коротышки заверили меня, что дом во время войны не пострадал. Джеймс Поттер запечатал его, когда умерли родители и больше ни разу туда не наведывался. Сказать, что я была поражена, значило бы не сказать ничего. Я всегда подозревала Джеймса и Лили в незрелости и безалаберности, но тут они вышли на качественно новый уровень.       — Из-за твоего дедушки, — ответила Лили максимально холодным тоном.       У меня отпала челюсть. Я все-таки ставила на бабушку, урожденную Блэк.       — Флимонт Поттер был концентрацией несгибаемых принципов и убеждений. Джеймс разругался с отцом, когда вступил в «Орден». Мистер Поттер твердо полагал, что проблему самопровозглашенного Темного Лорда нужно решать не стычками на улицах, а в Визенгамоте, поэтому резко осудил нас за участие в сопротивлении. Джейми отдалился от семьи, потому что не нашел в них понимания. Дальше все стало только хуже. Я очень тяжело переживала беременность, Гиацинта. На втором триместре я практически не вставала с кровати. Так совпало, что в то же время заболела миссис Поттер. Твой отец не мог разорваться на два дома и выбрал нас с тобой. Флимонт не простил ему этого. Не знаю, что произошло между ними на похоронах Дореи, но Джейми вернулся оттуда по-настоящему разбитым, а через три дня с нами связался семейный врач Поттеров и сообщил, что Флимонт скончался.       Я пребывала в раздумьях, но повисшее в кухне напряжение требовало действий.       — Может быть тебе помочь с ланчем? — предложила я нерешительно. А что еще я могла сделать?       Мама просияла улыбкой и полезла в холодильник.       — Порежь лимоны, немного имбиря и половину пучка мяты для лимонада, — проговорила она, деловито передавая мне все перечисленные ингредиенты.       Ну, окей. Я взяла разделочную доску и миленький такой тесак, принимаясь за поручение.       — Какой была моя бабушка? — поинтересовалась я, шинкуя зелень, — Вы ведь назвали меня в ее честь.       — Дорея была типичной Блэк, — весело хмыкнула Лили, — Аристократический лоск, высокомерный взгляд черных глаз и железная воля. Миссис Поттер претила невестка-грязнокровка, но она безумно любила сына и приняла меня в своем доме. Внешне вы с ней очень похожи — те же густые вьющиеся волосы, черты лица и фарфоровая кожа. Ты унаследовала классическую внешность Блэков с их королевским великолепием и статью.       — У меня твои глаза, — проворчала я раздраженно.       Лили рассмеялась — счастливо и легко. И я пообещала себе, что запомню маму именно такой.       Я наслаждалась уютной атмосферой, что потеряла счет времени и очнулась от хлопка входной двери. Я обернулась, и увидела на пороге молодого мужчину с черными лохматыми волосами, в нелепых круглых очках и фланелевой рубашке. Все мысли вымело из головы, как только мы столкнулись с ним глазами.       Немая сцена длилась какие-то секунды. На лице отца промелькнула тень узнавания и он молниеносным рывком поднял меня со стула и сжал в своих могучих объятиях.       — Помоги, Годрик! — хрипло прошептал Джеймс, с силой проводя руками по моей спине, — Гиацинта, моя девочка. Это правда ты?       Я энергично закивала головой. Язык прирос к нему и на связную речь рассчитывать не стоило.       — Кажется совсем недавно ты ползала по ковру в гостиной и плевалась утренней кашей, а вот уже почти с меня ростом! Такая взрослая и самостоятельная крошка. Настоящая невеста! Небось и жених на примете имеется?       — Ты часом не заболел, сохатый? — возмущенно прошипел Сириус, вторгаясь на кухню, — Мерлин с тобой, какие женихи?! Гиацинта, ну-ка скажи этому чурбану, что ты не собираешься выходить замуж в ближайшие лет десять так уж точно.       — Сириус Орион Блэк, — с расстановкой отчеканила мама, — Прекрати нести чушь. Гиацинта уже не ребенок! Конечно, у нее есть поклонники. Когда наша девочка будет готова, то выберет достойного молодого человека и заведет с ним семью. Это совершенно естественное развитие событий.       — Ну, олененок, — жалобно протянул Сири, — Ты же любишь своего крестного?       Лили схватилась за полотенце. Сириус был недостаточно быстр. По принципу всех военных маневров, мирному населению досталось не меньше, чем врагу. Пару раз нам с отцом тоже прилетело от разъяренной миссис Поттер.       Джеймс уволок побитого, но не побежденного крестного на задний двор, а мы с мамой смогли закончить с приготовлением ланча.       — Сегодня солнечно, поэтому предлагаю устроиться на улице, — сказала Лили, раскладывая сэндвичи по тарелкам.       — Я только «за». Тем более я никогда не была на пикнике.       Мама кинула на меня странный взгляд, но промолчала.       Внутренний дворик был чистеньким и ухоженным — ровный зеленый газон, четыре дерева по периметру и футбольные ворота.       Мы расстелили плед в тени и накрыли импровизированный стол. Отец с крестным по назначению использовали спортивный инвентарь и не торопились к нам присоединяться.       Сэндвичи имели вкус счастья, дурашливая возня Джеймса и Сириуса с мячом была приятным развлечением, поэтому я прилегла на плед и расслабилась. Ласковая ладонь Лили гладила меня по голове и плечам, как маленькую. Можно было притвориться, что я себе все придумала и не было никакой войны, смертей и страданий. Просто мне приснился плохой сон.       — Гиацинта, — мама провела пальцем по моему шраму на виске, — У нас не так много времени. Я хотела бы узнать о тебе побольше. Чем ты живешь? Какие у тебя интересы? Какие планы на будущее?       — Я наконец-то позволила себе роскошь поступать так, как мне хочется, без оглядки на чье-то мнение и суждения, — созналась я, расковыривая ниточки в полосатом пледе, — В прошлом году я переехала в Америку. Теперь я живу в крохотном городке в штате Вашингтон. Там редко светит солнце, вокруг непроходимые леса и встретить на своем крыльце волка или медведя в порядке вещей.       Мама нахмурилась, пытаясь что-то сообразить или о чем-то вспомнить. Я рассмеялась и она раскусила, что я над ней подшучиваю.       — Ты же не увлекаешься анимагией? — с тихим смешком уточнила Лили.       — Нет, мне и в человеческом теле неплохо живется, но я узнала в кого могла бы обратиться.       — И кто же это? — спросила она заинтересованно.       — Кошка, — я сморщила нос, — Типа очень большая кошка.       — Ну, не улитка же, — подбодрила меня мама.       Я представила, как ползу по форксовскому лесу в аниформе моллюска и бесславно погибаю под каблуком кровососущей Барби. В общем, картина маслом. Я хрюкнула от подступившего смеха.       — В Форксе я нашла спокойствие внутри себя. Я перестала жить на автопилоте и начала проживать каждый день, радоваться мелочам и получать наслаждение от самых обыденных вещей, таких как чашка кофе по утрам или шоппинг с подругой. Для меня это неизведанная тропа, поэтому порой я спотыкаюсь, но продолжаю путь.       — Я рада, что в твоей жизни произошли правильные перемены, — произнесла Лили серьезно.       — Я тоже. Мне нравится моя новая жизнь. Само собой меня многое тянет обратно домой — крестник, друзья и временами мне не хватает той атмосферы волшебства, к которой я привыкла, но эта передышка от магического мира идет мне на пользу. Когда-нибудь я вернусь в Британию и попробую заняться чем-то полезным для общества. Столько нерешенных проблем осталось после войны.       Мама помрачнела и опустила плечи.       Да, мы победили, но МагБритания еще долго будет восстанавливаться и зализывать раны. В какой-то степени родителем повезло, что процесс перестройки их не затронет.       — Сейчас я не чувствую в себе сил окунаться в это болото, — со вздохом констатировала я, припоминая наши споры с Кингом, — Я ничего не планирую, потому что сама не знаю, куда меня приведет моя дорога. Может быть лет через пять я попрошусь в Хогвартс к директору Макгонагалл. Чтобы Тедди возненавидел меня, когда подрастет для школы.       Лили улыбнулась, из ее глаз пропали тени.       — Ты молодец! — похвалила меня мама, — Я горжусь тобой, Гиацинта. Мы с Джейми не могли пожелать большего. Увидеть, как наша малышка превратилась в сильную и уверенную в себе молодую леди — это ли не мечта любого родителя?       — Мам, — я была удивлена, как легко сорвалось с языка это слово, — Как ты поняла, что любишь папу?       — Джеймс Поттер был звездой среди гриффиндорцев. Слишком яркий, эмоциональный и авантюрный — не заметить его было невозможно. А еще твой отец обладал поистине слизеринской хитростью и коварством. Он добивался меня ни один год, пока я не сдалась его натиску, — по лицу Лили заскользили воспоминания и ее щеки порозовели, — Джеймса не заботили презрительные шепотки и косые взгляды, ему было плевать на мнение окружающих. Он не побоялся полюбить настолько неподходящую девушку, как я. И защищал меня вопреки всему. Твой отец был готов отдать все, чтобы я чувствовала себя счастливой. Он любил меня настоящую — без косметических чар, с непримиримым характером и маггловскими чудачествами. Я от всего сердца желаю, чтобы когда-нибудь ты тоже встретила такого человека.       — Я думаю, что уже нашла его, — вымолвила я, машинально кусая ноготь на пальце.       — Так это же замечательно! — воскликнула Лили, не подозревая какой сюрприз ждет ее вскоре, — Кто этот мальчик? Твой сокурсник из Хогвартса?       — Нет, он не волшебник.       — Маггл? — недоуменно спросила мама.       — Не совсем, — сказала я осторожно.       — Гиацинта, не томи! Выкладывай все сразу.       — Он немножко мертвый, — ляпнула я и тут же пожалела, но было поздно, — Не буду лукавить — для живого трупа он выглядит недурно и может, не напрягаясь, таскать все мои пакеты с покупками. Крайне полезный навык.       — Вампир, — как-то натянуто произнесла мама, — Гиацинта, но ты не сможешь завести с ним нормальную семью.       — Нормальную? — тупо повторила я, — А по каким критериям определять, что нормально, а что — нет? Наверное мне надо было выйти замуж за Драко Малфоя. Родить ему белобрысого ребенка и дать тому какое-нибудь претенциозное имя, вроде Альтаис. Альтаис Драко Малфой. По утрам шпынять Люциуса, по вечерам вышивать с Нарциссой, а каждый вторник отгонять авроров от ворот мэнора. Это в глазах доморощенных критиков нормальная жизнь?       — Не передергивай ситуацию, дочь моя, — отчитала меня Лили строго, — Я сейчас не об этом говорю. Ты поняла, что я имею в виду.       — Я влюбилась в него, мама, — я впервые облекла свои чувства в слова, но не перед тем человеком.       — Милая, семья — это не только совместное хозяйство и постель. Через брак люди стремятся к покою и стабильности, снижению неопределенности в будущем и продолжению себя в детях. Провести жизнь с постоянным партнером, воспитать новое поколение и состариться вместе — это нормальное желание любого человека.       — По всей вероятности я — ненормальная, — сообщила я отрешенно, — Мама, мне восемнадцать лет. Я не думаю о браке и размножении. Я еще столько всего не успела, не увидела и не узнала, но я точно уверена, что хочу разделить это с Эдвардом. Скажи мне, ты бы отказалась от отца, если бы он был бесплодным? Связала бы свою жизнь с нелюбимым человеком ради того, чтобы родить ребенка?       Разговор принимал скверный оборот. Следовало уйти от щекотливой темы.       — Мы волшебники и наши возможности практически безграничны. Я заслужила быть счастливой и любимой. Рядом с Эдвардом я ощущаю то самое тепло в сердце и что-то внутри меня тянется к нему навстречу. Мне безразлично кто он — вампир, оборотень или Мордред во плоти. Я не откажусь от Эдварда и пусть все господа судьи катятся к Дементорам со своими ценными указаниями.       Собачий лай прервал нашу с Лили словесную дуэль. Черный монстр накинулся на меня со слюнявыми лобызаниями и радостным повизгиванием.       — Фу, Сириус! — мама безуспешно старалась отогнать крестного в его аниформе, но тому было в кайф хулиганить и раздраконивать ее.       — Бродяга, не капай слюнями на еду! — Джеймс сцапал Сири за холку, воспользовавшись его секундным замешательством, и спровадил на газон.       Крестный обиженно гавкнул. Я пожалела его и обняла, зарываясь пальцами в густую блестящую шерсть.       Отец поцеловал Лили в сжатые губы. Мама закатила глаза, но ответила, позволяя переместить себя на мужские колени.       — Мне стоит подарить сумасшедшей старухе, что закинула меня сюда, новый дом или шикарную трость, как у Малфоя, — прошептала я Сириусу на ухо, — Я никогда не забуду этот день.       Сири одобрительно тявкнул. Я хотела потрепать его по ушам, но рука прошла насквозь. В голове зазвучал нарастающий потусторонний гул.       — Я полагаю, что нам пора прощаться, — сказала я, улыбаясь родителям.       В глазах Лили и Джеймса стояли слезы. Крестный лег на брюхо и заскулил.       — Я люблю вас! — я надеялась, что они услышали, потому что меня уже засосало в водоворот боли и холода.